Стать человеком

      Чувствуя себя до ужаса виноватым, Серёжа кудахтал над пострадавшим филейной частью Элеком не хуже профессиональной наседки. Ставил свечки, мазал мазями, которыми они запаслись в аптеке по дороге к дому профессора, и еду в постель носил. А до этого ещё и вымыл самолично в ванной. Ну и ублажил близнеца орально. Несколько раз. Потому что аппетиты в этом плане у андроида были, прямо скажем, немаленькие. Полный спектр услуг, в общем, оказал.       Эл, к Серёжиной радости, выглядел вполне счастливым, на двойника не сердился и даже несколько раз заверил, что он сам хотел. Не так грубо, конечно, но хотел. И пусть Серёжа больше совестью не мучается, а просто в следующий раз будет аккуратнее. Сыроежкин после таких слов готов был опять Электроника в ранг личных святых возвести и на него молиться. Эл его от этого предостерёг, а то следующего Серёжиного разочарования он может и не пережить. Шутка.       Электроник, со своей стороны, ни на минуту не пожалел, что решил сгладить неприятное происшествие, «простив» Серёжу и спустив всё на тормозах. Поначалу, конечно, ему тупо хотелось сдохнуть, то есть запустить систему самоликвидации организма. Была такая в нём предусмотрена — чтоб киборг врагам, если что, не достался. Как любимый человек мог так с ним поступить? Чем он заслужил такое обращение? Тем, что был с другим мужчиной? Но это ведь до Серёжи было… Тем, что не оправдал его ожидания? Но он даже не знал про них… И самое обидное, что несмотря на то, что Сергей его фактически изнасиловал, Элек его любить не перестал. А когда сам услышал признание в любви, увидел как раскаивается Серёжа, то и вовсе растаял и решил хоть какую-то пользу из всего этого кошмара для себя извлечь. И не прогадал — Серёжа ещё больше к нему привязался, пылинки сдувал и любое желание готов был выполнить. Чувство вины, конечно, не лучшая основа для развития отношений, но на первых порах сгодится. А там Серёжа уже без Элека не сможет — Эл ведь так его любит, Серёже ни с кем так хорошо не будет, в этом андроид был полностью уверен.

***

      Новый год близнецы собрались встречать вместе, опять же, у профессора. К себе Элека Сыроежкин привести не мог — как родителям их сходство объяснять? Ещё повезло, что они от его школьной жизни далеки, с соседями практически не общаются и про Элека не в курсе, иначе неизвестно что было бы. Только вот перед праздником предстояло Серёже одно неприятное дело — разговор с Макаром.       Сказать Гусеву, что променял его на андроида Серёжа не мог. Рациональных объяснений, почему именно этого делать не следует, у Сыроежкина не было. Не мог, и всё тут. Шестое чувство не даёт, велит ото всех в тайне их с Элеком отношения держать. Поэтому он не придумал ничего лучше, как сказать Макару, что хочет всерьёз попробовать с девушкой. С Майей (они с Зойкой тоже от всех шифруются). Типа хочет в будущем нормальную семью и детей, и с парнями завязывает. Макар сначала не поверил, потом удивился, потом расстроился, но всё равно не поверил. Сказал, что будет ждать, когда Серёжа перебесится, поймет, что против природы не попрёшь, и к нему вернётся. А потом достал из своего рюкзака черную коробочку с красной лентой и вручил Серёже. «С Наступающим!» Сыроежкин брать не хотел, но Гусь сказал, что иначе родителям его отдаст, и всё равно подарок у Серёги окажется. В коробочке часы оказались. Серебряные, дорогие. Для школьников-то. Макар призовые какие-то получил — Интеграл опять в чемпионах оказался. А Серёжа так растрогался, что чуть слезу не пустил. Сами часы ему не очень нужны были — время и на телефоне посмотреть можно, но то, что это от Макара, и то, что он на них потратил приличную сумму, заработанных потом и кровью денег, это делало подарок для Сережи особо ценным. Да и вообще, Макара бросать он не хотел — любовь-то никуда не делась, Сыроежкин был всё ещё к нему очень привязан. Но Элек не заслуживает, чтобы крутить интрижки за его спиной, а любовь на троих только в порно хороша, в жизни отношения втроём — это что-то на грани фантастики. В общем, расстались они с Гусем. Серёжа очередной раз почувствовал себя последней сволочью — Макар к нему со всей душой, часы подарил, а он ему такую свинью под Новый год подложил.

