Стать человеком

      — Что ты делал с этим Миком Урри? — как только они оказались вдвоём в гараже, Гусев прижал Сыроежкина к стенке и устроил ему допрос.       — С каким Урри, о чем ты, Гусь? — Серёже стало страшно. Получается, Макар видел их вчера. Главное, чтобы он не догадался, чем именно они с Миком занимались, иначе Сыроежкину не поздоровится.       — Не прикидывайся, Сыроега, — Гусев был зол. Он упёрся в стену руками рядом с Серёжиной головой и внимательно следил за выражением его лица. — Видел вас вчера. Как ты уезжал с ним от школы и как он привез тебя вечером.       — Не придумывай! Ничего ты не видел, и вечером тебя не было! — Сыроежкин был в панике, никакой правдоподобной отговорки в голову не приходило, и он тупо от всего отнекивался.       — Я из окна вас видел, идиот! Что ты с ним делал? Ты написал мне и Элу, что у тебя какие-то дела с родственниками, что до вечера занят будешь! Почему ты наврал мне и что, блять, ты делал с этим уёбком?! — Макар был в ярости, а Серёжа вдруг подумал, что Элек тоже знает, хотя виду, что в курсе его приватного общения с Миком, не подал. Почему-то это сейчас беспокоило Сыроежкина сильнее, чем ревность Макара.       — А Элек нас тоже видел? — вместо ответа Серёжа задал волнующий его вопрос.       — Тебя только это волнует, да?! — Гусев со всей силы ударил кулаком стенку рядом с Серёжиными ухом, так что бедный Сыроежкин зажмурился и вжал голову в плечи. — А на мои чувства тебе совсем наплевать? Раздевайся! — крикнул на него Гусь       — Что? З-зачем?.. — не понял Серёжа. В гараж они с Макаром ходили только с одной целью — трахаться. Но о каком сексе может идти речь сейчас? Неужели Гусева возбуждает скандал и ревность?       — Затем! — дальше объяснять Макар не стал, рывками расстегнул Серёжины брюки и дёрнул их вместе с трусами вниз.       Обалдевший от такой бесцеремонности обычно ласкового и нежного любовника Сыроежкин даже не сообразил оказать сопротивление, как его уже поставили раком и развели ягодицы.       — Всё понятно, можешь не отвечать. Вопрос снят, — холодно произнёс Макар. Затем он поднялся, взял свою куртку и просто вышел из гаража, оставив Сыроежкина одного. — Шлюха, — последнее, что услышал Сергей перед тем, как за другом захлопнулась дверь.       Ещё долго перед глазами у Макара стояла картина Серёжиного ануса с припухшими краями и небольшими трещинками — последствиями недавнего бурного секса с нетерпеливым партнёром, обладающим крупным членом. Его любимый трахался с другим. С Урри, на которого ещё недавно был так зол за похищение Электроника. Которого он тоже вроде как любит. Да что ж это за человек такой — Сыроежкин? — задавал себе риторический вопрос Гусев, сидя на скамейке в холодном и безлюдном осеннем парке. Нос заложило. «Простыл, что ли?» — подумал Макар и провел по лицу рукой. Она была мокрая. Он и не заметил, что плачет. Впервые с начальной школы. Макар сидел, закрыв руками лицо, лишь изредка сотрясаясь от беззвучных рыданий. Серёжина измена оказалась слишком болезненна для Гусева. Но пока никто не видит, он может позволить себе не сдерживать чувства. Говорят, помогает…       — Тебе плохо, Макар? Что случилось? Ты плачешь… — с удивлением и обеспокоенностью произнес знакомый голос. Рядом с Гусевым на скамейку опустилось теплое тело, которое поспешило тут же прижаться к нему и обнять за плечи. Трогательная забота, блять! И от кого?!       — Ты-то здесь откуда на мою голову? — обречённо простонал Гусев. Плакать он сразу же перестал — показывать свои слабости на людях нельзя.       — Гуляю. Серёжа занят, а дома скучно. Может, сходим куда-нибудь? Ты немного отвлечешься от своих проблем, и мне не так одиноко будет, — Гусев с сомнением посмотрел на Серёжиного двойника. — Пойдем в кино? Или в игровые автоматы? Ой, там же ещё каток есть! Научишь меня? Я никогда на коньках не стоял, — Электроник действительно на коньках никогда не катался, но имел в своей системе соответствующую прошивку. Впрочем, сами коньки ему не особо были интересны, просто представился подходящий случай сблизиться с Макаром. Упускать его было нельзя.       Макар подумал-подумал, и согласился. В конце концов, сидеть и жалеть себя — последнее дело. Лучше пойти отвлечься — тренировки сегодня всё равно нет, с Серёжей он разругался. Так что поход в торговый центр с Элом на каток — не самая плохая альтернатива депрессии и соплежуйству.       На катке в будний день было немного народу, так что пространство для маневра имелось. Макар, как хоккеист, катался безупречно, хоть и на фигурных коньках. А вот Элек… Корова на льду, мягко говоря. Знал бы Гусев, сколько усилий стоило Электронику изображать такую неуклюжесть и беспомощность! Зато на целый час Макар забыл про Сыроежкина, старательно обучая его копию хоть как-то держаться на льду. Элек то и дело падал, отбивая себе все колени, локти и задницу, но оно того стоило. Макар каждый раз помогал ему подняться, терпеливо объясняя все ошибки, а Элек в процессе хватался за него, если не сказать, лапал. Под конец он вообще вцепился в Гусева двумя руками и упросил катать его как маленького по кругу. Макар незлобно ругался на неуклюжего робота, которому горе-программисты поленились прошить фигурнокатательный скилл, а Макар теперь мучается. Но на самом деле ему было хорошо с Элом. Он даже начал понимать Сыроежкина с его нездоровой привязанностью к близнецу. Был бы у Гусева такой брат — он был бы счастлив.       