Условие неприкосновенности

      — Ну, моя дорогая сестренка, — вздохнул Жеан, проводя пальцем по тонкой царапине на щеке сестры, — могу судить, что тебе повезло: пара сантиметров вверх — осталась бы без глаза.       — Ведьма. Дикая кошка, а не девушка! — сказала Клаудия злобно.       Жеан тихо кивнул ей. Ранения не были для мадемуазель Фролло редкостью, но так нагло —нанести удар по лицу, смотря в глаза — не осмеливался прежде никто.       — У нас с ней была договоренность: я или огонь. Благодаря мне она не сгорела на костре какой-то час назад.       — Благодаря тебе она на этом костре оказалась, — напомнил Жеан.       Клаудия тяжело вздохнула.       — Ты слишком давишь на нее, — продолжал он, — дай ей время — она успокоится.       — Да, сейчас что-то делать бесполезно, — ответила она задумчиво, — но сможешь помочь ты.       Она подняла голову и Жеан увидел в полумраке комнаты ее глаза, отливающие пламенем свечей.       — Слушай меня внимательно, Жеан. И сделай все так, как я тебя прошу.              "Успокой ее, поговори с ней. Пусть знает — здесь ей не причинят зла"       Эсмеральда тяжело подняла голову с подушки. Она всегда просыпалась рано, но сегодня сон был до безобразия неспокойным. Ей постоянно представлялись неприятные образы: эшафот с костром; мерзкая ухмылка судьи; едкий запах дыма, въевшийся в ее кожу. Было не до сна. Ей показалось, она не спала вовсе: только ворочалась всю ночь. Погода за окном не добавляла радости: лил дождь.       Эсмеральда поднялась с кровати. Вечером она так устала и выбилась из сил, что уснула, не раздеваясь. Произошло слишком много. События прошедшего дня путались в голове и она никак не могла собрать воспоминания воедино. Но она могла сказать уверенно: меньше всего на пороге комнаты она хотела увидеть судью. Клаудию по пробуждению настигло такое же убитое настроение. Она лишь наскоро позавтракала и, стараясь не попадаться никому дома на глаза, тихо уехала: ее ждал профессиональный долг.       Эсмеральда пробыла в одиночестве не долго — скоро раздался стук в дверь. Она, раздосадованная визитом кого-то, чуть нехотя ответила "войдите". На пороге появилась не Клаудия. Дверь открылась и Эсмеральда увидела молодого парня. Белокурые локоны доставали ему до подбородка, чуть вились, обрамляя аккуратное чистое лицо, а веселые светлые глаза уверенно смотрели вперед.       — Здравствуй, — обратился он смело и приветливо, пройдя внутрь комнаты, — Меня зовут Жеан. Жеан Фролло.       Парень хотел было протянуть вперед ладонь для рукопожатия, но осекся. Его смутил непонимающий взгляд ее черных глаз, и он спрятал руку в карман.       — Моя сестра была вынуждена отъехать рано утром и наказала мне показать тебе дом.              "Пусть она найдет в тебе друга, надежный тыл. Но не смей уводить у меня эту женщину"       Эсмеральда чувствовала, что общение с Жеаном дается значительно легче, нежели с Клаудией. Она была уверена: окажись они с ней один на один, то просидели бы в тишине, не знаю, о чем говорить. С Жеаном же дела обстояли иначе: он не слишком превосходил Эсмеральду в возрасте, поэтому разговор завязался легко. Эсмеральда нашла, что он несколько ветрен, но это не отнимало того, что он был остроумен и находчив. Она искренне не понимала, как они с Клаудией могут быть родными братом и сестрой — Фролло были очень друг на друга не похожи.       Первым делом Жеан отвел Эсмеральду на кухню: предложил ей заранее приготовленный завтрак. Девушка не ела с прошлого утра и зверски проголодалась. Поднеси ей еду судья — она бы не задумываясь отказалась от трапезы. Но играть гордость перед Жеаном потребности не было.       Жеан объяснил ей, как пройти от ее комнаты до кухни, как найти кабинет Клаудии и его комнату. Дом судьи Фролло, конечно, не был королевским дворцом, но комнат в нем было, как посчитала Эсмеральда, на порядок больше, чем требуется двум людям. Жеан оправдал это тем, что у Клаудии много слуг. Как минимум два повара, три служанки и конюх. Некоторых из них он даже не знал в лицо: они были слишком незаметны, а Жеан не привык обременять себя такими мелкими хлопотами. Нанимала и платила слугам Клаудия.              "Расскажи ей, что я не та, кем она меня считает. Покажи меня такой, какой знаешь меня сам"       — Ты же успела узнать, почему судья тебя пощадила? — неожиданно спросил Жеан, когда они стояли перед дверьми в покои Клаудии.       — Она сказала, что любит меня, — ответила Эсмеральда как будто неуверенно и толикой отвращения.       — Не считай, что она говорит это всем. Моя сестра очень строга к себе. Я сомневаюсь, в том, любила ли она прежде кого-то.       — Чтобы любить, нужно сердце, — ответила Эсмеральда, — у мадемуазель Фролло его нет.       Жеан помотал головой:       — Категорически не согласен! Моя сестра бывает сурова, но только по отношению к тем, кто этого заслуживает — к преступникам.       — А по отношению к кому же тогда она милосердна? — в глазах Эсмеральды блеснул огонек.       — По отношению ко мне, — Жеан сделал паузу, — Видишь ли, наши родители погибли очень рано. Клаудии едва было шестнадцать. Мне не было и года. Она воспитала меня. И я считаю, она делала это превосходно. Неумело, но очень старательно. Клаудия во мне души не чаяла. Именно она научила меня читать и писать: оплатить полноценное обучение она тогда еще не могла, и образовывала меня своими силами. Она никогда меня не наказывала. Хотя часто я этого заслуживал, но сестра любила меня слишком сильно. Благо, у нее не было возможности меня избаловать: поначалу зарабатывать деньги для нее было тяжело. Она работала переписчицей; потом ее взяли работать помощницей судьи; только после этого ее назначили судьей. Пусть Клаудия не воспитала во мне чувства ответственности, но она любила меня и я научился любить ее в ответ.       Эсмеральда слабо улыбнулась: рассказанное Жеаном очень слабо походило на судью Фролло.       — Если она умела так искренне любить, в какой момент она научилась ненавидеть?       Жеан вздохнул:       — Сразу же, когда и любить. Наши родители умерли не своей смертью. Их убили. Убили жестоко: не из-за денег, а из мести. Я не помню своей матери, но Клаудия рассказывала, что очень ее любила. Она не позволяла себе плакать передо мной, но я знал, что ей тяжело. Иначе не могло и быть, — Жеан внимательно посмотрел на Эсмеральду, — Мне кажется, это достаточный повод, чтобы выучиться ненавидеть людей. Но это не значит, что она неспособна на любовь. Я покажу тебе кое-что.       Жеан уверенно толкнул дверь в покои Клаудии. Комната была обставлена небогато. В ней не было лишних украшений — все для чего-нибудь служило. Массивные стеллажи были завалены бумагами, полки — книгами. На столе вечно царил беспорядок. Клаудия тщетно пыталась каждый раз разложить листы пергамента по отдельным стопкам: они все равно безнадежно путались между собой. Эсмеральда не увидела в комнате кровати: это был рабочий кабинет.       Она шагнула внутрь неуверенно, как будто чувствовала в своем присутствии что-то неправильное. Жеан же был в совсем другом настроении. Он решительно смахнул со стола несколько листов, освободив пространство. После один за другим открывал ящики, попутно переворачивая в них все вверх дном. Наконец, он вынырнул из под стола, довольный, и с листом в руке.       — Ты умеешь читать? — спросил он.       Эсмеральда не ожидала такого вопроса. Откуда бы ей уметь читать? Она и книги видела нечасто. Она знала написание только нескольких слов. Но пробежав глазами по листу в руках Жеана, не нашла ни одного знакомого слова, и раздосадовано помотала головой. Впервые она почувствовала себя глупой из-за такого пустякового для уличной танцовщицы недостатка.       — Это ничего, ты можешь попросить Клаудию тебя поучить — ответил Фролло младший, — а пока, я тебе зачитаю.       Написанное судьей оказалось стихами. Строки были громоздкими, трудными для восприятия. Но Эсмеральда нашла, что ритм стихотворения приятный и звучит оно превосходно. Она с трудом улавливала смысл. Стихотворение было о чем-то возвышенном, прекрасном, с обилием метафор и сравнений. Жеан прекратил чтение и обратился к Эсмеральде:       — Она написала это о тебе.       — Жаль, что я мало поняла, —засмеялась она.       — Да, — с улыбкой согласился он, — слог у нее тяжелый. Но главное не это. Она правда влюблена в тебя. Подумай об этом.              "Попроси ее отдать оружие - я не хочу, чтобы она убила меня, когда я приду позвать ее к трапезе"       — Может быть ты не знаешь, — начал Жеан издалека, — но моя сестра глубоко уважает боевые искусства. Она умеет фехтовать, и ей приходилось применять свои навыки в настоящем бою.       — Разве работа судьи не подразумевает только заседания? — спросила она недоуменно.       — Вообще-то да, но часто она присутствует и на задержании. Я мог бы показать тебе ее оружейную, если ты хочешь.       — А на что мне там смотреть? — не поняла Эсмеральда.       — Страсть Клаудии — короткие клинки. у нее несколько кинжалов — совершенно превосходных, хорошо сбалансированных, с тонким лезвием и украшенные драгоценными камнями. Но при всем уважении к праву на самооборону, Клаудия предпочитает, чтобы у нее дома не ходили с оружием. Будь добра, отдай кинжал. Он будет у судьи в оружейной и она вернет тебе его, как только ты перестанешь пытаться на нее напасть.              "Пусть не скучает — отведи ее на задний двор, где она сможет танцевать"              Территория имения судьи не ограничивалась одним только домом. Прямо за ним находился обширный задний двор. Жеан рассказал, как Фролло тренируется здесь в фехтовании и как любит читать на свежем воздухе, если позволяет погода. В тот день прошел дождь и посещение двора резко потеряло популярность. Но Жеан рассказал, что сюда она может сбегать от судьи — потанцевать и забыться. Эсмеральда пообещала себе сделать это как только наладится погода.       "Сделай все, чтобы смягчить ее нрав"              Когда Клаудия пришла, Жеан уже попрощался с Эсмеральдой и проводил обратно в ее комнату. Младший Фролло с гордостью рассказал судье, чем сегодня занял Эсмеральду. Клаудия была довольна и слушала рассказ брата с улыбкой, а после ушла к себе и отослала служанку за Эсмеральдой.       Очень скоро Эсмеральда уже оказалась перед ней. Фролло оценивающе взглянула на нее с головы до ног и легко улыбнулась. Эсмеральде такая оценка совсем не польстила.       — Как прошел твой день?       — Ваш брат очень интересный собеседник, — ответила она даже холоднее, чем требовалось. Клаудия сделала вид, будто не заметила этого.       — Я рада, что это так, — Фролло сделала паузу, в которой ее взгляд переменился: стал чуть ярче и заинтересованнее, из него почти пропала нежность, — Ты же понимаешь, зачем я тебя пригласила?       Эсмеральда поморщилась. Она-то знала, и была категорически недовольна настроем судьи: не хотела подчиняться ненавистному человеку так просто.       — Но есть кое-что, что ты должна знать, — продолжила судья, — Я не хочу тебя ни к чему принуждать и не хочу, чтобы ты делала то, что тебе противно. Поэтому я еще раз с тобой договорюсь. Я не прикоснусь к тебе до тех пор, пока ты об этом не попросишь. Но с одним условием.       — Каким?       — Ты поддашься мне однажды.       Эсмеральда подумала — так ли много перетерпеть один раз, оказавшись в постели с ненавистным человеком, чтобы потом быть уверенной, что это больше не грозит? Она могла бы усомниться в словах судьи, но хорошо помнила: у Клаудии была возможность надавить на нее гораздо раньше, сразу после казни. Но она этого не сделала.       — Единственный раз, мадемуазель Фролло, — ответила она с презрением, — и больше никогда.       Клаудия приблизилась к ней так, что едва не касалась губами ее носа. Чтобы найти губы девушки, ей пришлось наклониться вперед. Судья целовала нежно, легко и, казалось, совсем ненастойчиво. Поцелуи были такими легкими, что едва отзывались на губах. Эсмеральда закрыла глаза: Клаудия взяла ее за талию и подвела к постели.       Клаудия Фролло была счастлива — любимая не отталкивает, а напротив, даже слабо отзывается на ласки; хотя бы прикрывает глаза. Она была счастлива чувствовать под ладонями тепло ее тела. Клаудия на миг подхватила ее на руки и тут же мягко опустила на кровать, нависла над ней. Эсмеральда оказалась хитрее — она не упустила возможности и схватила Фролло за воротник мантии, дернула на себя. Клаудия упала на нее; их губы снова соприкоснулись. Эсмеральда сбросила с себя судью, забралась на нее сверху, взяла инициативу на себя.       Клаудия не могла о таком и мечтать: Эсмеральда любила ее порывисто и быстро, но в ее движениях чувствовалась уверенность. Она точно знала, что делала. Мимолетные касания пальцев уже дарили сладкую дрожь. Эсмеральда не без зловещего наслаждения слушала, как вдохи судьи становятся чаще, а ее обычно низкий холодный голос звучит все выше. Как ее тело напрягается; она жмурится, стискивает зубы, стараясь совладать с собой. И как, наконец, напряжение ослабевает: она достигает пика. Стонет в голос и едва ли не кричит от накатившего наслаждения.       Клаудия, не открывая глаз, прижимала цыганку к себе, вздрагивала всем телом. Пришла в себя, ослабила хватку: Эсмеральда тут же освободилась из объятий, поправила платья и встала с постели.       — Куда ты? — спросила судья, схватив ее руку.       — Я выполнила свою часть уговора, — ответила она холодно, — теперь исполняйте свою, мадемуазель.       Эсмеральда вырвала свою руку и направилась к дверям.       — Эсмеральда, постой! — крикнула вслед Фролло, но слова не успели долететь до нее. Она ушла, захлопнув дверь. Клаудия вздохнула и обессилено упала назад на кровать.       — Чертовка… — выдохнула она едва слышно.