***

      Гусев действительно не мог поверить в неожиданную смену Серёжиной ориентации — что-то здесь не чисто. Но вот беда — проблему даже обсудить не с кем. Он ведь тоже ото всех скрывается. Зойка бы поняла, наверное, но ей сейчас не до него — кто-то у неё там появился. Она теперь вся в своей личной жизни. Вовке говорить о себе Макар боялся — как тот отреагирует? Вдруг не захочет с ним общаться? Плохого он не скажет — не такой человек, но вот постепенно начнет отдаляться, и всё, считай друга у Макара нет. А такие друзья как Корольков — большая редкость, их беречь надо. Мать Макара перемену в настроении сына почувствовала сразу, но к его удивлению, сказала, что всё к лучшему, Сережа, мол, всё равно ему не пара, а рядом есть куда более достойные люди. Кого именно она имеет в виду, правда, не сказала, и Гусев подумал, что она его просто так утешить хочет.       «Куда более достойный человек» видел, что друг страдает, но как помочь ему не знал, так как тот упорно отказывался говорить о причинах своей хандры, поэтому молча страдал рядом сам. За компанию, так сказать. Единственное, что немного утешало — сразу после Нового года молодёжной команде Интеграла предстояла серия выездных игр, сборы, товарищеские встречи и усиленные тренировки между всеми этими делами. А значит, депрессовать Макару будет особо некогда, он и в школе-то до середины марта толком появляться не будет. Вовка, кстати, как самый преданный болельщик на всех домашних играх присутствовал и в ближайшие города, если Макару предстояло играть там, тоже ездил. Серёжа за всё время только два раза игры посетил, и то, Корольков его чуть ли не силком тащил — зато как Макар рад был! Но больше Вовка на такие подвиги не шёл — насильно мил не будешь. В смысле, к хоккею Серёга ну совсем равнодушен был.

***

      Кстати, о Сыроежкине. Ему перед Новым годом ещё один подарок перепал. В виде работы, на этот раз. Непыльной и хорошо оплачиваемой.       На следующий день после некрасивого случая в школьном туалете и начала отношений со своим двойником, ему сообщение пришло с предложением трудоустройства. Притом, что никакую работу Серёжа не искал. Сыроежкин, как имя отправителя увидел, так чисто инстинктивно за задницу схватился и даже думал удалить, не читая. Но потом любопытство взяло верх, и Серёжа, придумав какую-то отговорку для Элека, пошёл на собеседование, обещав вечером вернуться к близнецу.

