Стать человеком

      Дело было на алгебре. После недавней контрольной, которую класс в целом написал неважно, Таратар задал на дом те задачи, которые вызвали наибольшие трудности, и настоятельно рекомендовал разобрать все свои ошибки. Особо «отличившихся» обещал вызвать к доске. Один из таких кадров теперь стоял перед всем классом и пытался высчитать площадь криволинейной трапеции. Площадь вычисляться не хотела.       — Ну, что же ты, Серёжа? — Таратар глядел поверх очков на нерадивого ученика и ждал от него хоть каких-нибудь осмысленных действий. — С помощью чего она обычно вычисляется? Вчера ты не подошёл ко мне после уроков, надеюсь, дома разобрался? Серёжа, мы ждём, — и Семён Николаевич изобразил рукой в воздухе некую загогулину, которую, видимо, от него и ждал. Может, хоть так до Сыроежкина дойдёт? — С помощью определённого…       — Интригала, — наконец выдавил из себя Сыроежкин. — Класс заржал, математик тоже стал давиться смешком, только Электроник изобразил фейспалм, а Гусев тоскливо протянул «ой, дура-а-ак». — Интеграла, я хотел сказать, — но сквозь шум его почти никто не услышал. Серёжа стоял красный как варёный рак. Зря он вчера полночи втихаря от Эла вместо уроков в WoT играл. Теперь заговаривается и тупит.       — Да, Серёжа, ты нас, можно сказать, заинтриговал, — отсмеялся Таратар. — Пиши уже своё решение, раскрой, так сказать, «интригу», — смешки в классе постепенно стихли, потому что Сыроежкин начал не без труда что-то выводить мелом на доске.       Макар, который последние пару недель в школе вообще отсутствовал по причине своего возвращения в строй, а точнее, в основной состав хоккейного Интеграла, в его математических тёзках разбирался слабо, а потому начал просто переписывать с доски вслед за Сыроегой.       — Да он лажу пишет, — толкнул Гуся в бок сосед Вовка. — Смотри, как надо, — и поближе подвинул ему свою тетрадь. Чем Макар тут же с благодарностью и воспользовался.       Списав всё с Королькова, Гусев поднял глаза на Сыроежкина. Тот мялся и не мог толком объяснить Таратару своё решение, когда учитель попросил его это сделать. Семён Николаевич надеялся, что хотя бы рассуждения вслух помогут мальчику найти свою ошибку. Гусев, видя это, уже хотел было съехидничать и сказать сидящему впереди Элу, что, мол, Серёга-то у тебя успехами не блещет, «репетитор» ты хренов, как вдруг с Сыроежкиным стало происходить что-то странное. Он начал часто и поверхностно дышать, а на щеках его выступил румянец.       Макар с удивлением заметил в руке у Элека маленькую пластиковую штуковину. С кнопками, на которые он периодически нажимал. Серёжа после таких нажатий как-то странно дёргался, краснел, бледнел, кусал и облизывал губы. Даже чуть не плакал. Потому что глаза у него были влажные и абсолютно чёрные.       — Ты что, вообще, делаешь? —  охреневший Гусь перегнулся через свою парту и громко шептал Электронику всё, что он думает по этому поводу. — Что это за хрень с кнопками? Ты зачем его мучаешь? Он же дёргается весь! Положь на место эту херню!       — Не могу, Макар, — вздохнул Электроник. — Серёжа наказан.       — Чего-о? — Гусев не поверил своим ушам. Как, вообще, один практически взрослый человек может наказывать другого такого же?!       — Наказан, — спокойно повторил андроид. — Вчера, вместо того, чтобы делать уроки, Серёжа, несмотря на мои неоднократные просьбы и напоминания, предпочёл играть в танчики. В результате не выспался и уроки не сделал. Теперь наказан. А я его предупреждал.       — Ему же больно, ты что, его током бьёшь?! — Макар сделал попытку отобрать у Эла непонятный пульт. Безуспешно.       — Ему не больно, уверяю тебя, — в голосе Электроника сквозила насмешка. — Серёжа у нас любит вместо занятий предаваться удовольствиям. Сейчас у него как раз есть такая возможность, — Сыроежкин уже выглядел совсем больным — он то и дело жалобно поглядывал в сторону Эла, на лбу у него выступила испарина, одной рукой он вынужден был опереться о доску, а вместо связной речи из его уст периодически вырывалось слабое не то поскуливание, не то попискивание.       — Что это? — Макар ошалевшими глазами смотрел то на загибающегося у доски Серёжу, то на Эла с пультом в руке.       — Виброяйцо с пультом дистанционного управления, — всё также спокойно пояснил Электроник.       — Что ты ему с яйцами сделал, извращенец?! — не понял Гусь.       — С яйцами — ничего. Это такой вибратор — вставляется целиком в прямую кишку и воздействует на простату, — Эл ещё раз нажал на кнопку. — А я включаю и выключают его. И меняю скорость. — Говорю же, он наказан. Хотел вместо математики развлекаться и получать удовольствие — пожалуйста, пусть наслаждается.       Серёжа со сдавленным стоном стал оседать на пол.       — Серёжа, тебе плохо? — забеспокоился Таратар. — Кто-нибудь…       — Я отведу его в медкабинет, — перебил учителя Элек, мгновенно подскочил к Сыроежкину и повёл его вон из класса.       Ни в какой медкабинет они, конечно, не пошли — Элек затолкал Серёжу в ближайший мужской туалет, благо никого больше там не было. В кабинке Серёжа просто упёрся руками в стену и тихо мычал, кусая губы. Ничего сделать, чтобы избавиться от сладкой пытки сам, он не мог — таково было условие. Эл расстегнул ему школьные брюки и затем приспустил их вместе с трусами, освободив болезненный стояк. А потом медленно вытянул за торчащий шнурок игрушку из ануса. Серёжа охнул, почувствовав пустоту, а потом сильнее прогнулся в пояснице.       — Что? — изобразил непонимание Электроник. — Всё, твоё наказание закончено. Ты свободен, можешь одеваться и возвращаться в класс. До конца урока ещё двадцать пять минут. Или ты от меня ещё чего-то ждёшь? — последняя издёвка далась Элу с большим трудом. Непросто было смотреть на изнывающего от желания двойника в классе, а сохранять невозмутимость, глядя на его голую откляченную задницу, и вовсе было выше сил андроида.       — Выеби. Пожалуйста, выеби меня, — Серёжа чуть не плакал. — Не могу больше, вставь!..       По уму, рассуждал Элек, Серёжу следовало бы оставить неудовлетворённым. Всё ж таки наказание не должно быть приятным. Но Эл уже сам не мог терпеть. Чего стоило ему изображать олимпийское спокойствие в классе перед Гусем, когда, единственное о чем он мог тогда думать, так это о том, что готов отодрать своего непутёвого человека прямо там, у доски перед всеми.       — Ладно, я выполню твою просьбу, — Элек раздвинул Серёжины ягодицы, а большими пальцами стал разминать сфинктер, размазывая, оставшуюся после утреннего введения игрушки смазку. — Но учти, презерватива у меня нет, и я спущу внутрь, — говоря это, Элек ввел Серёже в прямую кишку два пальца и стал ритмично надавливать на предстательную железу. — Ты согласен остаток дня проходить с моей спермой в заднице? Она будет вытекать из твоей растраханной дырки и испачкает тебе трусы. Имей в виду, будет неприятно…       — Да, да, согласен, — хныкал Сыроежкин, сильнее насаживаясь на трахающие его пальцы.       — Ну, как знаешь, — дальше тянуть Элек уже не мог, вынул пальцы, приставил головку к покрасневшей сжимающейся дырке и сразу вошёл на всю длину.       — А-а-а! — довольно громко застонал Серёжа, и Электронику пришлось зажать ему рот ладонью. Не хватало ещё, чтобы кто-то услышал подозрительные звуки и помешал им. Элек двигался размашисто и быстро, не обращая внимания на то, Серёжа слил почти сразу, и дальнейшие фрикции были для него слишком чувствительны. Через несколько минут бешеной долбёжки Эл кончил и тут же вышел из тела Сыроежкина.       — Всё, пошли, нет времени особо прихорашиваться, — Электроник натянул на близнеца трусы и брюки и, пока тот застёгивался, заправился сам.       — Всё в порядке? — поинтересовался Таратар, глядя на вернувшегося в сопровождении Громова, Сыроежкина. Элек выглядел как всегда безупречно, а вот Серёжа был каким-то… затраханным. Но эту мысль, которая первой пришла на ум Семёниколаича при виде своего ученика, он тут же отмёл как абсурдную.       — Всё хорошо, Семён Николаевич, — ответил вместо Сыроежкина Электроник. — У Серёжи было… что-то с кишечником. Теперь всё прошло.       — Они что там, трахались? — пошутил при виде явившейся в класс колоритной парочки Вовка.       — Можешь не сомневаться в этом, — мрачно ответил ему Гусь.       — Те в театральный надо, — скривилась при виде, проходящего мимо неё Сыроежкина Зойка. — Будешь истеричек и припадочных играть! Клоун.       — Да иди ты, Колбаса! — буркнул себе под нос Серёжа. Он вообще не осмеливался ни на кого глаза поднять — ему было стыдно, словно все вокруг знали, чем они с Элом занимались пару минут назад.       — Вам, ребята, обоим к врачу надо, — перегнулся через стол поближе к Серёже и Элеку Гусев. — Голову лечить. Подумай, Эл. К тебе тоже относится. А доктора у нас хорошие, Серёга не даст соврать, — сам Сыроежкин на это ничего не сказал, он молчал и сосредоточенно смотрел на свою парту. А Элек тяжело вздохнул и совсем не весело ответил:       — Может, ты и прав, Макар.