А у Электроника немножко кружилась голова от близости привлекательного парня. Ему хотелось ласк и тактильного контакта. У Элека так давно этого не было — поцелуев, откровенных прикосновений обнаженных тел, оргазма, полученного не наедине с собой, а при помощи партнёра. Серёжа, которого он желал больше всего на свете, не доступен ему в этом плане — у него девушка. Может, Макар? Это был бы во всех отношениях прекрасный вариант — так он привяжет к себе Серёжиного друга и будет иметь любовника, который ему по душе.       Электроник не понимал, почему хочет забрать всех друзей близнеца себе, особенно Гусева. Но желание это было настолько сильным и отчётливым, что игнорировать его андроид не мог. Серёжа тогда был бы только его и ничей больше, Элек заменил бы собой ему весь мир. В идеале посадил бы под замок, сделал бы полностью зависимым от себя и никаких других мужчин и женщин в Серёжиной жизни бы не было. Когда фантазии Электроника первый раз пошли по такому сценарию, он ужаснулся. А потом привык. Конечно, лишать свободы Серёжу он бы не стал — тот будет страдать, а значит и сам Элек счастлив не будет. Но вот поспособствовать социальной изоляции объекта своей привязанности — в этом андроид ничего плохого не видел. И того, что в нем говорит самая банальная ревность и эгоизм, тоже не замечал.       — Пойдем ко мне, в приставку поиграем — время-то детское, — предложил Электроник, когда они вышли из Торгового центра.       Решивший занять себя всё равно чем, лишь бы не думать о Серёге, Макар опять согласился. Профессора дома не было, Маши тоже — в командировке, объяснил Эл. Поэтому приятели расположились на мягком кожаном диване в гостиной перед огромной плазмой. Играли в гонки. Эл так бурно радовался своим победам, набрасываясь каждый раз с объятьями на соперника, и «с горя», чуть не плача, утыкался Макару в плечо, когда проигрывал (а проиграть надо было постараться — реакция у робота была выше человеческой), что Гусев не сразу и заметил как оказался поваленным на диван. Андроид оседлал его бедра и жадно целовал, запустив обе руки Макару в волосы.       «Он даже целуется лучше Серёги», — отстранённо подумал Гусев, когда до него дошло, что сам он уже вовсю отвечает на поцелуи и мнёт Элека за задницу. «Целуется лучше Серёги… Что?! Стоп! Сыроега всё втирал мне, что у андроида опыта никакого нет, и что невинен он аки младенец. Неужели врал? Он и с ним спит, получается?!» Гусев моментально выбрался из-под Элека.       — Эл, Эл, стой, погоди, — с трудом переводя дыхание, Макар начал выяснять правдивы ли его догадки. — Ты, что же, выходит, по мальчикам? — спросил он строго.       — Да… Только, пожалуйста, не говори никому! — Электроник жалобно смотрел на Гусева и готов был разрыдаться уже по-настоящему — его отвергли, и теперь он рисковал окончательно потерять расположение Макара, если тот не одобряет такие отношения.       — Эй, только ты тут сырость не разводи, — Электроник выглядел таким несчастным, что Макар его обнял и стал утешать, легко поглаживая по спине. — Скажи, а ты уже делал это раньше? — Гусев с замиранием сердца ждал ответа от Элека.       — Что? Целовался? Да…       — С парнем?       — Да, — Электроник не понимал причину интереса Гусева к его интимной жизни и поэтому не знал, что лучше сказать — правду или что-нибудь придумать.       — И ты… вы… с ним трахались? — Макар боялся услышать ответ и боялся, что Элек уйдет от разговора.       — Мы целовались и ласкали друг друга по-всякому, — Эл всё ещё был растерян и на всякий случай говорил правду — искренность, как он успел усвоить, помогает налаживать отношения. — Но по-настоящему Мик не захотел…       — Мик?! — Макар был рад услышать любое имя вместо Серёжиного, но упоминание Урри его озадачило.       — Ну да… — опять не понял реакции приятеля Эл. — Он хороший на самом деле, хоть и похитил меня. Я только благодаря ему смог выбраться оттуда. И он освободил других людей, которые были в плену у одного извращенца. А почему ты так удивился?       — Может, тебе стоит встретиться с ним? — «если Урри имеет слабость к близнецам, то пусть трахает Электроника, а Серёжу оставит в покое», — рассуждал Гусев.       — Мы не общались с того момента, как он привёз меня, — пожал плечами Элек. — Мику вряд-ли до меня есть дело…       — Ты разве не видел вчера Урри около школы? Он кого-то ждал там. Думаю, что ему был нужен ты.       — Правда? — оживился Электроник. — Но он не подошёл ко мне и никак не дал о себе знать…       — Возможно, он хотел просто посмотреть на тебя, убедиться, что с тобой всё хорошо, — не зная того, угадал Макар. — Свяжись с ним.       — Я подумаю, — Элек и вправду задумался о таком варианте, но быстро пришёл к выводу, что будет третьим-лишним. Ведь у Мика есть Бри — их любовь Электроник мог наблюдать лично, пока «спал», оккупировав диван в квартире Урри, вынудив хозяина и его любовника разместиться рядом на полу. — А тебе я совсем не нравлюсь? Ты ведь отвечал мне…       — Нравишься, Эл, очень. Просто… у меня есть отношения с одним человеком. Я не хотел бы ему изменять. И Эл… О таких наклонностях, как у тебя и у меня, действительно лучше никому не говорить. Никогда не знаешь, как человек к этому отнесётся. Так можно потерять даже самых близких друзей, — Гусеву было важно, чтобы Сыроежкин никогда не узнал о гомосексуальности своего двойника. Как и Эл — о Серёже. Иначе — пиши «пропало», одними изменами Серёга не ограничится, он бросит Макара.

