A Mean Sleep/Должно быть это сон

Андреа посмотрела на Миранду, словно что-то хотело сорваться с ее губ, но она пересилила себя и отвернулась, вздохнув. «Хорошо. Это как сорвать пластырь с больной мозоли, верно? Просто надо сделать это быстро. Но я не могу, потому что если я сделаю это быстро, то это будет еще более унизительно, — она закрыла глаза, а когда снова открыла их, то умоляюще посмотрела на Миранду. — Поверь, когда я скажу все, ты не захочешь знать об этом». На ее лице появилось выражение, как будто она осознала что-то, о чем раньше никогда не думала, и она сглотнула. «Нет, тебе будет просто все равно», — тихо сказала она. Андреа боролась с этим знанием мгновение. «Так». Она взяла бутылку и снова наполнила бокал: «Мне нужно гораздо больше этого». «Могу заверить тебя, Андреа, что мне не будет все равно, что бы там ни было. Я хочу знать почему ты ушла». На лице Андреа мелькнула нервная улыбка, которая в одну секунду могла смениться слезами. «Я собираюсь сильно напиться, — произнесла девушка, — и я собираюсь рассказать тебе правду, а потом попрошу тебя посадить меня в такси, а завтра, когда я проснусь, то ничего не буду помнить. У меня будет обычное субботнее утро. Хорошо?» «Андреа», — сказала Миранда и потерла виски. Было тяжело наблюдать, как эта девушка, которая все еще могла быть легкой и игривой, демонстрирует свою темную сторону. Такую, как злоупотребление спиртным, например. Может быть, что-то изменится после предстоящего экзорцизма. Возможно, после того, как Андреа расскажет, почему ушла, она также расскажет ей, почему превратилась в эту унылую женщину. Может быть, она перестанет бросать свое тело на растерзание волкам. Андреа приняла беспокойство Миранды за нетерпение, поэтому быстро отпила скотч и начала свою историю. «Когда я впервые пришла в Подиум, Найджел сказал мне: «Ты станешь одержима ею, а когда это произойдет, я буду здесь рядом, с одеждой для тебя » — Андреа снова отпила из бокала. — И он, конечно, был прав. Он знал, что так оно и будет». Миранда сжала губы. «Очень скоро я начала одеваться ради тебя. И каждый день я из кожи вон лезла ради тебя». Она сделала паузу, и во время этой паузы взгляд Миранды переместился с лица Андреа на ее дрожащие руки, и она поняла, что для Андреа значило «три года скучать по боссу». «И дело тут было не в стремлении к успеху, как ты сказала. Я делала это не для того, чтобы быть лучшим помощником, а чтобы сделать что-то хорошо для тебя. Я понимала прекрасно, что ты главный редактор, и на все смотришь критически. Все вокруг тебя должно быть идеально, в этом твоя природа, верно?» Уже сейчас, в самом начале истории Андреа, Миранда вспомнила еще одну причину, по которой девушка ее привлекала. На протяжении последних лет она пыталась убедить себя, что это было просто ее причуда, подобная фантазиям Стивена — физическая реакция, не имеющая ничего общего с чувствами, но тут явно было что-то большее. Андреа смотрела за пределы очевидного, она всегда видела больше остальных, Миранда знала это с первого дня. Андреа смогла в ней разглядеть женщину, а не икону. И по этой причине, это не могло быть просто физическим влечением. Никто не видел того, что скрывается под маской Миранды. «Я имею в виду, как ты можешь рассмотреть красивое лицо, если постоянно ищешь пятна? Как ты можешь оценить хорошо написанную статью, когда уже устала искать ошибки и несоответствия? Как тебе удается не пропустить что-нибудь прекрасное, когда ты замечаешь все изъяны? Девушка слишком толстая. Платье неправильного оттенка красного. Testino не сделал достаточно фотографий. Прощай великолепный Найджел, с его разворотом на 50,000 $, потому что это не подходит для тебя. Дизайнеры Yves St. Laurent выпустили еще одну монохромную зимнюю коллекцию, которую ты планировала получить более живую в этом году, что с этим делать? Переснять все с другим фотографом? В другом месте? Взять другую тему? И все потому, что у них в голове была лишь одна идея, которую они не смогли воплотить так, как ты хотела? — Андреа раздраженно отозвалась об этом, видимо, вспомнив разочарование Миранды. — Но обычно это было что-то вроде того, что освещение на фотографиях слишком мягкое. Рекламодатели жалуются на мех. Все обложки выглядят одинаково. Где