***

      — Чего, Серёгу ждёшь? — подошёл к сидящему на подоконнике рекреации Электронику Макар. — Он ещё нескоро выйдет. Чего-то у него там опять не решается, — сам Гусев писал контрольную первый раз, но справился достаточно быстро. А вот у Сыроежкина возникли трудности при переписке.       — Да, — шмыгнул носом Элек и быстро провёл по лицу рукой.       — Эй, Эл, ты чего, плачешь, что ли? — изумился Гусев. Льющий в одиночестве слёзы Электроник выглядел жалким и уязвимым. Макару даже захотелось его утешить. С некоторых пор за Эла Гусев беспокоился не меньше, чем за Серёгу. Что поделать, если благополучие и, без преувеличения, жизнь его драгоценного Сыроеги теперь полностью зависела от этого андроида. — Что случилось-то? С Серёгой поругались?       — Нет, — опять захлюпал носом Эл, — не поругались, просто, — тут он снова вытер глаза, — понимаешь, Макар, я его так люблю, так люблю… Всё для него делаю, обращаюсь с ним как он этого хочет… Хотя, это не очень… моё. Доминирование, в смысле, и всякие такие вещи. Но я стараюсь, раз это ему надо… А ему… ему… — Элек совсем раскис, так что даже взял у Гусева предложенный носовой платок, — ему меня мало…       — Как это — мало? — не понял Гусь. — Он же без тебя жить не может! Сам знаешь…       — Знаю. А знаешь, что мне Серёжа предложил?       — Что?       — Тройничок.       — …?       — Группу. Секс втроём, — перестал наконец плакать Электроник.       — … А… ты? — что ещё полагается говорить в таких случаях, Макар не знал.       — А я склонен согласиться, — уже полностью успокоившись, ответил Эл.       — Да ну! — ещё больше удивился Гусев. — Ты ж его к каждому столбу ревнуешь, и согласился!       — Ревную, — кивнул Элек. — Но уж лучше я тоже буду в этом участвовать, чем он будет за моей спиной… Я надеюсь… что Серёжа так успокоится… хотя бы на время.       — То есть ты сможешь вот так просто наблюдать, как какой-то левый мужик или парень будет с твоим Серёгой? И сам ещё того этого? — чем дальше, тем больше охреневал Гусев.       — Почему левый? — удивился Электроник. — Никакой ты не левый, Макар.       — Я? — Гусев так и сел. На подоконник, рядом с Элом. — Не ну… я не знаю…       Пока Макар пытался осмыслить неожиданное предложение, Электроник встал со своего места, перекинул ногу через бёдра Гуся, обхватил ладонями его лицо и поцеловал. Сначала осторожно, а потом засосал так, что Гусев забыл про всё на свете — и про то, что они в школе и вдруг кто увидит, и про то, что из кабинета математики может в любой момент выйти Сыроежкин, и вообще, они тут предстоящий тройничок обсуждали…       — Ты, что, прямо сейчас начать хочешь? — с трудом переводя дыхание, сказал Гусев, когда Элек наконец-то оторвался от его губ.       — Нет, — замотал головой Эл, нехотя слезая с колен Макара и поправляя собственный стояк. — Я просто проверял.       — Типа, вдруг я импотентом окажусь?!. — хмыкнул Гусев.       — Нет, — опять покачал головой Элек, — нет, конечно. Но я должен был проверить, хочешь ли ты меня.       — Убедился?       — Да. И ты мне кое в чём поможешь.       — В чём помогу?       — Я хочу проучить Серёжу.       — Я с тебя фигею, Эл. Иногда даже больше, чем с Сыроеги. Как ты его проучить хочешь, и причём тут я?       — Слушай, я тебе всё сейчас расскажу.

***

      Макар до последнего сомневался. В оргиях он никогда не участвовал, даже фантазий таких не имел. От недотраха тоже не страдал, периодически встречаясь с разными парнями для секса. Встречи эти, конечно не были частыми — в родном городе геев немного, а молодых и симпатичных — и того меньше. Но стоит всего лишь сесть на электричку, и буквально через час вы окажетесь в столице нашей Родины, городе-герое Москве. А там… в общем проблема выбора партнёра на один раз перед Гусем не стояла вообще. Он бы даже мог завести какие-никакие отношения, если бы захотел. Ему неоднократно предлагали. Только ни к кому душа у Гусева не лежала. Он хотел только своего (хотя по факту уже давно чужого) Серёжу. Понимал, что парень малость с прибабахом, и совместная жизнь с ним вряд-ли была бы безоблачной, но трудности Макара не пугали — лишь бы только Мальвина Серёжа обожал его одного. Но увы, Сыроежкин был помешан на своём близнеце-роботе.       Был и другой человек, который, если рассуждать объективно, мог стать для Макара идеальной парой, и о котором Гусев запрещал себе думать в таком ключе. Потому что друзей не трахают. Да и вообще, Вовка — натурал. Иначе бы в ответ на Макаров каминг аут тоже бы признался.       Таким образом, с какой стороны ни глянь, а Гусь — птица свободная и в перспективе одинокая. Так что отказываться от предложенного Элом тройничка по меньшей мере глупо. Да и когда теперь Макару представится возможность потискать Сыроежкина? Лишь бы сами близнецы не передумали.       И Гусев нажал на кнопку звонка.

***

      Всю субботу Серёжа провёл как на иголках. В школе мимо ушей пропускал объяснения учителей, получил двойку по физике за ответ у доски, поймал головой баскетбольный мяч на физкультуре и выслушал целый поток гневных обвинений от Кукушкиной, после того, как по невнимательности отдавил ей ногу. А всё потому, что то и дело залипал на Гуся, периодически с опаской поглядывая на Эла, нацепившего свой фирменный похерфейс, и фантазировал о предстоящем вечере. Эл сказал, что переговоры с Макаром он провёл (сам Серёга предлагать такое своему бывшему побоялся), волноваться не о чем — всё в силе. Но Сыроежкин всё равно дёргался. Только бы Гусь не передумал.       А вот Электроник не волновался. Если Макар передумает, Элек не расстроится — смотреть как Серёжа сношается с другим — удовольствие сомнительное. Если же всё пойдёт по плану, то, может, его любимый хоть на время перестанет пускать слюни на своего бывшего. А то и так вспоминает его к месту и не к месту. И фоточки рассматривает. Сил нет. А ведь Эл не запрещает Серёже общаться с Макаром, запрещает только трахаться с ним за своей спиной. Макар сам не хочет — видимо, это ещё слишком болезненно для него. Ну, и маленький урок Серёже в конце их свидания Электроник обеспечит, пусть потом не жалуется. Потому что надо же в конце концов какие-то рамки иметь.

