Трудный Ребёнок (Problem Child)

Майки недавно поел, а Донни ещё не ужинал. Донни наверняка даже и не вспомнил бы: он снова пребывал в том странном состоянии, в котором он не был способен самостоятельно приготовить себе что-нибудь, и Майки приходилось физически усаживать его перед тарелкой еды. Иногда он пропускал приёмы пищи, сам того не замечая, несмотря на все его поучения, но так было всегда. Порой он мог попросту заблудиться в собственных мыслях. Поэтому Майки сбросил с плеча рюкзак, пока Дон закрывал за ними дверь, и закатал рукава одолженной толстовки. — Как насчёт бутерброда с ананасом и плавленным сыром? — незамедлительно спросил он, включая свет на кухне. Дон замер, не закончив снимать своё длинное пальто, и с благодарностью улыбнулся Майки. — Звучит отлично. Спасибо, Майки. «Жуть», — скорчился Майки, слишком резко дёргая на себя дверь холодильника, — «Почему на моих братьев так сложно держать обиду?» Особенно на Донни. С Донни было хуже всего. Да хоть сейчас, Донни выглядел так, будто сотворил что-то ужасное: он не мог посмотреть Майки в глаза, склонял голову и сутулился, стараясь выглядеть чуть ниже, не отводил напряжённого взгляда от своих рук пока он разгружал свой портфель, выкладывая на кухонный стол горы домашки, словно смотреть куда-либо ещё было не дозволено. Майки даже стало немного стыдно. — Ди, ты ведь знаешь, что я не злюсь? — сказал он и закрыл дверь холодильника носком босой ноги, балансируя на руках масло, ветчину и сыр. Шорох бумаг за его спиной ненадолго прекратился. Майки успел достать сковородку из сушилки и столовый нож из ящика перед тем, как Дон наконец ответил. — Ты можешь злиться. Я не очень красиво себя повёл. — Я знаю, что могу, — охотно согласился Майки, включая конфорку и кидая кусок масла в сковородку. Развернувшись от плиты, он стал рыться по верхним шкафчикам в поисках банки ананасовых долек, ведь он был уверен, что они ещё остались с дня рождения Эйприл, когда он испёк ей «пирог наизнанку». Вот и они — прямо за бесконечными рядами консервированной фасоли. Зачем им так много? — Но я говорю, что не злюсь, — продолжил он, — Я просто обиделся, вот и всё. Так что… давай без этого. К счастью, Майки не пришлось объяснять, и Дон сам всё понял: Рафу тоже не нравилось, когда он так делал. «Я будто щенку на хвост наступил», — бурчал он, но каждый раз он не мог устоять перед печальными глазами Донни. — Извини, — покраснев, сказал Донни, пытаясь прийти в себя и выпрямляясь. Он никогда не хотел давить на жалость, и Майки был несказанно рад, что Донни не мог по желанию использовать его невероятно мощную суперсилу. И Дон действительно сожалел. Он извинился и в машине, и на лестничном проёме, и его вид обиженного щенка тоже стоило считать раскаянием. Да и Майки уже не хватало силы воли продолжать дуться на своего брата. Потому он лишь покачал головой, окончательно забывая о своём плохом настроении. Масло в сковородке начало шипеть, и он начал вылавливать из банки кусочки ананаса, улыбаясь Дону, пусть тот и не видел. — Давай, пока я готовлю, ты начинай, — предложил он, не разворачиваясь от плиты, — Еда будет готова ещё не скоро. Дону было комфортнее без лишних глаз. Как и ожидалось, его старший брат облегчённо вздохнул и со скрипом сел на один из еле живых кухонных стульев. — Хорошо, — сказал Донни, — Но… То есть, это довольно долгая история. Я даже не знаю, с чего начать. — Может, с начала? — подсказал Майки. За плитой у него было достаточно дел, чтобы не отвлекаться, как он обычно делал во время лекций или скучных уроков. Майки