свежие идеи? Все в сентябрьском номере выглядит обычным. Я думала как и ты. Как это может отразиться на журнале? На тебе? Постоянное разочарование делало тебя несчастной». Миранда пронзительно посмотрела на Андреа. Она никогда даже не задумывался о том, что делала для нее эта девушка, и о том, как много она поняла, работая в журнале всего несколько месяцев, даже не год… Миранда чувствовала невидимую нить между ними, почти ощутимую связь. Она очень хотела прервать Андреа, чтобы спросить, откуда она знает. Но женщина потеряла дар речи, не в силах что-то сказать. Она поставила свой бокал на столик, потому что не хотела, чтобы алкоголь притупил ее ощущение. Она не могла позволить скотчу притупить восприятие того, что говорит Андреа. Миранда сложила руки вместе, чтобы не показать своего сожаления по потерянному времени. Она не была человеком, который о чем-то жалел в этой жизни, она никогда не оглядывалась назад. «Я хотела сделать все правильно, чтобы их было на одно меньше… — сглотнула Андреа. — Разочарований. Это все, что я хотела. И посмотри на результат». Она провела кончиками пальцев по губам. «Мы имеем самое большое разочарование, которым стала в итоге. Я не думала, что ты вспомнишь меня, потому что ты так занята… Ты делаешь больше за один день, чем большинство людей за неделю. Но, конечно, ты помнишь о своем разочаровании во мне, от чего я расстроена. Ведь ты последний человек, которого я хотела бы разочаровать. Я не могу передать насколько сильно я не хотела оказаться частью того, что удручает. Я желала преуспеть в этой чертовой работе не для себя, а для тебя». Андреа провела рукой по лицу и откинула волосы. Ей понадобилось время, чтобы продолжить. «Но прежде, чем я разочаровала тебя, я стала разочарованием для всех остальных, — она прикусила губу и посмотрела в потолок. — Я по-настоящему увлеклась своей работой, потому что я пыталась постоянно сделать что-то для тебя. Я училась предугадывать твои потребности, а когда у меня это стало получаться, я подумала, что могу выполнять хорошо свою работу, тем самым обеспечивая тебе спокойствие, уменьшая стресс и головную боль от окружающей некомпетентности». «Но тогда мой парень ушел от меня… из-за тебя. Из-за тебя, а не из-за работы в Подиуме. Он ушел из-за Миранды Пристли, женщины, на звонки которой я всегда отвечала. И мои друзья отвернулись от меня из-за этого. И моя семья сказала, что я изменилась. А я решила, что меня это не волнует». Андреа посмотрела на Миранду, и в ее глазах мерцали слезы, от чего волна вины накрыла Миранду и тут же появились другие вещи — яростная ненависть к парню и к друзьям Андреа, и даже к ее семье, за то, что они отказались от нее, а не приняли ее рост. И любовь. О Боже, девушка понимала ее… но она оставила ее. «Выполнять свою работу, думая, что я помогаю тебе, было тогда достаточно для меня, чтобы не придавать значения тому, что моя личная жизнь разрушилась. А потом был… Париж. С одной стороны, я была взволнована, что мне выпал такой шанс, а с другой, расстроена из-за Эмили, потому что я отняла ее мечту. Но больше все же я была счастлива от этой поездки, потому что это означало, что я могла заботиться о тебе, и я знала, что я смогу это делать лучше, чем Эмили. Не потому, что я лучше, а потому что меня волновала ты, а её — работа в журнале». Блеск в глазах Андреа сменился слезами на ее лице. «И видишь, куда это привело? — сказала она с большой горечью в голосе и налила себе еще один напиток. — Ты понимаешь, почему я говорила, что ты не захочешь это слышать?» Миранда уставилась на свои руки, на свои плотно сжатые пальцы. Похоже, все начинало разваливаться на глазах. Она хотела сохранить ту связь между ними, но ей нужно было выяснить, что сломало Андреа и заставило уйти. Единственное, что было сейчас понятно — это случилось тогда в Париже. Эта Неделя моды была сплошной головной болью для нее еще до того, как Андреа ушла, с неожиданной новостью о разводе и с нависшей угрозой быть отстраненной от работы. «Время в Париже было худшим временем в моей жизни. Я не знала, что оно окажется для меня таким переломным моментом. Никогда не знаешь когда это произойдет, и я не была готова к этому. Я хотела быть твоей тенью, и чтобы все было как обычно. Я не