***

      — Привет…       — Проходи, Макар, — Электроник мило улыбнулся гостю и посторонился, давая ему возможность войти в квартиру. — Тебе в душ надо?       — Нет, я у себя уже…       — Тогда пойдём в комнату, — Элек взял Макара за руку и повел за собой.       Серёжа, до того лежавший на кровати, при виде вошедшего Макара резко сел.       — Привет, Сыроежкин! — улыбнулся Серёге Макар. Сел рядом с ним на кровать, протянул руку и погладил друга по щеке. Как же он соскучился!       Серёжа прикрыл от удовольствия глаза и потянулся за лаской.       — Ну, здравствуй, Гусев, — прошептал свой отзыв Серёжа. Потом перехватил руку Макара, взял его ладонь в свои и поднёс к губам. Он целовал его пальцы и с такой теплотой посмотрел ему прямо в глаза, что Гусева словно электрический разряд прошил и дыхание перехватило. И от взгляда, и от прикосновения… Сам этот жест — точно так же, чуть больше полутора лет назад, дома у Макара, уставший от треволнений за своего двойника-робота, Серёжа взял его руку и поцеловал. А потом они первый раз занимались любовью. С этого знаменательного дня начались их отношения. Которые, увы, не стали ни долгими, ни счастливыми.       «Уж лучше бы они трахались», — с горечью подумал стоящий рядом Электроник. Смотреть на ту нежность, которая сквозила между этими двумя, было так больно, что он предпочёл прекратить это любым способом.       Эл опустился на кровать позади Серёжи, обнял со спины его за талию, запустил руки под футболку, поглаживая грудь и живот, и стал целовать шею своего двойника, несильно засасывая кожу и оставляя быстро проходящие красные следы.       Макар как заворожённый смотрел на эту удивительную картину. Серёжины волосы отросли, и теперь они с Элеком имели одинаковые прически. Очки Эл в этот раз тоже не надел, отдав предпочтение линзам. И одежда на парнях была абсолютно одинаковая. Два Серёжи, один из которых целует другого. Да, Макар не отказался бы посмотреть на занимающихся любовью близнецов. И не только посмотреть. Не зря же секс с близнецами — один из самых популярных эротических сюжетов.       Элек тем временем стянул с Серёжи футболку и кивнул Макару, намекая, что есть ещё предметы одежды от которых надо избавить парня. А сам, пока Гусев снимал с Сыроежкина домашние штаны и трусы, продолжил ласкать Серёжу. Он то покусывал его шею, то облизывал ухо, залезая языком в самую раковину, заставляя тем самым сладко постанывать своего двойника, гладил его живот, грудь, пощипывал и выкручивал соски.       Серёжа от всех этих манипуляций и ситуации в целом впал в некое подобие прострации, полностью превратившись в безвольную куклу, беспрекословно выполняющую любые, даже невербальные команды своих хозяев. Барби-бой, одно слово.       Макар гладил и целовал Серёжины бёдра, потом перешёл на область паха, облизывал ствол, поочерёдно засасывал яички, одновременно жамкая его задницу.       Элек с каким-то даже удивлением заметил, что его жутко возбуждает то, что Макар отсасывает у его близнеца, лежащего спиной на его груди. Как будто Серёжа сейчас — часть или продолжение его самого. Элек не отрываясь смотрел, как Серёжин член скрывается в чужом рту, а сам Сергей при этом стонет и, закинув руки за голову, лихорадочно цепляется за его шею.       — Надо ему уже вставить, а то сейчас спустит, — Эл сказал это Макару так, как будто бы Серёжа был неким бессловесным существом, которым полностью, включая даже его физиологию, распоряжаются другие.       Во многом это было справедливо. Перевозбудившись, Сыроежкин действительно делался полувменяемым, а его склонная к мазохизму натура жаждала подчинения более сильным самцам. Но, неожиданно, и Эла, обычно мечтавшего о равных отношениях и в жизни и в постели, завело такое обращение со своим любимым.       — Сейчас, принесу смазку, — Эл выбрался из-под Серёжи и, скидывая на ходу с себя одежду, пошёл к комоду за флаконом лубриканта.       Макар тоже, с сожалением оторвавшись от любимого члена, стал раздеваться.       — А резинки? — спросил он у Электроника, увидев, что кроме лубриканта тот ничего не принес. — А то я не взял…       — У нас нет. Мы не пользуемся, — пожал плечами Эл. — Мы же только друг с другом. А после… того случая… Серёжа сдавал анализы — он чистый. А ты?       — Э… наверное тоже. Я без презиков вообще никогда.       — Тогда вперёд! — улыбнулся, кивая на жалобно смотрящего на них Серёгу, Элек. Он опять подлез под Сыроежкина, уложив его спиной себе на грудь, согнул и подхватил под коленями его ноги, максимально разведя их в стороны. — Ну же, давай! Можешь даже прямо так, без растяжки — он хорошо разработан, я часто его трахаю, — Элека пробило на грязные разговорчики. Серёжа тихо поскуливал, слова андроида возбудили его ещё больше. Но сказать что-либо сам он не мог — сегодня он вещь, любимая игрушка, которую можно вертеть как угодно, но которая и слова в ответ не скажет.       — Хочу сначала пальцами, — Макар открыл флакон и стал капать Серёже на промежность. Когда капли дотекали до анального отверстия, он ловил их пальцами, гладил и мял колечко мышц сфинктера просовывал в кишку сразу два пальца, гладя стенки и стараясь нащупать простату, потом развел пальцы пошире и впрыснул в открывшуюся дырку порцию лубриканта.       — Еби уже его, он на грани, — обычно Эл никогда не выражался, но сейчас он тупо хотел, чтобы Серёже поскорее вставили, пока он не кончил. Даже пережал Серёжин член у основания.       Член у Макара был толще, чем у каждого из близнецов. Края ануса натянулись и покраснели, а Серёжа вскрикнул, чувствуя распирание и заполненность, от которых уже успел отвыкнуть. Гусев двигался медленно. Специально, чтобы продлить удовольствие себе и ещё немного подразнить Сыроежкина.       — Эл, ты можешь вставить ему в рот, — предложил Гусь. Ему хотелось чтобы все участники процесса получали удовольствие одновременно.       Элеку идея понравилась. Он опять вылез из-под Серёжи и сел ему на грудь. Поводил влажной головкой по его губам, а потом обхватил двумя руками Серёжин затылок.       — Соси, мой хороший, — мягко сказал близнецу Элек и совсем неласково насадил его голову на свой член. Он сразу взял быстрый темп, энергично трахая Серёжу в рот, говоря ему при этом всякие нежности и стирая большими пальцами выступившие на его глазах слёзы.       Вскоре Серёжа задёргался, замычал с членом во рту, а Эл завел одну руку себе за спину, нащупал влажный и липкий Серёжин живот:       — Ты кончил, солнце мое, потерпи ещё немного. Скоро отдохнёшь, — ещё несколько сильных фрикций, и Эл излился Серёже в горло.       Макар уже давно перешёл на бешеный темп, вбиваясь в податливое тело любовника со всей своей спортивной мощью. Что, впрочем, не мешало ему время от времени целовать и поглаживать лежащие у него на плечах Серёжины ноги. Наконец, засадив особенно глубоко, кончил и он. И плюхнулся на кровать рядом с Серёгой. Только спокойно полежать рядом с Сыроежкиным ему не дали.       — Эл, что ты делаешь с ним? Зачем? — удивился Гусев, наблюдая, как Электроник перевернул своего двойника на живот и вздернул повыше его задницу, поставив коленно-локтевую позу так, что грудью при этом Серёжа лежал на кровати.       — Чтобы сперма не вытекала.       — Это так важно? — полюбопытствовал Гусев.       — Ну… Считай, это мой фетиш — сперма в Серёжиной попе.       — Даже, если это не твоя сперма?       — Сегодня — исключение. И только для тебя, — задумчиво ответил Элек.       — Эй, да ты снова хочешь! — заметил Гусев, когда Элек приставил головку к влажной незакрывшейся дырке. — Всё-таки чья сперма в Серёжиных кишках — это важно для тебя! — усмехнулся Гусь. — Всё же ты извращенец, Эл. Я всегда это подозревал, — пока Эл неспеша натягивал близнеца на свой член, Макар просунул руку под живот Серёже и стал ласкать его ствол. — У него почти не стоит. Может, стоит дать ему передохнуть?       — Нестрашно, если я долго его трахаю, у него вообще эрекция иногда пропадает, но ему приятно, не беспокойся, — Эл увиличил темп. — Сожмись немного, хороший мой, — обратился он к Серёже. — Да, вот так, молодец, — похвалил он близнеца, когда мышцы сфинктера плотнее обхватили его пенис. — Всё же ты мне его растянул, — пожаловался Элек Макару, — надо было наоборот — сначала я, потом ты.       Гусев, глядя на то как Элек пялит своего двойника, снова возбудился, подвинулся поближе к Серёжиному лицу и приставил к его губам свой член. Серёжу просить было не надо — он высунул язык, лизнул головку, забрался самым кончиком в уретру, а потом плотно обхватил губами пенис Макара и стал водить головой туда-сюда, помогая себе рукой и периодически втягивая щёки. Он очень старался доставить удовольствие обоим своим партнёрам, пытаясь подстроиться под их движения. И у Серёжи получилось — сношающие его с разных концов пищеварительного тракта любовники кончили одновременно, целуясь и лаская друг друга у него над головой.       Пока Макар с Серёжей переводили дыхание, вытянувшись на кровати, Элек, как самый выносливый, опять пошёл рыться в комоде.       — Эл, смазки ещё много, — заметил Гусь, поглаживая разомлевшего Сыроежкина по попе.       — Я не за этим. Смотри, что есть, — он протянул Макару какую-то штуку, всю состоящую из дырок.       — Это что ещё за зверь? — Гусев даже не представлял, назначение этой фиговины.       — Эректильное кольцо для пениса и яичек. Тебе ведь нравится, когда у него стоит? — Макар только кивнул, сегодняшний вечер — одно сплошное безумие.       Через минуту они уже вдвоём с Элом вылизывали и обсасывали Серёжу, быстро вернув ему внушительный стояк. Затем Элек смазал силиконовый девайс лубрикантом (чтоб не натирало) и ловко закрепил его на Серёге.       — Минут двадцать можно не снимать, — андроид любовно погладил блестящие от слюны, смазки и внутреннего давления крови гениталии близнеца. — Ну, что, Серёжа, садись на Макара, ты ведь хочешь этого, я знаю, — Эл поцеловал самый кончик головки, слизав каплю выступившей смазки. — А хочешь, мы его свяжем? — вдруг предложил он Гусеву. — Серёже это нравится.       — Ты как? — Гусев посмотрел на Сыроежкина. Всё же надо было удостовериться в пристрастиях любовника лично. А то мало ли, что роботу взбредёт в его электронные мозги?.. Серёжа покраснел и утвердительно кивнул. Пока они с Элом связывали Серёге руки за спиной, завязывали платком глаза и затыкали рот каким-то шариком на ремешке, Макар про себя диву давался, какие, оказывается, у его бывшего наклонности. Когда они встречались, ничего подобного он за ним не замечал. Или это Эл его так развратил? Не похоже, Элек жаловался, что вынужден играть не свойственную ему роль доминанта ради удовольствия своего возлюбленного.       Макар сел на край кровати, и они вдвоём с Элом усадили (а если быть точными — насадили) Серёжу на член Гусева. Макар чуть отклонился назад, практически уложив Сыроежкина спиной себе на грудь, а Серёжа поставил согнутые ноги на колени Макару и стал пытаться двигать тазом вверх-вниз. Из-за связанных рук ему не чем было опереться, поэтому Гусев немного приподнял его за попу над собой и начал сам вбиваться снизу.       — Ну, как вид? Совсем другое дело, правда? — поинтересовался Электроник у Макара. Напротив кровати на стене висело большое зеркало, в которое любовники могли себя видеть. И да, Макару вид понравился, точнее этот вид его заводил — они оба с широко раздвинутыми ногами, а Серёжа с торчащим колом членом, который весело раскачивался в такт фрикциям таранящего анус толстого ствола.       