искренне хотелось услышать и понять, что происходило в большом нелепом мозгу его гениального старшего брата. Он положил в сковородку три круглых ломтика ананаса и добавил, — Я научился долго слушать, Ди. Обещаю, что не буду перебивать. За его спиной наступила неловкая тишина. Возможно Дон просто морально готовился к началу рассказа. Майки занялся хлебом, пока фруктовый сок в сковородке принялся за дело, смешиваясь с растаявшим маслом и карамелизуясь в идеальную золотистую жидкость. В кухне теперь царил сладкий дымчатый запах — знакомый аромат издавна любимого рецепта создавал для Майки уютную атмосферу. Затем Дон спросил, слегка неожиданно: — Как хорошо ты помнишь наше раннее детство? До того, как сенсей нас приютил? Вопрос был задан одновременно внезапно и осторожно, и Майки… Что-что, но этого он точно не ожидал. Когда он решил взглянуть на своего брата, круглые глаза Донни отражали тёплый кухонный свет, но его руки были спокойно сложены у него на коленях, а на лице была видна решительность. У них не было принято говорить о той поре, ведь о ней было нечего сказать. И, возможно, потому что Лео не любил её обсуждать. Но лео здесь не было. Потому Майки решил «была не была», и ответил: — Не так много. Местами помню что-то. — Например? — настоял Дон, и Майки растерянно моргнул. — Например… Не знаю, какие-то бессмыслицы. Фрагменты, что-ли. Переулок, где мы тогда играли, и… голубое помещение. Типа чердака, наверное? Там было большое окно с большими жёлтыми шторами. Донни внимательно наблюдал за ним, и явное изумление отразилось в его глазах, когда он приоткрыл рот. — Ты помнишь ту квартиру? — Не особо, — неловко ответил Майки, — Только большое окно. Мы там жили? До того, как пришёл сенсей? — Мы жили там много до чего, — тихо произнёс Дон, а потом удивление на его лице сменилось куда более знакомой улыбкой. — Извини, отвлёкся. Значит, ты помнишь ту улицу и наше старое жильё. Это, кстати, очень впечатляет! Но… Больше ничего не помнишь? — на секунду его глаза метнулись Майки за плечо, — Ананас. Ананас? Что это за странное кодовое слово, или может… Ой! Майки развернулся и одним изящным движением снял сковородку с огня, выкладывая спасённые фрукты на блюдце. Он потыкал их лопаткой и вздохнул с облегчением. — Пронесло, — объявил он, порадовавшись улыбке на лице Донни, и вернул сковородку на плиту. Он добавил ещё масла, не утруждаясь чисткой посудины от ананасового сока, чтобы позже хлеб впитал его. Ожидая, пока масло начнёт таять, он задумался над вопросом Дона. — Я помню частые походы к мистеру Мураками, когда он давал мне то печенье в форме рыбок*, — раньше он обожал те сладости. Да и сейчас тоже, — Кейси нас навещал и всегда защищал тебя и Спайка, если вас кто-то обижал. Раф из-за этого к нему привязался- — Ты помнишь Спайка? Повышенный голос Донни разорвал относительную тишину кухни, и Майки поморщился. Наверняка ему стоило переосмыслить себя как личность, ведь держать Бугимена-Спайка в секрете от своих братьев, вероятно, было самым худшим решением за все его четырнадцать с половиной лет на планете Земля. Одна эта тайна не прекращая генерировала проблемы, и если б в ту ночь на футбольном поле он сказал Лео о нём, если б он рассказал Рафу и Донни правду, вместо того, чтобы избегать её снова и снова, тогда всего этого можно было избежать. Он бы не разрывался между желанием истерично расхохотаться или провалиться под пол от стыда, ещё и после отвратительной ссоры с его братом. Дон должен был чувствовать вину — он повёл себя несправедливо и грубо по отношению к