***

      Отойдя от шока после сцены в гараже Серёжа стал думать, что же ему делать и как загладить перед Макаром свою вину. Терять любовника он ни в коем случае не хотел. Но на ум кроме искреннего раскаяния ничего не шло. Целую неделю Сыроежкин бегал за Макаром, стараясь выпросить у него прощение, но Гусев его избегал. При Элеке, который об этой истории, слава богам, ни сном, ни духом, Серёжа действовать не мог, при одноклассниках тоже стеснялся.       А через неделю, когда Сыроежкин почти отчаялся вернуть себе Гуся, тот сам позвал его. Дома у Макара никого не было, и сил строить из себя оскорбленную добродетель тоже не осталось — Гусев все эти дни сходил с ума без своего Серёжи. Он не стал больше отчитывать за легкомыслие своего парня и даже пресёк очередной поток извинений и раскаяния в содеянном с его стороны.       — Всё, забыли, — твердо сказал Гусев. — Иди ко мне, Серёга, я так по тебе скучал, — он притянул счастливого Сыроежкина к себе и завалился с ним на кровать. Инцидент был исчерпан.

***

      Пока Серёжа предавался самобичеванию, мучился совестью и вымаливал прощение у Гуся и Светловой (у каждого за разное), Зоя из случившегося с Майкой неприятного происшествия сделала для себя кое-какие выводы. Первый и самый главный — Майку надо оберегать и защищать. И второй — не особо-то Сыроежкин в Светловой заинтересован. Впрочем, чего ещё ждать от этого пидараса (в плохом смысле слова)?       И Кукушкина решила взять обеспечение Майкиной безопасности полностью на себя, ибо мужикам веры нет. Собственно, как и самих мужиков, в этом Зойка давно убедилась. Единственным человеком из её окружения, который мог по праву гордиться своей гендерной принадлежностью, был, по мнению Зои, Макар Гусев. Только вот, опять же по Зойкиным наблюдениям, он был стопроцентным геем, а значит для женской части общества был навсегда потерян. Но это всё лирика.       На следующий же день после случая со Светловой, Кукушкина отправилась в спортивный клуб, где та занималась, и стала внимательно изучать расписание секций. Спортивная гимнастика была по вторникам и пятницам и заканчивалась в двадцать один тридцать. В это же время заканчивались занятия в тренажёрном зале для начинающих, но они шли только по вторникам и четвергам. А по средам и пятницам была секция самбо. Тоже до половины десятого. Делать нечего, Зойка пошла записываться на обе дисциплины. После посещения Кукушкиной пробных ознакомительных занятий оба тренера охали и качали головой, сетуя на плохую физическую форму девушки, и отправили её за справкой к спортивному врачу, сказав на прощание, что спорт ей жизненно необходим и чтобы она со всей серьёзностью отнеслась к будущим тренировкам.       Зойка только вздрогнула про себя и пошла выполнять указания тренеров. Спорт она ненавидела всей душой. Даже школьную физкультуру посещала крайне редко, отмазываясь от неё липовыми освобождениями, которые ей выписывала её тётка — участковый врач. Ростик, Ростислав Валерьянович, их физрук, как только Зойку видел, так каждый раз назидательно говорил: «Тебе, Кукушкина, спортом заниматься надо». Ну, можно сказать, посеянные семена взошли — Кукушкина таки спортом занялась. Сразу в двух секциях, благо для горожан от четырнадцати до тридцати лет занятия бесплатные.       Итого, пока Майка восстанавливалась после травмы, Зойка в поте лица своего и тела вливалась в спортивную жизнь общества. Аж четыре раза в неделю по два с половиной часа. К концу второй недели у Кукушкиной даже перестали болеть мышцы, а движения вновь обрели былую грацию и лёгкость. Ненавистный спорт стал чуть менее отвратителен, а в голове иногда мелькали мысли, что, возможно, когда-нибудь Зоя сможет укрепить мышечный корсет и освоить навыки самообороны без оружия. И физкультуру Кукушкина больше не прогуливала, чем повергла в шок и Ростика, и одноклассников.       Время шло, Светлова поправилась и, наконец, вернулась к тренировкам. Серёжа встречал её далеко не всегда, а вот Зойка не скрываясь теперь каждый вечер шла позади «влюбленной» пары, а если Майя была одна, то рядом с ней. Отшить Кукушкину Светлова теперь не могла — Зойка здорово выручила её в тот злополучный вечер, кроме того, они теперь занимались в одном клубе, и демонстрировать недовольство Зойкиной компанией было бы просто невежливо с Майкиной стороны. Оказалось, что общаться с Кукушкиной интересно, а в её обществе Майя больше не чувствует себя неуверенно. Наоборот, ей стало легко и свободно. Так что Светлова вскоре попросила Серёжу не провожать её по вечерам после тренировок. Он ожидаемо не возражал.