***

      Бар «Брик», названный так по именам его хозяев, расположился на первом этаже небольшого старинного здания из красного кирпича, недалеко от городского парка. Он уже три недели как открылся, и даже мог похвастаться двумя проведенными в нем новогодними корпоративами и неплохой посещаемостью.       Внутри был полумрак, посетители негромко галдели, бармен разливал напитки, официант разносил выпивку и закуску, на большом экране крутили какой-то клип почти без звука. В углу помещения располагалась небольшая сцена. Особой аппаратуры Сергей там не увидел — стойка с микрофоном, динамики, софиты по бокам. У стенки стояла акустическая гитара и высокий табурет рядом.       — Ну, что? Не испугаешься? — на плечо Серёже опустилась теплая ладонь, он обернулся к Мику и увидел рядом с ним ещё одного парня. В шляпе и с незажженной сигаретой в зубах. — Знакомься, это Бри — мой партнёр. А это тот парень, про которого я тебе говорил, — обратился Урри к своему спутнику.       — Зд…расьте, — кивнул обоим Серёжа.       — Ну, покажи нам, что ты умеешь, — при этих словах Серёжа вздрогнул, а Мик только усмехнулся.       — А, — Серёжа сглотнул — от волнения в горле совсем пересохло, — что петь?       — Сначала просто играй. Что-нибудь спокойное, что хорошо знаешь. Потом, если я тебе кивну, можешь петь. Тоже что-нибудь нейтральное. Сегодня публика обычная, — последней фразы Серёжа не понял, но послушно пошёл на сцену, взял гитару, уселся перед микрофоном и стал играть.       Это ж, можно сказать, его мечта детства сбылась — выступать на сцене. Играть на гитаре Серёжа научился сам, с помощью самоучителя и видео. Видимо, от природы у него был абсолютный слух и хорошая музыкальная память, потому что ошибок он практически не делал и за время, проведённое в гараже, разучил немало вещей. Но что играть на публике? Это ведь не школьная дискотека, здесь люди деньги платят, чтобы приятно провести время. Облажался нельзя. И Серёжа выбрал Ohne dich Rammstein — спокойная красивая мелодия. Ich werde in die Tannen gehen, Dahin wo ich sie zuletzt gesehen, Doch der Abend werft ein Tuch aufs Land, Und auf die Wege hinterm Waldesrand, Und der Wald er steht so schwarz und leer, Weh mir oh weh, Und die Vögel singen nicht mehr       Музыка полностью поглотила его, Серёжа сам не заметил как начал петь. А ведь Мик просил только играть! Сыроежкин поднял испуганный взгляд на Урри, который вместе со вторым владельцем сидел за столиком у сцены, но тот только одобрительно кивнул. У Серёжи прямо камень с души свалился, и он уже более уверенно продолжил. Ohne dich kann ich nicht sein, Ohne dich, Mit dir bin ich auch allein, Ohne dich, Ohne dich zähl ich die Stunden, Ohne dich, Mit dir stehen die Sekunden, Lohnen nicht       — Ну, что я тебе говорил? — Мик выглядел вполне довольным своим протеже.       — Вроде неплохо, — согласился Бри. — И недорого.       — А то! Мы прибыли ещё не видели, и на профессиональных артистах просто разоримся. А так, мальчик у нас уборщиком числиться будет, а выступать раз в неделю.       — Только надо над репертуаром поработать, — заметил Бри. — На том видео классно было, Барби-бой, одно слово!       Собственно, благодаря новогодней школьной дискотеке, где они с Гусем отжигали, Урри про Серёжины таланты и узнал. Зойка с Вовкой сняли неплохое видео, смонтировали клип с Серёжиным выступлением и залили его куда только можно. Урри, который так и не потерял интерес к Электронику, а теперь и к его близнецу, послеживал за страничками учеников десятого «б» класса сорок четвёртой школы в социальных сетях. И когда увидел Серёжу на сцене, загорелся идеей заполучить юного музыканта себе. Ввиду того, что бар ещё не раскрутился, и будущая прибыль была величиной неизвестной, тематическим решено было сделать только один день на неделе. Естественно не выходные и не пятницу, когда была самая большая выручка. Выбрали среду. Геннадий Андреевич помог с рекламой по своим каналам, и каждую среду бар «Брик» был теперь закрыт на тематическую вечеринку. Для мужчин, которые предпочитают других мужчин.