Элек, до того стоявший сбоку и наблюдавший за очередным способом совокупления своих друзей со стороны, отложил в сторону носовой платок, которым он вытирал стекающую по Серёжиному подбородку слюну, и опустился на колени между их ног. Он сразу же поймал губами член близнеца и принялся интенсивно сосать, щекоча языком уретру, массируя венчик головки и даже иногда переключаясь в режим пылесоса.       Серёжа громко мычал, его трясло, из глаз текли слёзы — он очень хотел кончить. Помучив так его ещё несколько минут, Элек снял с Серёжи кольцо и почти сразу в рот ему ударила теплая струйка семени.       — Я так не кончу, Эл, я выдохся, — Макар аккуратно снял с себя Сережу и переложил его на кровать. Потом развязал ему руки, снял повязку с глаз и вынул кляп изо рта. Серёжа выглядел до нельзя заезженным. — Всё, отдых, — простонал Макар заваливаясь на подушки.       — Отдыхай, конечно, — согласился Элек, сам при этом, повернув Серёжу на бок и пристроившись к его заду.       — Ты его затрахаешь, — сказал Гусев, глядя как Эл, обняв близнеца двумя руками поперек живота, резко вошёл в него сзади. Серёжа безумными глазами смотрел на Макара, дергаясь с каждой фрикций.       — Затрахаю, — согласился Элек. — Я редко себе это позволяю, но сегодня, Серёжа, ты так просто от меня не отделаешься, — при этих словах Серёжа дёрнулся ещё сильнее.       «Это всё неправильно, — думал Макар, наблюдая за Серёжей, который то ли стонал, то ли охал (и не факт, что от удовольствия) от каждого толчка своего андроида и смотрел на Макара немигающим взглядом карих глаз с затопившими всю радужку зрачками. — Люди так не занимаются любовью. Наверное, так делают животные». Но, припомнив все фильмы о дикой природе, что он смотрел, и собственные наблюдения за кошечками и собачками, Макар пришел к выводу, что и на животный секс это тоже не похоже. Так трахаться может только… машина. «Интересно, — дальше рассуждал про себя Макар, — Электроник со всеми партнёрами такой или его так замыкает только на своём двойнике?» Гусеву отчего-то стало жалко Сыроежкина (влюбиться в робота! Это только Серёга мог так вляпаться) и он поцеловал его. Один раз, другой, третий… И вот он уже покрывает поцелуями Серёжино тело, берёт в рот его вялый член и чувствует как в ответ Серёжины губы обхватывают его плоть. Классическая шестьдесят девять, только одного из участников параллельно имеет в задний проход третий партнёр.       На языке у Макара было совсем мало спермы — наверное, Серёжа полностью истощился за сегодняшний вечер. А сам он опять кончить не успел. Элек оттащил от него едва отошедшего от оргазма любовника, собрал посредине кровати гору из подушек и кинул на неё Серёжу попой кверху. Добавил смазки, опять вставил Серёге и… обратился к Макару:       — Я знаю, Серёжа уже никакой, но я вряд-ли скоро смогу остановиться. А ты всё ещё хочешь… Вставь мне, пожалуйста… Я узкий, тебе понравится, — уж чего-чего, а смущаться и стесняться Электроник никогда не умел и ложной скромностью не страдал.       Макар подумал, что это должно быть по крайней мере забавно — поучаствовать в «паровозике» как в порно. Он подвинулся поближе к Элу, налил себе на ладонь лубрикант, смазал себя и Элека и плавно вошёл. Эл действительно был узкий, видно, Серёжа нечасто соглашался уступать ему нижнюю позицию.       Элек охнул, выгнулся, глубже засаживая Серёже, потом немного вышел из близнеца, тем самым насладившись на член Гусева ещё больше, опять издал какой-то томный звук и получил сильный толчок прямо по простате от Макара.       Пожалуй, такой неожиданный бонус от тройничка, одна мысль о котором не так давно вызывала у Электроника лишь тоску и уныние, был ему по душе. Физические ощущения были мега приятными. Примерно через пять минут такого кайфа Эл, вцепившись в Серёжины бёдра, кончил, но выйти из «паровозика» ему не дали — пришлось ждать пока финиширует Макар.       — Всё, я в душ, — выдохнул Гусь и потащился по направлению к ванной. Там он неторопливо вымылся, полежал в ванне с солью и даже успел потом высушить голову феном. Когда же он вернулся в комнату парней, то так и замер на пороге с вытаращенными глазами и разинутым от удивления ртом.       Элек всё также трахал разложенного на кровати Серёжу. Весь этот час с лишним, что отсутствовал Макар. Подушек под Серёжей уже не было, он просто лежал на животе, уткнувшись лицом в простыни, в которые его методично вколачивал андроид. То, что Серёжа жив и не в обмороке, можно было понять только по коротким сдавленным стонам, которые непроизвольно вырывались из него всякий раз, когда андроид с силой вгонял свой член в его тело. Макар подошёл ближе.       — Потерпи ещё немного, хороший мой, — шептал Серёге Эл. — Совсем чуть-чуть… Ты же любишь… когда тебя долго… ебут. Когда я… тебя… ебу… Ещё несколько минут, Серёжа… мой милый. Сейчас, я… заполню тебя… радость моя… до краёв, потому что ты… ты — мой… Серёжа. Терпи… терпи… пожалуйста…       Судя по тому бреду, что нёс Электроник, по размеренным механическим движениям, его как-то замкнуло, переклинило или что-то ещё в этом роде. Серёгу надо было спасать.       Макар попытался оттащить андроида от человека, но это оказалось ему не по силам. Весьма неслабым, надо сказать, силам. Эл вцепился в Серёжу намертво. Что же делать? Гусев запаниковал. Надо было любым способом выключить эту фак-машину. Единственное, что приходило в голову — заставить Элека кончить. Макар смазал два пальца и не без труда ввел их в прямую кишку андроида. Ещё несколько минут ушло на поиск и стимуляцию его предстательной железы. Несколько минут мучительных Серёжиных стонов. И вот, наконец, Элек громко, почти с плачем застонал, задёргался, пытаясь ещё глубже проникнуть в Серёжино тело, и… затих. Тогда только Гусь смог стащить Эла с его несчастной жертвы.       