Кожеголовому, резко высказывался о том, чего не понимал. Но, на самом деле, возможно Майки тоже был виноват. — Майки, — напомнил Дон, когда молчание затянулось. Майки кивнул, разглядывая свои руки. — Извини, Ди. Да, я помню Спайка. Он положил кусок хлеба на сковородку, маслом вниз. Дон не сказал ни слова пока Майки открывал упаковку с сыром, с ветчиной. Он разрезал дольки ананаса пополам, когда его брат вновь заговорил. — Что ты помнишь о нём? — Довольно мало, — честно ответил Майки. Дон и Лео любили побольше фруктов, а Раф и Эйприл — сыра, потому он добавил второй слой долек ананаса поверх ветчины и моцареллы, — Я помню, он всё время казался слабым, будто болел, и одиноким. Но он был добрым. Мы вместе играли. Раф очень расстроился, когда он пропал. — Любопытно, как работает подсознание, — медленно начал Донни, словно он говорил с кем-то другим. Майки перевернул сэндвич в сковородке и взглянул на своего брата. — Разные люди часто помнят одни и те же события совершенно иначе. И ты был ещё совсем маленьким… — на секунду он заколебался, будто пытаясь подобрать слова, — Майки, Спайк не «пропал». Он ранил Лео, и сенсей прогнал его. Стоп… Что-что? Его потрясение, вероятно, отразилось на его лице, потому что Донни смягчился. — Всё случилось так быстро. Я в жизни такого не видел, он будто… Спайк стал кем-то другим, словно за одну ночь он превратился в какого-то страшного незнакомца. Вы с Рафом были дома, а мы с Лео пошли к Мураками за ужином. Он поджидал нас там, и… — он покачал головой, озадаченно поджав губы. — Понимаешь, Лео всегда его недолюбливал. Лео без конца говорил Рафу, чтобы он не водился со Спайком. Раф сильно расстраивался, и я спорил с Лео каждый раз, когда он заговаривал об этом. Я никогда не понимал, почему он так не любил этого безобидного мальчишку… Майки ненадолго вышел из ступора, чтобы выключить плиту. Бутерброд дожарится на остывающей сковородке, пока мозг Майки спокойно взрывался от потока новой безумной информации, не беспокоясь о пожарной безопасности. — Спайк сломал Лео руку, — шёпотом продолжил Дон, — Мураками услышал шум, и, когда они с официантом выбежали на улицу, Спайк скрылся. Лео отказывался ехать в больницу, даже на меня не смотрел, и я запаниковал и позвонил сенсею. Он был на работе, но всё бросил и тут же приехал за нами. Он отвёл Лео в частную клинику и заплатил за всё сам, а когда Спайк снова пришёл, сенсей прогнал его. Вскоре после этого мы переехали к нему и больше никогда не видели Спайка. Теперь Майки начинал вспоминать — Лео, одетый в мешковатое пальто, который поднимал Майки на ноги одной рукой, а не двумя, а за его спиной стояли сенсей, бледный Донни с распухшими от слёз глазами и Раф с сиплым от криков и тревоги голосом… — Боже мой, — слабо произнёс он, и Донни склонил голову в согласии. — Лео меня не винил, — тихо продолжил он, — Нисколечки, но мне было так стыдно. Я спорил с ним из-за Спайка, думал, что Лео хотел обидеть Рафа и отнять его единственного друга, и из-за моей ошибки Лео пострадал. Я купился на ложь Спайка, поверил в его слова, в его притворство, и Лео за это поплатился. Майки подошёл к кухонному столу, разрываясь между потрясённым ужасом и искренним отчаянием при виде мрачных теней девятилетней давности в глазах Донни. — Донни… — А потом Брэдфорд оставил цветы в твоём шкафчике. Майки замер, а Донни провёл дрожащей рукой по своим волосам. — Он подстроил ловушку, а ты… Ты во всех видишь лишь хорошее, никогда не таишь обиды. И я восхищаюсь этим, честно. Но Брэдфорд хотел этим воспользоваться. Он подарил тебе букет, и