хотела, чтобы этот момент наступил, я не нуждалась в нем. Но это случилось, и это изменило меня. И тому причиной была ты. Ты была так прекрасна… Я не могу даже подобрать слов, насколько ты была прекрасна, Миранда». Сердце Миранды замерло, когда она поняла, о чем идет речь. Это была — любовь, безумное увлечение, и Андреа обиделась, что она не заметила ее чувств. А затем снова забилось в усиленном ритме. Хотя теперь возможно это поправимо. Андреа выпила из своего бокала и снова уставилась на картину. «На вечеринке Валентино ты смеялась и разговаривала со всеми, и ты была такой невероятной… Понимаешь, я не знала тебя как знаменитость. Я знала тебя, как начальницу, удивительную женщину, весьма причудливую, но очень талантливую, которая могла сделать из обычной одежды на вешалке что-то похожее на произведение искусства». На этот раз Миранда уставилась на нее. Да, была причина, по которой девушка повлияла на нее тогда, но это было ничто по сравнению с той причиной, которую Андреа открыла для нее сейчас. Не было никаких масок, за которыми Андреа могла видеть ее суть. Она видела в ней женщину, в первую очередь, а уже потом работодателя или знаменитость. «Конечно, я знала, что ты чрезвычайный авторитет в мире моды, я знала, что у тебя есть легионы последователей, преданных поклонников. Я видела, как дизайнеры и розничные продавцы ловят каждое твое слово. Я понимала, что ты икона в этом бизнесе. Но я никогда не думала о тебе таким образом… Мне приходилось видеть тебя на вечеринках и мероприятиях за пределами рабочих стен, но ни разу я не наблюдала тебя на Неделе моды, так что твоя популярность обрушилась на меня неожиданно… и это было невероятно. Ты была, как Мадонна или какая-то другая невероятная знаменитость… ты была такой желанной для камер, репортеров и фанатов… О, Боже, фанаты… это было так нереально. Я так была горда тобой! Но ты была лучше, чем Мадонна или кто-либо еще, потому что ты была более блистательной и обаятельной, и более красивой, чем я когда-либо видела тебя раньше. Ты была такой счастливой, улыбающейся, смеющейся, ты освещала собой целые залы, когда проходила через них… палатки пылали… люди следовали за тобой по пятам, они гонялись за сильным, и в тоже время, прекрасным гением, с едким языком и огромным обаянием… и это так поразило меня, когда я наблюдала за тобой перед репортерами. Это было похоже на встречу с тобой в первый раз. Это было похоже на каждое клише, которое я когда-либо слышала о тебе, и я подумала: «Боже мой, я люблю ее». Миранда, вглядывалась в Андреа, пытаясь что-то разглядеть сквозь этот интенсивный поток слов и чувствовала глубокий шок. Озноб промчался по ее рукам. «Я все время думала об этом, и говорила себе: Нет, это всего лишь влюблённость, Энди, это всего лишь влюблённость, соберись. Да, ты только что влюбилась в неё, просто прими это и двигайся дальше. Но я знала, что обманываю себя. Я была влюблена уже раньше, и раньше у меня были проблемы с этим, просто я не отдавала себе отчета в том… Париж поднял на свет, то что крылось в тени. Я была так сильно загипнотизирована тобой… Я до сих пор очень хорошо помню во что именно ты была одета, как выглядела… Париж заклеймил меня, проявил мои самые худшие стороны, которые…» Казалось, Андреа опомнилась и нахмурилась. «Кристиан был там и он продолжал… продолжал копать под тебя. Он всегда говорил о тебе. Все наши разговоры в итоге сводились к тебе. Он любопытствовал, а я не давала ему того, что он желал услышать. Он говорил что-то негативное о тебе, а я отвечала на это чем-то позитивным. Он дал мне прозвище «девочка Миранды», и я переспала с ним, наверно, только из-за того, что он называл меня твоей девочкой. Я просто легла под него, чтобы чувствовать себя как-то причастной к тебе, но я не могла выбросить тебя из моей головы. Я не могла перестать думать о тебе. Мне нужно было, чтобы он отвлек меня, но ему это не удалось, а на следующее утро я узнала от него о Жаклин и обо всем что происходило…» Пальцы Миранды, плотно прижатые друг к другу, дрожали. Такого поворота событий она не ожидала услышать. Она ни о чем подобном даже подумать не могла. Андреа попыталась налить еще бокал скотча, но ее движения стали неаккуратными, а руки тряслись, Миранда накрыла их