Он перевернул его на спину и ужаснулся. Который раз за этот вечер. Электроник был в обмороке. Как приводить андроида в чувства Гусев не знал, поэтому пока просто уложил его поудобнее и занялся Серёжей. Серёжа при каждом прикосновении к себе жалобно скулил — наверное, у него что-то болело. Макар, чтобы меньше тревожить беднягу, просто подтянул его повыше и подложил под голову подушку. Потом он решил совершить набег на комод, из которого Элек извлекал смазку и всякие приспособы для любовных утех. Должна же там быть хоть какая-нибудь мазилка для пострадавшей Серёжиной попы? Потому как дырка у него была вся красная, опухшая и хорошо, если целая. И прямо-таки напрашивалась на оздоровительные процедуры. В чудо-ящике чего только не было — помимо значительной части ассортимента небольшого секс-шопа имелась целая проктологическая аптечка. Правда в лекарствах Макар не сильно разбирался — взял тюбик Левомеколя и Метилурацил в свечках. Аккуратно смазал сонного Серёгу, вставил ему суппозиторий и перешёл к оказанию фиг-поймешь-какой помощи биороботу-андроиду. Пульс у него прощупывался, дыхание прослушивалось, зрачки на свет реагировали. Уже хорошо. Макар принёс холодной воды, набрал её в рот и прыснул на Эла. Тот дёрнулся. Тогда Гусь отвесил ему пару сочных оплеух «за всё хорошее». От души. Электроник распахнул глаза, секунд пять соображал на каком он свете и, увидев перед собой хмурую физиономию Гуся, запаниковал…       — Где Серёжа? Что с ним? — голос у него дрожал, а в глазах плескался настоящий ужас.       — Да не кипишуй ты… Всё в порядке с твоим Серёжей. Спит он, — Гусев отодвинул ворох одеял и предъявил «владельцу» его пропажу. Серёжа так и лежал на животе и тихо посапывал.       — Серёженька… — Эл с видимым облегчением выдохнул и протянул руку, чтобы коснуться близнеца.       — Не трожь!.. — резко остановил его Гусь. — Убери руку.       — Почему? — не понял Электроник. — Почему я не могу до него дотронуться?       — Натрогался уже. Чуть совсем не уморил его. Ты что, забыл, что ты тут с ним делал?       — Я помню. Мы занимались любовью…       — Нет, Эл. Любовью тут никто сейчас не занимался. Мы, извини за выражение, тут его пару часов кряду пялили в обе дырки. А потом, когда я в ванную пошёл, ты его ещё полтора часа драл как заведённый. Он под тобой чуть коньки не двинул.       — Нет… — Элек закрыл руками лицо. — Полтора часа!.. Боже… Я мог так убить его… Мне казалось, это была пара минут. Бедный Серёжа…       — Ты лучше скажи, вы всегда так трахаетесь?       — Нет… Просто, мне казалось, что если я его выпущу, выйду из него, я его потеряю. Ты… заберёшь его у меня. Эта мысль всё время крутилась в моей голове, и я не мог… Не хотел остановиться. Но я не думал, что прошло так много времени! Боже, Макар, если бы не ты… — голос у Эла задрожал, и он заплакал.       — Ну вот, опять ты сырость разводишь, — Гусь обнял Элека, прижал к себе и продолжил ворчать. — Ты, прям, хуже Сыроеги — у того всю жизнь глаза на мокром месте. Любой девке фору даст. Но ты его переплюнул. Просто, Эл, — Макар перешёл на серьезный тон. — Все эти групповухи не для тех, у кого чувства есть. Тебе тяжело было, я ж видел. Ты старался, сдерживался… Тебя это всё заводило, да, но… Ты не выдержал. Сорвался. Если б не я, ничего бы не было.       — Серёжа, — всхлипывал Элек, — хотел. Я не мог ему отказать… Он всё ещё тебя любит!.. Почему? Почему он не забыл тебя? Потому что ты человек, а я — машина? — разрыдался андроид на груди у своего соперника.       — Ты не машина, Эл, перестань… Я не знаю, любит меня Серёга или нет, но он выбрал тебя. И знаешь, не надо идти на поводу у всех его желаний. Он же первый от этого страдать будет. А теперь, если ты не хочешь в душ, давай спать, — Элек кивнул, соглашаясь со словами Макара и сделал попытку перелезть через него к Серёже. — Нет уж, лежи тут, — остановил его Гусь.       — Мы всегда в обнимку спим, — грустно сказал Эл.       — Значит, сегодня ты будешь спать в обнимку со мной, — Макар обхватил андроида руками и ногами, и тот на удивление быстро успокоился, устроил голову у него на груди и вырубился. «Главное, не дать ему ночью переползти к Серёге, а то ещё, чего доброго, опять его трахать начнёт», — последнее, что пронеслось в голове у Макара перед тем как он провалился в сон.       А снилось ему, что он занимается любовью с… Электроником. Или всё-таки с Сыроежкиным? Во сне Гусев этого не знал. Но ласки и поцелуи условного Элека-Серёги были так приятны, что он начал отвечать на них и понял, что… не спит. Макар открыл глаза и увидел Элека, который целовал его, гладил, обвивал руками шею и тёрся своим стояком ему о бедро.       — Ты обещал, — прошептал Элек на ухо, — давай, люби меня, пожалуйста, — Эл развёл ноги и перекатился на спину, укладывая Макара сверху себя.       «Маленький хитрец, — подумал Гусь, — Серёжу он проучить хочет! Ну, может, и это тоже, малыш-робот, но прежде всего ты хочешь лечь под меня», — не переставая взасос целовать Элека, Макар опустил руку и провёл пальцами между его ягодиц. От простого прикосновения Эл выгнулся и застонал ему в рот. Потом подтянул колени себе чуть ли не к ушам, и Макар как по маслу вошёл в его тело — Элек успел растянуться и залить в себя столько смазки, что каждая фрикция выходила с пошлым хлюпающим звуком.