***

      — Эл, представляешь, я работу нашёл! — Серёже не терпелось поделиться своей радостью с близнецом.       Он уже в десятом часу ввалился в профессорскую квартиру, опять навешав родителям лапши на уши про девушку, у которой он ночует. Против девушки родители не возражали и познакомиться лично не стремились. Единственное, что их волновало в этом отношении, это то, чтобы девушка не забеременела раньше времени.       — Ты искал работу? — удивился Электроник.       — Ну, — замялся Сыроежкин, — мне знакомые предложили. Посуду мыть в одной забегаловке. У них по средам некому. Так, подработка небольшая, — говорить Элеку, что он теперь будет работать у Мика, Серёжа ни в коем случае не собирался. А ну как Эл захочет повидать бывшего любовника? Но свои предстоящие отлучки по средам как-то объяснить надо. И Элу, и родителям.       — Что ж, если ты доволен, то я рад за тебя, — улыбнулся андроид. — А теперь, иди в душ — мы сегодня опять одни, — и он бесцеремонно стал расстёгивать Серёжины джинсы.       Сыроежкин намёк понял и сразу же скрылся в ванной. Пока он там готовился, вспомнил, что не сообразил купить ни презервативы, ни смазку. Раньше этим всем Макар занимался… Серёжа затряс головой, старательно отгоняя от себя воспоминания, но настроение всё равно упало. Ненадолго, как оказалось. Элу надоело его ждать, так что он просто зашёл в ванну и здорово ускорил весь процесс.       — Смотри, Серёж, это специальная насадка на душ, — он прикрутил на шланг вместо лейки какой-то наконечник, проверил температуру и уменьшил напор. — Повернись ко мне спиной и упрись руками в стену, — Эл говорил спокойно, но твердо. Серёжа почувствовал, как от звука его голоса, от властных ноток, которые отчётливо слышались в нём, он теряет собственную волю, и его охватывает возбуждение. Заметил это и Элек. — Молодец, — уже мягче произнес Эл и в знак одобрения погладил двойника по бедру. — А теперь поставь ноги шире плеч и прогнись в пояснице, — снова прозвучал не терпящий возражений приказ. Серёжа ни слова не говоря, в точности его выполнил. Послышался звук открывающейся крышки тюбика, и его ануса коснулись скользкие пальцы, которые принялись нежно массировать и разминать мышцы. Пальцы исчезли, и Серёжа почувствовал в себе наконечник душа и увеличивающееся давление на стенки прямой кишки. Вскоре Элек убрал душ, — теперь вылезай, тебе надо всё выпустить из себя.       — Вы… выйди… Пожалуйста, — Серёжа чувствовал себя странно. Кажется, ему нравилось подчинение.       — Хорошо. Но через две минуты я вернусь, и мы продолжим, — строго сказал Электроник.       Они действительно продолжили, и Серёжа подозревал, что это уже было элементом игры, так как вода из него давно лилась чистая, а наконечник в его заднице совершал возвратно-поступательные движения. Собственное Серёжино возбуждение при этом достигло такой степени, что он уже постанывал от удовольствия и даже сделал попытку схватиться за член. Которая, впрочем, была тут же пресечена Элом.       — Серёжа, я не разрешаю тебе этого делать, — Сыроежкин сразу же руку убрал, но возбуждение только возросло.       Наконец, Электроник закончил проводить с Серёжей «водные процедуры», вывел его из ванной и уложил в свою постель. Сыроежкина буквально трясло уже от нереализованного желания, он лихорадочно прижимался к близнецу, целовал, куда придётся, и почти умолял взять его.       — Эл, пожалуйста, сделай что-нибудь, не могу больше, — хныкал Сыроежкин, не смея до себя дотронуться. — Только я это… презервативы не купил… и смазку…       — Не плачь, всё, что нужно, у нас есть. А резинки нам не понадобятся — я ничем не болен, — прошептал Сереже Элек прямо в ухо, отчего у того мурашки по всему телу пошли. — И я не боюсь от тебя ничем заразиться, — предвосхитил он следующий вопрос.       Смазка действительно у Элека была. И ещё кое-что, но это Серёжа уже после узнал, когда, перед тем как кончить самому, его, ничего не соображающего после бурного оргазма, Элек поставил в коленно-локтевую позу, после аккуратно вышел и велел не двигаться. А потом в Серёжу опять что-то вставили.       — Всё, можешь ложиться. Поздно уже, спать пора, — Электроник погладил Серёжу по попе.       — А что… ты в меня засунул? — вынуть предмет самому Серёже в голову не пришло. Раз Эл его оставил, значит, так и надо.       — Анальная пробка. Она красивая. Хочешь покажу? — Серёжа кивнул. Эл принёс ему маленькое зеркальце. Сыроежкин развел ноги, поднес зеркало к анусу и ахнул — его попа сверкала и переливалась серебристыми искорками. Это была анальная пробка с крупным стразом в основании. Странно… Но действительно красиво. — Тебе, наверное, интересно, зачем она сейчас? — Электроник опять прочитал Серёжины мысли. — Всё очень просто — чтобы сперма не вытекала. Хочу, чтобы какая-то моя часть была в тебе. Хотя бы до утра, — Серёжа опять кивнул. Он был слегка ошарашен — Электроник за последние сутки открылся ему с новой, совершенно неожиданной стороны. — Всё, спать, — слова близнеца опять прозвучали для Серёжи как команда, и он почти сразу заснул.       А Эл ещё долго лежал без сна, прижимая к себе любимого, то и дело гладя его по волосам и целуя в висок. Он размышлял. Пытался разложить по полочкам события последних дней и определить к ним своё отношение. Собственного опыта Электронику не хватало, а загруженная в его процессор программа, с данными по психологии помогала мало. Оставалось уповать на интуицию. А она говорила, что Серёжа несколько отличается от большинства других людей. Ему нужны не совсем обычные отношения, и, возможно, Эл сможет ему это дать. Между ними действительно есть особая связь. Она не позволила Элеку остановить Серёжу, когда тот насиловал его, не позволила бросить его после, и именно благодаря ей Электроник смог нащупать нужную «кнопку», позволяющую управлять близнецом — Серёжа Сыроежкин никогда не должен доминировать, особенно в их паре. Даже равноправные партнёрские отношения ему пока не доступны. В целом, Электроника пока устраивало такое положение дел.