***

      Был конец декабря. Народ в коллективах и индивидуально готовился встречать главный для каждого россиянина праздник в году, закупался продуктами, ёлочными украшениями и пиротехникой, проводил корпоративы и детские утренники. Сорок четвёртая школа и подростково-молодежный спортивный клуб в этом плане ничем не отличались от остальных.       ПМК организовал новогодние соревнования среди своих лучших воспитанников во всех возрастных категориях. Зойка, как не добившийся ещё особых успехов новичок, сама не участвовала, была болельщицей. А вот Майка в числе других гимнасток подготовила программу. Пока Светлова крутилась на брусьях и кувыркалась на бревне, её главная болельщица так распереживалась, что окружающие даже начали успокаивать девушку. А когда объявили победительницу, то, услышав Майкину фамилию, Кукушкина сама чуть из штанов от радости не выпрыгнула.       Домой расходились уже затемно. Майя с Зоей как всегда шли через парк. Они не торопились — в парке наконец-то включили освещение, и всё вокруг сверкало и серебрилось под неярким светом светодиодных фонарей, зима в этом году выдалась мягкая и снежная. Пока девицы болтали и глазели на снежные красоты, к ним незаметно подошли двое незнакомых парней.       — Какие красавицы! Не желаете ли составить компанию одиноким мужчинам? Тут недалеко наша тачка, — махнул рукой в сторону проезжей части один.       — Мы вас проводим, — другой бесцеремонно схватил Майку за локоть и потащил в сторону.       — Пусти, никуда мы с вами не пойдём! — кричала и вырывалась девушка.       Зоя не стала ждать, когда схватят и её, она с разворота ударила ногой в живот второго агрессора. Он отлетел в ближайший сугроб и судорожно хватал ртом воздух вперемешку со снегом.       — Сука!.. —  еле прохрипел, согнувшийся пополам от боли парень. Выбраться из снега самостоятельно он пока не мог.       Зойка, не теряя драгоценного времени, метнулась к тому типу, что держал Майю и, пользуясь его замешательством, со всей дури ударила его под коленями сзади. Он упал, увлекая за собой и Светлову, но Майка быстро вскочила на ноги, а неудавшийся насильник уже ловил своими рёбрами Зойкины говнодавы (в этот момент Кукушкина искренне похвалила себя за то, что выбирая сегодня себе обувь, модельным сапожкам предпочла гриндерсы младшего брата).       — Бежим! — Кукушкина схватила Майку за руку и они со всех ног рванули в сторону дома, пока нападавшие не очухались и не решили отомстить.       Отдышавшись, девушки немного пришли в себя, и Майя позвала подругу в гости. Она не очень отдавала себе отчёт, чем именно руководствуется, но когда дверь квартиры Светловых захлопнулась, пропуская девушек в своё теплое нутро, Майя встала на цыпочки, обвила руками шею более высокой Зои и поцеловала её в губы. Почему-то вариант, что Кукушкина может не захотеть с ней целоваться, Майка даже не рассматривала. Единственная мысль, которая посетила её белокурую голову, была о том, что родителей дома нет и это очень хорошо.       А уж когда до Светловой дошло, что Зоя отвечает ей на поцелуй и крепко обнимает за талию, последние тормоза у Майки слетели. Она прижимала к себе подругу, гладила через верхнюю одежду, потом стала торопливо расстёгивать её куртку, сдернула с Зойки шапку и шарф, с удивлением заметила, что сама уже почти раздета (Кукушкина тоже времени не теряла) и потащила подругу в свою комнату. В отличие от летнего эпизода с Серёжей, тут Майю ничего не смущало — другое тело, другой запах, другие прикосновения. Это было то, чего она желала. Зойка стала для неё недостающей частичкой пазла, который никак не хотел сходиться при контакте с Серёжей.

***

      — Майя, — Зойка перебирала пальцами длинные светлые Майины волосы, а сама Майка, утомившись после первой в своей жизни интимной близости, уютно устроилась на подруге, уткнувшись носом между её грудей и, похоже, решила так заснуть, — Май, давай встречаться, а?       — Давай, — девушка приподняла голову и довольно улыбнулась. — Только… — её лицо приобрело озадаченное выражение, — что мне с Серёжей делать? Надо, наверное, с ним расстаться. Только вот мы нормально и не встречались вовсе…       — Хм… Поговори с ним. Он же ведь тоже… не натурал, скажем так. Будете изображать из себя и дальше парочку, а спать ты будешь со мной, — предложила дальновидная Зоя.       — Чёрт, ты права! Ну почему ты такая умная, Зоя?! — Майка захихикала и опять полезла к умной Зое целоваться.       — Я не умная, просто я тебя люблю и не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за отношений со мной, — серьёзно ответила Кукушкина.       — Любишь? Ты правда меня любишь? — прошептала потрясённая Майя.       — Да. Давно уже, — просто ответила Зоя.       — Прости, я была груба с тобой, — Светлова в порыве чувств стала покрывать лицо своей любовницы нежными поцелуями, спускаясь постепенно на шею и ниже. — Как я могу загладить свою вину? — раздался нежный голосок уже из района Зойкиного пупка.       — Ну, есть способ, — охнула Кукушкина и выгнулась под откровенными ласками партнёрши.