своими, «Позволь мне», тихо сказала она, и приняла из ее рук предметы. Выполнение этой очень маленькой задачи для Андреа помогло ей немного успокоиться. Девушка посмотрела на нее из-под полузакрытых век, она была уже довольно пьяной. «Я тебя уже пугаю?» — спросила она. «Пока нет, — ответила Миранда. — Я думаю, все зависит от того, как все закончилось?» Андреа открыла глаза и наклонилась к Миранде очень близко. Ее губы почти коснулись уха женщины. «Ты знаешь, чем все закончилось. Я облажалась». Пытаясь не обращать внимания, на реакцию своего тела на горячее дыхание девушки, Миранда спросила прямо: «Почему ты оставила меня?» Андреа сделала глоток виски и посмотрела в потолок, будто вспоминая, на чем конкретно она остановилась. «Итак… Стивен решил развестись… слава Богу… потому что он относился к тебе весьма дерьмово. И ты чуть не заплакала, когда говорила об этом. Все, что я хотела тогда, это только утешить тебя… Я спросила тебя, что я могу сделать, чтобы помочь… я хотела обнять тебя, выслушать, позволить тебе плакать и позволить тебе быть самой собой, потому что у тебя не было никого близкого в Париже, кому бы ты доверяла настолько, чтобы плакать у него на плече. Ты была одна». Руки Андреа теперь тряслись сильно. Она посмотрела на них, потом на напиток, плескающийся в бокале. Залпом допив содержимое, она неуверенно поставила бокал на столик и обняла себя, как будто ей было очень холодно. «Я так хотела, что ты доверяла мне и позволила быть рядом в эту минуту. Я бы никогда не предала твоего доверия. Мне казалось, что ты знала об этом. Я думала, что ты знаешь, что можешь поговорить со мной, и ты почти сделала это, ты рассказывала мне о том, что переживаешь за близняшек, и что они потеряли очередного отчима, а потом просто остановилась… Ты просто внезапно остановилась, как будто вспомнила, кем я была… что я простая помощница. Как будто разговаривать со мной было бы хуже, чем держать все в себе и быть одной. Ты просто перестала говорить, и на мой искренний вопрос, чем я могу помочь, ты ответила мне делать мою работу. И это решило мою судьбу прямо тогда. Одно предложение. Для меня стало предельно ясно, кем, на самом деле, я являлась для тебя. Я была незначительна. Я была служанкой, шофером, ни кем существенным — обычной помощницей. А миллион девушек убили бы за эту должность, не так ли?» — голос Андреа стал злобным, от чего дрожь пробежала по телу Миранды, и она подумала, что девушка сейчас должна сказать еще что-то, о чем ей будет неприятно слышать. «Andrea». «Миллион девушек, которые были более худые, более красивые и модные, чем я. Кто поклонялся тебе еще до того, как они переступили порог Подиума. Но у меня было так много того, что я жаждала отдать тебе, но тебе это было не нужно. Ты не хотела моего сострадания, ты не хотела моей помощи, ты даже не хотела, чтобы я использовала свой мозг. Ты хотела, чтобы я тупо выполняла определенные задачи, в конце концов, и это не имело значения». Андреа смотрела прямо перед собой, кусая ногти. «Я хотела поступить профессионально и поставить тебя в известность, когда мы вернемся в Нью-Йорк. Я не хотела… — ее голос сорвался, она убрала пальцы изо рта и сглотнула. — Я не хотела разочаровывать тебя… А когда я вернулась домой, то безумно хотела увидеть тебя. Но я была так сильно разочарована в себе, что не могла прийти к тебе. Я не могла извиниться, потому что была слишком смущена и ощущала себя неудачницей и предательницей. Последнее, что я хотела, это оставить о себе плохое воспоминание напоследок, и я это сделала, я сделала… — она вскрикнула. — О, Боже, я так сильно скучала по тебе». Андреа наклонилась, обхватила руками ноги и начала рыдать. Миранда почувствовала, что последние три года исчезли из ее памяти, время как будто растворилось. Она помнила каждое мгновение того вечера, когда Андреа с таким сочувствием сидела напротив нее. Она вспомнила большие глаза девушки, которые были полны слез и сострадания. Она увидела себя со стороны этими глазами, у нее внутри что-то оборвалось, как бумага порвалась. Она дотронулась до спины Андреа, и девушка почувствовала себя такой слабой под ее рукой, такой маленькой и беззащитной. «Но ты не подала заявление», — тихо сказала Миранда. От этих слов Андреа вскочила с