***

      Серёжа не сразу понял, что происходит, и даже в первый момент испугался и дернулся.       — Чшшш, лежи спокойно, — чужие руки крепче обхватили его поперек живота, в шею ударило горячее дыхание, а толчки внутри стали сильнее.       Серёжа сдавленно охнул — просыпаться от того, что его трахают, ему ещё не доводилось. Но одна эта мысль заводила так, что он почти сразу кончил, даже не прикоснувшись к себе. Партнёр тоже долго не продержался, застонал, стискивая его в объятиях и, проникая особенно глубоко, тоже кончил. Никакими пробками Серёжу больше не затыкали, наоборот, велели лечь на спину, подхватить себя под коленями, потужиться и отдать всё, что накопилось за два раза. Элек ловил пальцами густые белые капли, размазывал их по Серёжиной промежности, что-то пытался собрать и затолкнуть обратно, а другой рукой… снимал всё это на телефон.       — Эл… зачем ты… снимаешь? — Серёжа даже не мог по-настоящему возмутиться. Просто робко полюбопытствовал.       — Хм… — Элек не задумывался над этим, ему просто захотелось. — Это красиво, смотри, — он остановил запись и нажал на воспроизведение.       Если «бриллиантовый» анус ещё вызывал у Серёжи слабые эстетические чувства, то вид собственной растраханной дырки с вытекающей из неё спермой только поверг Сыроежкина в жгучий стыд. Он закрыл руками лицо и жалобно застонал.       — Прости, Серёжа, ты просто не привык пока, тебе нечего смущаться. Потерпи ещё немного, — при этих словах Серёжа почувствовал, что его снова насаживают на член. На это раз достаточно резко, даже грубо.