***

      Что ж, можно сказать, Зоя своё счастье заслужила, да и Майя перед Новым годом получила от Деда Мороза ценный подарок в виде устроенной личной жизни. А вот мужской части неформальной ЛГБТ-ячейки сорок четвёртой школы повезло гораздо меньше.       Макар Гусев хоть и имел счастье проводить время со своим драгоценным Серёжей, который со всей страстью отвечал ему ласки, не переставал мучиться от ревности. И не без причины, надо сказать. Элек с Сыроежкиным стали представлять собой практически сросшихся сиамских близнецов, глядящих друг на друга влюблёнными глазами. В другой ситуации Макар бы посмеялся, потому что при этом Серёжа чуть ли ни в ранг фетиша возвел невинность своего двойника и сам в неё свято уверовал (то, что эти разговоры — лишь сублимация Серёжиного влечения к Электронику, Макар прекрасно понимал). А Эл при каждом удобном случае жаловался Гусю на свою трудную жизнь — ведь как же ему найти себе пару, если всё время ото всех скрываешься? А потом в который раз начинал приставать к Макару, и тому стоило больших усилий, чтобы не поддаваться на провокации и не завалить озабоченного андроида.       Серёжа Сыроежкин по идее должен был быть всем доволен в личном плане. У него был прекрасный любовник, души в нем не чаявший, прикрытие в виде подруги-лесбиянки и фактически новообретенный брат-близнец, ставший ему лучшим другом и самым близким человеком. Одна проблема не давала Серёже спокойно жить — он до безумия хотел Электроника. И не мог позволить себе даже намекнуть ему на свои желания. Он слишком идеализировал андроида, не подозревая и о десятой части тех совсем не возвышенных мыслей, которые роились у него в полуэлектронных мозгах. Электроник, боясь потерять Серёжу, никак не выдавал свои истинные чувства — он был твёрдо уверен в абсолютной гетеросексуальности своего двойника. А для Серёжи было невыносимо даже предположить, что Эл может хотеть кого-то другого. Если не самого Серёжу, то никого! Значит, Элек — асексуал. Чистый и непорочный во всех отношениях. И лезть к нему — последнее дело.       Электроник честно пытался довольствоваться особой близостью, которая возникла между ним и Сыроежкиным, и не желать большего, но каждый вечер, запираясь в своей комнате и трахая свой кулак, он представлял извивающегося под ним и стонущего от удовольствия Серёжу. Иногда ему хотелось отдаться самому, тогда Элек пытался с помощью собственных пальцев представить, что он соединился с предметом своей не совсем здоровой привязанности, и это тоже вызывало в нём восторг в процессе и дикую тоску после разрядки. Вообще, Элеку, с его повышенной тактильностью, настолько не хватало телесных контактов, что он иногда готов был предложить себя первому встречному. Только вот, Эл — не девушка, и первый встречный его вряд ли захочет, как и второй, и третий. Это он тоже понимал, а единственный гей в его окружении, которого он знал, каждый раз ему отказывал, мотивируя это верностью своему таинственному избраннику, которого андроид успел уже заочно возненавидеть. Такие дела.       Нерастраченная энергия требует выхода, и Электроник его неожиданно нашёл. Он, спасибо покойному ценителю живописи Стампу, умел рисовать. Быстро, качественно и в любой технике. В свободное время, как и многие подростки, он смотрел аниме и читал мангу. Эта техника рисовки очень понравилась Электронику, и он в один из хмурых одиноких вечеров начал вести дневник, точнее рисовать мангу, подробно описывая в ней события своей недолгой жизни. Глава за главой, скоро набралось несколько томов, которые Элек перевёл в электронный вид и дальше рисовал только с помощью графического планшета. И всё это добро под женским ником Эмбер* выложил на сайт любительской манги. Народ творение заметил, и вскоре у Электроника появились подписчицы и даже подписчики, которые с нетерпением ждали выхода новой главы и готовы были обсудить с автором все перипетии сюжета (то есть жизни самого Электроника) и вообще поговорить. Им-то от лица некой художницы-яойщицы страдающий андроид и изливал душу на условиях полной анонимности. Всё легче, чем в одиночку со своими проблемами маяться.       Впрочем, будь Электроник чуть более внимателен к кому-либо, кроме Серёжи и Макара, он бы быстро нашёл в классе родственную душу, томящуюся от неразделённой любви. Если бы кто-то проводил статистические исследования, то десятый «б» без сомнения вошёл бы в Книгу рекордов Гиннеса как класс с наибольшим абсолютным и процентным показателем числа представителей ЛГБТ-сообщества. Кроме Зои, Макара, Серёжи и самого Элека, ещё один ученик предпочитал представителей своего пола. Вова Корольков. Невысокий чёрненький мальчик с огромными глазами, больше похожий на героя аниме, чем на обыкновенного российского школьника, тоже имел несчастье безответно влюбиться. В лучшего друга. И ладно бы в натурала — с этим ещё можно было бы как-то смириться. Нет, предмет его мечтаний был влюблён и, судя по всему, состоял в отношениях с другим учеником. А разве мог Вовка соперничать с высоким и стройным как кипарис белокурым красавцем Серёжей? Ни единого шанса. И Вова тихо вздыхал и старался быть Макару по-настоящему хорошим другом. Ведь друзей тоже любят и ценят, крепкая дружба длится зачастую дольше любовных отношений. Такие чувства дорогого стоят.