***

      Когда Электроник в первый раз, ещё в школе, озвучил свою просьбу, Гусев немало удивился.       — Что значит «займись со мной любовью на глазах у Серёжи?»       — Ну… это значит, что ты будешь нежен со мной, будешь не грубо трахать, а медленно любить. Ласкать. В общем, как если бы ты был с Серёжей…       — Ну, я его и грубо трахал, бывало. Ему вроде такое нравится.       — А меня надо нежно…       — Трахать?       — Любить…       — Хорошо, — засмеялся Гусь. — Буду тебя «любить». Только как ты этим напакостишь Сыроеге? Мы ж и так втроём будем.       — Он заревнует.       — Кого к кому? — не удержался от маленькой подколки Макар.       — Э… меня к тебе! Или… тебя ко мне… Ну, главное, чтоб заревновал. И больше к нам в постель никого не звал.       — Ну, хорошо, уговорил!..

***

      Спал Серёжа беспокойно. Всю ночь его мучили кошмары, он метался, что-то неразборчиво бормотал во сне, даже плакал без слёз. Но ни разу не проснулся. Элек каждый раз подскакивал к нему, трогал лоб, вытирал выступившую испарину и порывался разбудить. Макар его останавливал — пусть Сыроега спит, а кошмары после стресса — нормально. К утру не вспомнит. Элек нехотя соглашался и вновь устраивался в тёплых объятиях своего соперника-друга. Гусев по-прежнему не подпускал его к Серёже. Боялся. Что неудивительно, Электроник иногда и сам себя начинал опасаться.       — Может, передумаешь? Не будем его мучить? — спросил Макар под утро напавшего на него с поцелуями, ласками и требованием «любить» его, Электроника, хотя был полностью уверен, что Эл от своей затеи не откажется.       — Нет. Ты не понимаешь. Это — как прививка, вырабатывает иммунитет. И у Серёжи будет такой иммунитет       — Против блядства и разврата? — поддел Электроника Гусев.       — Против наплевательского отношения к моим чувствам! — громким шепотом возмутился Эл.       — А может, просто сильный и уверенный в себе андроид-доминант хочет почувствовать себя маленьким хрупким мальчиком, о котором надо заботиться, защищать его, холить и лелеять? — прошептал Макар в самое ухо Элека и сильнее двинул бёдрами, вызвав у него волну мурашек и тихий стон.

***

      Когда Серёжа открыл глаза, то в первую секунду даже не понял, что больше не спит и видит свой оживший кошмар на яву. Его Эл, его чудо-близнец и самый важный на свете человек занимался любовью с самым верным и преданным Серёжиным другом, первой любовью, с Макаром. И они не просто трахались, предаваясь животной похоти. Они нежно и бережно ласкали друг друга, переплетаясь всеми частями тела, полностью отдаваясь этому процессу, шепча ласковые слова и милые прозвища. Эл тихо постанывал от наслаждения, когда Макар глубже входил в него, а Гусев целовал прикрытые веки, порозовевшие щеки и влажные губы своего любовника. И кончили они одновременно, причем Элек даже не притронулся к себе, только повторял: «Марик, Марик!» и пятками сильнее вжимал в себя партнёра.       «Марик! Ну надо же! Это Гуся-то Мариком… Хотя ему идёт… и чего я так его не называл? — думал Сыроежкин, не в силах оторвать взгляд от сладкой парочки. — А Гусь тоже хорош, я за всё время от него столько нежностей не слышал. Тьфу. Аж тошно.»       Сыроежкин как заворожённый смотрел на красивую пару, без всякого стеснения проявлявшую при нём свои чувства. Сам того не замечая, он прижимал руку к левой стороне груди, где почему-то болезненно ныло и, хотя умом Серёжа прекрасно понимал, что Электроник любит его, да и Гусеву он по-прежнему дорог, никак не мог отделаться от ощущения, что он тут… лишний.