***

      Наскоро вымывшись сам, Электроник позволил Серёже принять ванну одному. Скоро должны были вернуться профессор с Машей, а перед их приходом следовало привести квартиру в порядок.       Серёжа лежал в теплой воде, вдыхал хвойный аромат соли и думал, что то, что с ним происходит, вернее с ними обоими, не совсем нормально. Эти игры со спермой, пробки, безумные глаза андроида, когда тот его трахает, а главное, потеря собственной воли и почти полное подчинение близнецу… Что уж говорить про свою явно нездоровую реакцию на новость о том, что Элек не совсем девственник и то, что за этим последовало?.. Отдает извращением. Может, это потому, что они оба парни, а гомосексуальные отношения ненормальны? Серёжа не знал. Единственное, что он мог точно понять, так это то, что когда он встречался с Гусевым, у него даже мысли о неправильности или извращениях не возникало. Не традиционно, не принято, это да. Но абсолютно нормально и правильно. Всё началось с его измены с Урри. Это была ошибка. Электроник, в конце концов, достаточно самостоятельный человек, чтобы решить самому с кем ему встречаться. Захотел бы с Миком, значит, с Миком.       Вся нормальная Серёжина жизнь осталась там, с Макаром. Макар… у Серёжи при мысли о бывшем друге слёзы на глаза навернулись. После собеседования в баре он позвонил Гусеву и предложил встретиться, прогуляться. Серёжа до сих пор помнит его лицо, когда тот понял, что всё кончено. Не смог до конца поверить и смотрел на Сыроежкина так, как будто тот совершает самую большую ошибку в своей жизни. И часы эти. Серёжа решил, что не будет их никому показывать, только в бар надевать, на работу. Это придаст ему уверенности.       А с Элом Серёжа чувствовал себя как муха, увязшая в сиропе. Вроде и хочет выбраться, но с каждым движением увязает в липкой массе всё больше. Хотя, не в сиропе, нет, в смоле. В янтаре…в Электронике. Может, так происходит потому, что Эл робот? Или потому что похож на него как брат-близнец? Он любит Элека? Или это какая-то нездоровая зависимость сродни болезни? А Эл? Что для него на самом деле значит Серёжа? Почему он так легко простил его? Из невесёлых раздумий Сыроежкина выдернули голоса за дверью — Виктор Иванович с Машей вернулись. Пора было вылезать.

***

      Профессор Громов быстро смирился с тем, что Серёжа практически прописался у них. Элек выглядел таким счастливым рядом со своим другом! Об истинной природе их взаимоотношений Виктор Иванович, конечно, не догадывался. В конце концов, ребята — фактически монозиготные близнецы, а между такими близнецами всегда будет особая связь, думал профессор. И то, что Сережа ночевал в комнате Электроника, где кроме его кровати спальных мест не было, его тоже ни на какие мысли не наводило.       Хотя о гомосексуалах Громов, конечно, знал, ещё как. Тот же Санька Светловидов, земля ему стекловатой, при каждом удобном случае пытался к нему подкатить. Ещё со школы. Но Громову всё это было неинтересно. Он и с женщинами-то не очень сходился, только юная студентка Канарейкина однажды по-настоящему смогла растопить сердце, помешанного на науке молодого преподавателя. Однако, роман у них вышел недолгий. Маша, как любая нормальная женщина, хотела страсти, семью и детей. Сдержанный учёный и по совместительству убежденный холостяк всего этого предложить ей не мог. Только крепкую дружбу, эпизодический секс и место своего личного ассистента. Маша с горя сходила замуж. Аж четыре раза. Но детей ни в одном браке не нажила и ни одного из супругов так и не полюбила. И вернулась к Вите в качестве той, кого он и хотел всегда рядом с собой видеть. С возрастом Машина страсть здорово подутихла, а общность душ и интересов с Громовым наоборот, возросла. И в итоге, не будучи формально семьёй, пара учёных стала ближе друг к другу, чем многие супруги. А тут ещё и сын у них появился, этакий «Буратино», которого «папа Карло» Громов себе с помощью новейших технологий выстругал. Из электронных компонентов и Серёжиной ДНК.