места, и, шатнувшись, сильно ударилась бедром о журнальный столик от чего зазвенели стекла. Она стояла, покачиваясь на каблуках, и яростно смотрела на Миранду заплаканными глазами. «Нет, я не подала заявление, — покачала она головой, и ее рыдания прекратились, но слезы продолжали катиться по лицу. — Потому что я узнала о Кристиане и Жаклин, помнишь? И я объебалась, пытаясь предупредить тебя. Я звонила тебе на сотовый, но ты не брала его. Мне удалось дозвониться в твой гостиничный номер, но ты отказалась меня слышать, просто повесив трубку». Андреа была так зла, что сорвалась на крик. «Я все утро пыталась связаться с тобой, потому что не могла позволить им обмануть тебя. Мне нужно было предупредить тебя. Я должна была защитить тебя! Я стучала в твою дверь в отеле, пока ты, наконец, не открыла, сказав мне уйти. Потому что тебе не нужна была моя информация, ты уже все знала… Но я этого не знала. Поэтому я дождалась тебя в коридоре у ресепшен, охраняя выход, чтобы ты не могла пройти мимо, потому что я должна была сказать что-то важное. Но ты и там не пожелала услышать меня! Я занималась самоубийством, чтобы предупредить тебя о ком-то, кто пытается вытолкнуть тебя из кресла главного редактора, и получила чертов ответ: «Если я где-либо увижу фрезии, я буду очень разочарована», и ты бросила на меня свою сумочку и пальто, потому что это было тем, для чего я была нужна тебе — носить твое дерьмо. А не для того, чтобы присматривать за тобой, используя ум, мораль и этику». «Вокруг было так много красивых, худых девушек, которые хотели заботиться об этом дерьме и выполнять эту тупую работу. А я поняла тогда одну вещь: тебе не нужна была рядом умная толстая девушка, которая имела мозг и сердце. Это не то, черт побери, что тебе было нужно! Весь твой, блять, мир — был тебе в помощь, любой в нем готов был сделать для тебя все что угодно». Миранда поджала губы, еще сильнее сжала пальцы и сидела совершенно неподвижно. Она позволила излиться всему тому гневу, который, как она догадалась еще в начале этой исповеди, скрывается в девушке. Сейчас он накатил на Андреа огромной волной и вышел наружу. Миранда внимательно слушала все, что ей говорили, и хотя она слышала крик и неприятную брань в свою сторону, она также слышала плач. Руки Андреа резали воздух, а ее грудь вздымалась. «От чего я возомнила себя значимой на какое-то мгновение? Потому что я могла доставить твой кофе очень горячим, или вспомнить тот ресторан, который тебе понравился, или найти невозможный подарок для близняшек?! Любой может это сделать. Любой может избавиться от фрезий! А потом, прямо перед тем, как я ушла, ты поговорила со мной немного по-человечески. Ты, наконец, приняла во внимание, что я пыталась предупредить тебя о Кристиане и Жаклин, но ты не придала этому особого значения. Тебя это не беспокоило. Ты сказала очень отчужденно «О, ты так похожа на меня», как будто я сделала это, чтобы услужить тебе и подняться в твоих глазах. А я сделала это просто ради тебя! Не для себя. Я перестала заботиться о том, что может принести мне эта работа задолго до того, как мы поехали в Париж. Все, что меня беспокоило, это ты. И если ты думала, что я пытаюсь защитить тебя, чтобы продвинуться по карьерной лестнице… ты меня не знала. Ты не понимала меня. Но разве ты, Миранда Пристли, должна была меня понимать?» Андреа остановилась на минуту, чтобы сделать глубокий вдох, и когда она снова заговорила, она больше не кричала и не плакала. Она выглядела побежденной. «Я знала, что мой уход в середине поездки в действительности ни на что не влиял. Я была уверена, что моя замена будет поджидать тебя у дверей офиса с горячим латте, как только ты вернешься. И, в завершение всего, ты сделала одну из характерных тебе вещей… Ты рекомендовала меня «Зеркалу», как свое «самое большое разочарование», но при этом добавив, что они будут идиотами, если не возьмут меня. Это был такой большой жест с твоей стороны, такой великодушный, что мне стало еще больше стыдно за себя, хотя я думала, что больше уже некуда». Андреа подняла сумочку, все ее тело, сотрясалось от рыданий. «Вот почему я ушла от тебя в Париже, Миранда. Я прошу прощения за то, что не подала заявление об увольнение заранее. Извини, что разочаровала тебя».