***

      В общем, Новый год к нам мчится, скоро всё случится, как в одной песенке поётся. Для десятых и одиннадцатых классов типа дискотека будет. Школьные дискотеки — отдельная песня, но зато можно повыпендриваться кто во что горазд. Приколы всякие, песенки-стишки стёбные, ну и прочий балаган. Десятый «б» в лице Сыроежкина и Гусева, как самых музыкально одаренных, несколько песен подготовил. Вокал — Сыроега, он же электрогитара, клавиши — Гусев (три года сольфеджио в началке даром не прошли), он же — бэк вокал.       Пели они в общем-то всякое старьё. Всё модное и современное и так у всех на слуху — надоело уже. А свои творения перед одноклассниками Серёжа исполнять стеснялся, так что обошлись каверами. Первой в их репертуаре шла «Fly me to the moon», только не в таком исполнении как у старины Фрэнка, а так как она звучит в Евангелионе**. Серёжа пел, а Макар обеспечивал музыкальное сопровождение на синтезаторе. Народу понравилось — все тут же разбились по парам и стали танцевать медленный танец. На танец это, правда, оказалось похоже только в исполнении физрука и директрисы — мастерство-то не пропьёшь! Остальные только нелепо покачивались в такт музыке. Ну и ладно, главное, чтобы людям приятно было.       А дальше был прикол, который могли понять лишь избранные. Чуть менее древняя, но в своё время не менее известная на просторах нашей Родины композиция братьев Самойловых*** с первых тактов настроила зал на весёлый лад. Но по достоинству оценить шутку могли лишь сами исполнители и Вовка с Зойкой, которые были заняты не всякими там танцами-шманцами, а старательно снимали видео, которое потом планировали выложить на школьном сайте, Ютюбе, и в Контакте в открытом доступе. Как будто горькое вино Как будто вычурная поза Под шум хмельных идей Пришла мечта о ней Как будто роза под наркозом       На этих словах на сцену актового зала выбежала Майка (которую на правах своей официальной девушки пригласил Сергей) и, мило пританцовывая и подпевая, стала изображать предмет воздыханий лирического героя песни. Да я люблю, да я люблю Об этом песни я пою И петь не надо о другом Мы о другом споём потом А я люблю, а я люблю И удержаться не могу Я оптимист, я оптимист Я гетеросексуалист       Между куплетами Сергей даже ухитрился обнять Светлову за талию одной рукой и поцеловать на глазах у всех под умильные улыбки представителей школьной администрации. Мол, так и надо, смотрите дети, между кем и кем на самом деле романтические отношения должны быть. И нефиг тут толерантность всякую разводить. Меня уводит в темноту Счастливая меланхолия И пусть жестока плеть Я не устану петь Её потрёпанное имя       Зойка глядя на этот балаган только самодовольно ухмылялась — она-то знала, кто на самом деле предаётся любви с белокурой нимфой, так изящно танцующей на сцене.       Рядом с Кукушкиной тяжело вздыхал Корольков. Он с восхищением смотрел на своего кумира — каких только талантов у Макара нет! Он не только спортивная гордость школы, он ещё и музыке не чужд!.. А Серёжа до чего хорош! Куда до него Вовке… Эх. Да я люблю, да я люблю Об этом песни я пою И петь не надо о другом Мы о другом споём потом А я люблю, а я люблю И удержаться не могу Я оптимист, я оптимист Я гетеросексуалист       Песня закончилась, все захлопали, но исполнители не спешили уходить со сцены. Серёга прямо на сцене стянул с себя тонкую зелёную водолазку, сверкнув голым торсом перед публикой, чем едва не вызвал сердечный приступ у Элека и перевод его системы жизнеобеспечения исключительно на аккумуляторные батареи, и надел припасённую розовую маечку, всю в блёстках и стразах. Явно из гардероба Светловой. Народ заржал. После недавнего выступления все эскапады Сыроежкина воспринимались исключительно с юмором. Теперь настала очередь петь «о другом».       Гусь ударил по клавишам, Серёга по струнам, и понеслась… I'm a barbie boy, in a barbie world**** Life in plastic, it's fantastic. You can brush my hair, undress me everywhere. Imagination, life is your creation.       Серёжа трогал свои волосы и извивался пред микрофоном насколько позволяла гитара у него в руках. Come on Barbie, let´s go party!       Подпевал басом Макар I'm a barbie boy, in a barbie world Life in plastic, it's fantastic. You can brush my hair, undress me everywhere. Imagination, life is your creation.       Сыроежкин эротично провёл рукой по груди, задевая стразы, зрители ухахатывались, телефонов, наведённых на сцену стало заметно больше. I'm a blond single boy, in a fantasy world, Dress me up, make it tight, I'm your dolly.       Подмигнул залу певец, пародируя легкомысленную блондинку. Хотя на самом деле никакая это была не пародия, одинокий белокурый мальчик пел про себя. И ещё про про одного такого же парня. Кукол на фабриках выпускают партиями, не так ли? You are my doll, rock'n' roll, feel the glamouring thing, kiss me here, touch me there, hanky panky.       Пел за клавишами рыжий Кен. Только вот в том, что эта куколка только его, он сильно сомневался. You can touch, you can play, if you say I'm always yours       Да, поиграть с такой куклой Барби не отказались бы многие мужчины. А кое-кто мечтал и вовсе никогда не выпускать её из своих загребущих рук. I'm a barbie boy, in a barbie world Life in plastic, it's fantastic. You can brush my hair, undress me everywhere. Imagination, life is your creation.       