***

      Утром первого января, когда на оливье уже тошно было смотреть, а бОльшая часть петард превратилась в обугленный мусор, успев перед этим расцветить ночное небо яркими красками, Серёжа с Электроником пошли, наконец, в кровать. Вопреки ожиданиям никаких сексуальных поползновений от Элека в Серёжину сторону не последовало, Эл был настроен на романтический или даже философский лад.       — Знаешь, Серёж, — Элек устроил близнеца у себя на груди, а сам уткнулся носом ему в макушку. — Я никогда никому об этом не говорил, и даже тебе — боюсь. Боюсь, что ты сочтёшь меня ненормальным.       — Что ты, Эл! — по правде говоря, такая мысль у Сыроежкина возникала. Но он и на счёт себя не был до конца уверен. — Ты можешь сказать мне абсолютно всё. Я пойму, обещаю.       — Ты знаешь, что я больше всего на свете хочу стать человеком, — это Серёжа знал очень хорошо, как и любой, кому удалось достаточно близко пообщаться с андроидом. — Я хочу им стать, точнее — быть, снова.       — Как это? — удивился Сыроежкин. Это уже было что-то новое.       — Серёж, — Элек на пару секунд замолчал, собираясь с духом, — я уже был человеком. И я это помню. И я тебя знал раньше, — на этих словах Сыроежкин поднял голову и уставился на Элека.       — Знал меня? — не понял Серёжа. — Расскажи, всё что ты помнишь.       — Хорошо, — Элек тяжело вздохнул. — Я помню, что у меня была семья. Не профессор с Машей, а папа с мамой — обычные люди, которые меня родили. И брат и сестрой. Я не помню как их звали и как они выглядели, просто знаю, что они у меня были. И ещё бабушка. Да что там, я и про себя этого не могу сказать — ни как меня звали, ни внешность, ни возраст. Я даже не знаю, кем я был — мальчиком или девочкой, — Электроник опять замолчал, потом судорожно вздохнул и продолжил, — я не мог ходить.       — Не мог ходить? — тупо переспросил Серёжа. Он не знал как относиться к словам двойника и просто слушал, затаив дыхание.       — Не мог. Не знаю почему, ноги у меня были. Но я не ходил, почти не говорил и с руками у меня тоже что-то не то было. И ещё мне часто становилось плохо.       — Бедный…       — Ну, у меня было в жизни одно светлое пятно, — Электроник улыбнулся и поцеловал Серёжу в кончик носа. — Целыми днями я в основном сидел в кресле-каталке перед окном и смотрел на улицу. На двор, где играли дети. Там был один мальчик, он был такой весёлый… Всё время смеялся. И что-то рассказывал другим детям. Они его слушали, но иногда дразнили, и он тогда замолкал и ходил грустный, но совсем недолго. Потому что у него был друг. Он начинал драться с другими детьми, когда они обижали его товарища, а потом пытался развеселить его сам. Тоже что-то говорил, кривлялся… Тогда этот первый мальчик снова начинал смеяться. Я всё через окно это видел, слов не слышал, так что не знаю, что за разговоры там были. Но эти ребята были такие счастливые, живые… Всё время бегали, играли во что-то… Я-то не мог… Мне так хотелось к ним. Но меня вывозили гулять, когда во дворе никого не было, и я видел этих ребят только через окно. Правда, один раз мне повезло — меня везли домой с прогулки, моя бабушка, которая катила коляску, видимо, плохо себя чувствовала и ей тяжело было затолкать коляску на пандус. Мы остановились у подъезда и стали ждать прохожих, кто бы помог. И тогда, — Эл с трудом сглотнул, — вышли они. Светленький, тот, который смешливый такой, спросил: «Вам помочь?», а второй, рыжий, сказал: «Сам что ль не видишь?» А потом оказалось, что у коляски что-то с колёсами, и она не едет. Тогда рыжий стал толкать сзади, а блондин тянул спереди. Он мне улыбнулся и подмигнул! Я тогда чуть от счастья не умер. А потом он ещё сказал: «Ничего, малыш, скоро дома будешь». Но я тогда не хотел домой, я хотел остаться с ними. А ещё в тот день я смог рассмотреть вблизи светленького мальчика. В первой раз! Ну, и в последний, как оказалось… — Элек опять вздохнул печально и продолжил. — Знаешь, он такой красивый был! Пшеничные волосы вьющиеся, а глаза — не как обычно у блондинов — голубые или серые, а карие, почти чёрные. И такие же брови и ресницы. И родинка под правым глазом. Я тогда подумал, что очень хочу быть таким как он… Я знал, что это невозможно, но мечтать-то я мог… И мне хотелось, чтобы второй, рыженький, меня так же смешил и защищал как его. Эй, ты чего? Не плачь, я не хочу, чтобы ты меня жалел! — Элек стал вытирать Серёже глаза и щеки, но тот только уворачивался и продолжал тихо всхлипывать.       — Я не буду, ты продолжай! Что ты ещё помнишь?       — Не много. Больше я с этими мальчиками ни разу не пересёкся. Только из окна их видел. Потом, не знаю сколько времени прошло, но вроде весна уже была, я, как обычно, сидел и смотрел в окно, там как раз эти двое гуляли. И услышал, как мама с бабушкой говорят, что нам дали квоту — надо готовиться к операции. Папа в Москве уже нашел работу и жильё. И тянуть больше нельзя. Мы переезжаем. Я тогда понял, что больше никогда тебя не увижу, и так расстроился, что даже сознание потерял. А когда очнулся, рядом профессор был и Маша. Но я их не узнал, всё спрашивал, где мама и была ли операция. А потом до меня дошло, что я говорю. Я так обрадовался! А ведь я же ещё и ходить мог, представляешь? И я встал и первым делом пошёл к зеркалу, оно там же стояло. Когда увидел отражение, думал, опять в обморок грохнусь. Потому что я не себя, я тебя увидел! Я ничего не понимал, что происходит, но было так хорошо… пока профессор мне вопрос не задал, кто я такой, — тут уже Элек не удержался и утёр выступившие на глазах слёзы. — В общем, я задумался и понял, что я как бы и не человек вовсе… А воспоминания эти не совсем мои. Потому что машина, пусть даже и обладающая биологическим механизмом, не может помнить ничего, кроме того, что загружено в её запоминающие устройства. Вот так вот…       — Эл… — Серёжа прижался к андроиду, он опять был готов расплакаться.       — Серёж, как ты думаешь, это могло быть на самом деле или это… мои… фантазии? Я ненормальный?       — Эл, ты нормальный, ты… ты не выдумал, не мог выдумать это. И тебе никто не мог рассказать, кроме меня и Гусева. А мы не говорили, Эл, — Серёжа более менее успокоился и дальше говорил уже уверенно. — Тебя звали Володя. Отца твоего я не помню, он дома редко появлялся — много работал. Мать Татьяна, а брата и сестру — обоих Сашами зовут. И бабушка — Вера Александровна. Семья Синицыных. Они в нашем подъезде жили, уехали прошлой весной в Москву. Больше полутора лет прошло. Сразу после… В общем, Эл, Володе тогда двенадцать было, он с рождения не ходил и не говорил. Считалось, что у него ДЦП и аутизм какой-то, не знаю. Но самое плохое — у него какая-то сердечная патология была. Всё ждали когда состояние его позволит операцию сделать. Ну, и чтобы квота была. И вроде всё хорошо шло, выделили квоту, и здоровье у него позволяло операцию проводить, как перед самым отъездом он… умер. А семья всё равно уехала. Не смогли здесь оставаться. И тело с собой забрали. Я помню, как мы с Гусем коляску заталкивали. У неё действительно тогда что-то с колёсами случилось, мой отец потом ходил чинить. Володя хорошенький был. Только маленький для своего возраста и очень худенький.       — Вот как… — Электроник выглядел озадаченным. — Значит, умер… И родился снова, но в теле киборга. Получается, робот живёт лучше, чем человек… У меня как будто шанс появился, даже внешность, которую я хотел… Серёжа, я очень боюсь сделать что-нибудь не так. Что-нибудь плохое, принести вред, — тут Элек вспомнил про пару трупов в Литве и совсем погрустнел. Получается, судьба неизвестно за какие заслуги дала ему шанс прожить достойную полноценную жизнь в теле киборга, а он уже накосячил. Будет не так просто жить по-человечески, особенно, если не всегда знаешь, что такое — хорошо, а что такое — плохо.       Серёжа ничего на это не сказал, он и сам не всегда понимал где добро, а где зло. Но теперь ему стала понятна причина привязанности к нему Элека и его всепрощения. Он просто влюбился в него раньше, будучи неполноценным с рождения ребенком. С очень и очень ограниченными возможностями. Конечно, в его положении, единственный человек, которого он мог постоянно наблюдать издали, казался ему почти идеалом. Отсюда и влюбленность. А теперь? Серёжа заурядный парень, без особых достоинств, во многом даже слабак. Пройдет время, Эл совсем освоится в этой жизни и найдет себе куда более интересных парней. Раз уж он не по девочкам. А Серёжа без него уже не сможет…