ты последовал за ним, и… Майки, я никогда в жизни так не боялся. Слушая его рассказ, Майки охотно ему верил. Он опустился на стул рядом с Донни, и когда он неуверенно протянул руку, Дон крепко сжал её в своей. — А потом Лео привёл тебя домой, и ты был… — Я был в порядке, — искренне перебил Майки, пытаясь посмотреть своему брату в глаза, — Правда, Донни. Раф приходил домой с фингалами похуже, чем у меня тогда. — Не в этом суть, — яростно отрезал Дон, наконец повернувшись к Майки лицом, — Ты пострадал. И я знаю, что это сделал не Ламар… не Кожеголовый. Знаю. Но я никак… Я никак не мог перестать думать, что это было подстроено, как в тот раз с Лео. Я не хотел повторять своих ошибок и снова довериться не тому. Несмотря на то, что Кожеголовый был добр к тебе, я не мог… — Ди, всё хорошо, — честно сказал Майки. Он подвинул свой стул и, прижимаясь к Донни, юркнул под его руки и изо всех обнял его. Попытался убедить своего брата, что всё было хорошо, словами и жестами. — КГ всё поймёт. Он и так понимает. Он тебя насквозь видит, чел, и сто лет назад сказал мне, что он подозревал. Обещаю, всё в порядке. Тишина затянулась, но руки Донни всё же обняли его в ответ, и он прижался щекой к макушке Майки. — Я извинюсь перед ним в следующий раз, — прошептал он, и Майки уткнулся носом в плечо, чувствуя, как по нему растекается тёпло, — И мне жаль, что мы не рассказали тебе о Спайке. Ты был так мал, ты бы не… — Да, я понимаю, — приглушённо ответил Майки. Дон обнял его чуть крепче. — Если б мы рассказали тебе всё с самого начала, всех этих недопониманий не было бы, — пробормотал он, словно говорил с собой, а не с Майки, — Ты бы не убежал той ночью, у тебя бы не случилась паническая атака, ты бы не скрывал от нас того типа, что напугал тебя. Ты не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы рассказать, и в этом виноваты мы, а не ты. Мы постоянно скрываем что-то от тебя. Неудивительно, что ты так отреагировал. Это было как-то нечестно. Майки, как правило, принимал худшие решения и без помощи своих братьев, разве в этом была их вина? Он бы начал спорить, но в тот момент он лишь ближе прижался к Дону и попытался хотя бы начать переваривать всю новую полученную информацию. Что ж. Спайк. Этот парень ещё тогда слетел с катушек. Майки знал, что Лео однажды сломал руку, но не знал, как именно. А Раф безумно беспокоился за него, даже спустя несколько недель, так почему он был рад видеть Спайка у школы, если… А. — Вы так и не сказали Рафу о том, что сделал Спайк, да? — тихо спросил он, и Дон замер. — ...Нет, не сказали. Несмотря на то, что Лео говорил до того случая, он не хотел отнимать у Рафа друга, — Донни замолк, а после добавил, — А как ты понял? Майки втянул в лёгкие воздуха и медленно вздохнул. — Раф был очень рад, когда встретил его сегодня, — сказал он с усмешкой, — Не думаю, что он бы так отреагировал, знай он, что Спайк сломал Лео руку. Долгое время Донни ничего не говорил. Черепашьи часы над раковиной терпеливо тикали, и Майки считал секунды вместе с ними. Раф наверное скоро будет дома. А сэндвич на плите уже наверняка покрылся льдом, Майки придётся разогреть его чтобы… — Я думаю, — наконец сказал его брат, по мнению Майки, чересчур спокойно, и его пальцы обхватили его руку, будто пара наручников, — Тебе стоит рассказать мне об этом чуть подробнее. Майки кивнул. Он опустил закатанные рукава толстовки КГ, натягивая их поверх своих пальцев. Благодаря его друзьям, ему уже не было так страшно. — Хорошо, — твёрдо сказал он, заглядывая Донни в глаза, — Вот как всё было.