Продолжал мучить Электроника Сыроежкин. Бедный андроид и так всё выступление их маленькой команды потихоньку терял рассудок и все предустановленные программы разумного поведения, настолько желанным и соблазнительным был его близнец. Come on Barbie, let's go party! a-a-a yeah! Come on Barbie, let's go party! uou-uou… Come on Barbie, let's go party! a-a-a yeah! Come on Barbie, let's go party! uou-uou…       Звал развлекаться Серёжу Макар, а тот лишь издавал в ответ невразумительные звуки и мило смешно кривлялся. Make me walk, make me talk, do whatever you please, I can act like a star, I can beg on my knees.       О, да — это также было истинной правдой. Серёжа был подвержен чужой манипуляции не хуже, чем его робот-двойник. И один обаятельный и ловкий гангстер имел возможность убедиться в этом лично. С обоими близнецами. Come jump in, be my friend, let us do it again, hit the town, fool around, let's go party You can touch, you can play, if you say: I'm always yours You can touch, you can play, if you say: I'm always yours......       Ты можешь касаться меня, можешь играть со мной, если скажешь: «Я твой навсегда»…       Когда песня закончилась, ребят в зале встретили свистом, улюлюканьем и шуточками развеселившиеся зрители. На сцене готовились выступать следующие участники, Зойка что-то радостно вещала на ухо Майке, Корольков нахваливал своего друга так, что тот аж покраснел от смущения, а Электроник куда-то сразу утащил Сыроежкина. Тот только водолазку свою прихватить успел.       — Куда ты меня тащишь, Эл? — Серёжа смеялся, ничего не понимал, но послушно бежал за своим близнецом на четвертый этаж школы.       — Просто… переоденешься здесь, — Элек втянул Серёжу за руку, которую ни на минуту не отпускал с момента как тот сошёл со сцены, в мужской туалет. — Здесь нет никого, все на первый ходят. Не надо, чтобы посторонние видели… — Элек отрицательно замотал головой, демонстрируя необходимость избегать посторонних глаз. Выглядел он при этом странно — тяжело дышал, кусал губы, то и дело сглатывал, а почти безумный (как показалось Серёже) взгляд его, ставших совсем чёрными глаз, так и бегал по Серёжиному телу. — Я помогу тебе, — он запустил руки под майку офигевшего близнеца и, не встретив сопротивления, снял её. — Прости, Серёжа… Я просто не могу уже больше, — его руки скользили по Серёжиной груди, задевая соски, по поджавшемуся животу, гладили бока и плечи.       Наконец Элек поднял глаза на Серёжины губы и через мгновение уже припал к ним, глубоко и жадно целуя. А Серёжа просто впал в ступор. У него никак не укладывалось в голове, что его чистый и лишённый всяких низменных желаний Электроник, сейчас сгорает от страсти. К нему! Подумать только, неужели сбылась его самая сокровенная мечта? А как сладко Эл целуется!.. Серёжа только успел удивиться, откуда у совершенно неопытного андроида такой талант (неужели встроенный?), как теплые губы спустились на шею, ключицы, грудь, живот… Серёжа издал непроизвольный стон, почувствовал как с него спускают джинсы и бельё, а губы уже вовсю скользят по напряжённому стволу, язык щекочет щелочку уретры, а головка периодически входит в узкое горло. Он был уже готов взорваться небывалым по яркости ощущений оргазмом, и для всех было бы лучше, если бы так оно и произошло. Но, к сожалению, полностью сбитый с толку неожиданными переменами в своём двойнике, Серёжа не смог полностью отключить голову. «Откуда он умеет так сосать? Я за столько времени так не научился! Он же ещё весной и понятия о таких вещах не имел…» Маленькое удивление, возникшее в затуманенном похотью Серёжином мозгу, за доли секунды разрослось до космических масштабов подозрений, бешеной ревности и обиды за обманутые ожидания. Возбуждение притупилось, и Серёжа силой отстранил андроида от себя.       — Стой, Эл, — тяжело переводя дыхание, — проговорил Сыроежкин. — Ты откуда… всё это знаешь… и умеешь, а? — в его голосе уже отчётливо слышались угрожающие нотки. — Ты ведь даже понятия не имел, что такое минет! — Серёжа всё больше злился.       — Но теперь я знаю… — Элек ничего не понимал. Почему Серёжа злится на него? — Поверь, я смогу доставить тебе удовольствие. Я хорошо сосу, правда…       — Что-о-о? — Сыроежкин хотел бы не верить своим ушам, но только что полученный опыт говорил, что андроид не приукрашивает. — И многим ты отсасывал?       — Только Мику, — пожал плечами Электроник. — Больше никто не согласился… — полное отсутствие знаний о тонкостях взаимоотношений между людьми в половой сфере не позволили Элеку скрыть лишнюю информацию в такой момент, и он сказал правду.       Будучи в полном смятении из-за странной Серёжиной реакции на свои действия, Электроник в первый миг даже не понял что произошло. Щека так сильно горела, что Элек взялся за неё рукой. По-прежнему не понимая, что происходит, он взглянул на Серёжу — его лицо было красным, губы дрожали, и, а из глаз потоком текли слёзы.       — Шлюха… Ты просто обыкновенная шлюха, а я, дурак, думал, ты чистый, невинный… — Серёжа с трудом проговаривал слова, его душила обида, разочарование, злость… — Значит, Мик поимел тебя, — Серёжа, уже практически не владея собой швырнул попытавшегося встать с колен Эла на пол, — а остальные, значит, побрезговали, — он грубо стянул с Элека джинсы и трусы. — Знаешь, а я не брезгливый, — поставить раком не оказывающего никакого сопротивления робота, труда не составило. Теперь, когда все запреты были сорваны, светлый образ близнеца, так тщательно выстроенный Серёжей, пошёл трещинами и рассыпался на мелкие осколки, ничем не сдерживаемое вожделение со всей своей разрушительной силой обрушилось на Сыроежкина. Он смачно плюнул себе на ладонь, по слюне просунул сразу два пальца в задний проход Эла, небрежно растягивая.       — Не надо, Серёжа, это больно, — хныкал Элек, но снятся даже не попробовал.       — Ничего, сучка, сейчас подмахивать будешь, — зло шипел Сергей. От нетерпения у него темнело перед глазами. Он ещё раз сплюнул на покрасневший анус близнеца и стал протискиваться внутрь.       — Не надо, пусти, пожалуйста, больно! — Элек уже не хныкал, он плакал, а когда Серёжа, не обращая внимания на его мольбы, стал не сдерживаясь долбить его, Элек просто завыл.       Только вот остановить Сережу сейчас вряд ли было возможно. Ему было до одури хорошо. Сколько месяцев он сходил с ума от желания войти в это тело, но не смел даже дотронуться до интимных мест Элека.       — Эл, Эл, — забывшись, Сережа уже не помнил ничего кроме того, что наконец соединился с желанным близнецом, вбиваясь как можно глубже в его тело. — Мой Эл, ты — мой, Эл, я люблю тебя… — Он кончил, но так и продолжал стоять на коленях на полу туалета, до синяков вцепившись в бёдра Электроника.       — Выйди… пожалуйста, выйди, — Серёжа услышал слабый шепот своего партнёра.       После оргазма сознание немного прояснилось, и до Сыроежкина стал доходить весь ужас ситуации. Он тут же покинул тело своего двойника и неверяще уставился на его зад. Из растраханного анального отверстия вместе с каплями крови медленно вытекала его сперма. Внутри у Сыроежкина всё похолодело, а сам он покрылся противным липким потом. Осознание собственного ужасного поступка душило в переносном и в прямом смысле. Это сделал он. И не с кем-нибудь, а с человеком, ближе которого у него нет. Вернее, не было, потому что простить такое нельзя.       — Эл… прости меня, Эл, — Серёже в один миг стало неважно с кем и как спал Элек, он был готов любить его и ползать перед ним на коленях, даже если бы тот и вправду был последней шлюхой. Сам-то Сыроежкин теперь и мизинца его не достоин. Он ненавидел себя за то, что сделал с Элеком, за то, что теперь потеряет его навсегда.       Электроник всё так же продолжал стоять на четвереньках на полу школьного туалета. Его руки заметно дрожали, и сам он весь трясся от плача. Ужас Серёжи, глядя на эту картину, стал ещё больше, когда он понял, что Элек уже не столько плачет, сколько смеётся! Кое-как натянув на себя штаны, он улёгся прямо на пол и смеялся сквозь слёзы.       — Эл… — всхлипывая шептал Серёжа, — Эл, прости меня, — а что ещё он мог сказать?       — Да, — немного успокоившись, задумчиво произнёс Элек, — а Мик говорил мне: первый раз это надо делать по любви, так, типа, лучше! И не стал меня трахать. Так вот, Серёжа, ни черта этот Урри в сексе не понимает, скажу я тебе. По любви как-то слишком больно получилось… Теперь ждать придётся, пока заживёт всё… — Электроник окончательно перестал смеяться, слёзы у него тоже высохли, он уже выглядел абсолютно спокойным. Даже умиротворённым.       — Эл… ты ведь не простишь меня, — обреченно сказал Серёжа. От одной мысли, что Элек больше не захочет его видеть, жить не хотелось.       — За что мне тебя прощать или не прощать, Серёжа? — Элек совершенно без всякой злобы и обиды посмотрел на своего двойника. За то, что ты был груб и порвал меня? Ну, прощу, конечно. Куда ж я денусь. Я люблю тебя, — Серёжа ушам своим не верил. Может у Элека от стресса рассудок помутился?       — Я… изнасиловал… тебя, — с трудом выдохнул Сыроежкин. — Такое не прощают.       — Ну, значит, любимым прощают даже это. Не смотри на меня так! И ты меня не насиловал, — печально вздохнул Электроник. — Не забывай, что я — андроид. Гораздо сильнее любого человека. Тем более, уж извини, тебя. Я должен был сразу остановить тебя, когда твои действия стали не совсем адекватными. Я мог это сделать. Физически мог. Но… не смог. Точнее, не смог захотеть остановить тебя. Мне иногда кажется, что я не остановлю тебя, даже если ты станешь меня убивать или разрежешь, чтобы посмотреть, что у меня внутри.       — Что ты такое говоришь, Эл?! — опять заливаясь слезами лепетал Серёжа, — ты меня оправдываешь? Так нельзя, Эл. Я виноват…       — Скажи, то, что ты сказал когда кончал, это правда?       — Правда. Я люблю тебя. Но разве теперь это важно?       — Для меня — очень, — расплылся в счастливой улыбке Эл. — Если ты и правда меня любишь, то помоги мне подняться и проводи до дома. И ещё останься на ночь. Моих всё равно дома нет.       — Эл, ты действительно на меня не злишься? — всё не мог поверить Сыроежкин.       — Нет же, Серёжа. Я слишком давно тебя хочу. Ну, и люблю тоже. Только, знаешь, у меня к тебе просьба будет, — серьёзно и даже с опаской сказал Электроник.       — Всё, что хочешь! — Сыроежкин заранее был на всё согласен.       — Да? Хм… Расстанься с Майей Светловой. Я не хочу тебя ни с кем делить.       — Э… — такого Серёжа не ожидал. — Я с ней и не встречаюсь. Она лесбиянка, с Зойкой Кукушкиной роман крутит. А я для отвода глаз. Чтоб поклонники не донимали, — о том, кто у кого изначально для отвода глаз, Сыроежкин умолчал, но выводы из просьбы Элека сделал верные — ему следует порвать с Макаром. Это меньшее, что он может сделать для близнеца, чтобы загладить свою вину.