Стать человеком

      Серёжа сидел на кровати, обхватив руками колени, и только кивнул Макару на прощание. Даже поцеловать себя не дал — отвернул голову, когда тот потянулся к его губам. Эл пошёл провожать гостя один, из прихожей донёсся звук поцелуя. Серёжа стиснул зубы, ему было тошно.       — Ну, что ты такой мрачный? — Элек подошёл к Серёже, попытался его обнять. — Что не так?       Серёжа хотел отстраниться и от него, но побоялся — оттолкнет андроида сейчас, а тот возьмёт и уйдет от него к Гусю. Они же так хорошо поладили! Серёжа тогда вены резать не будет, он не дурак. С крыши — гораздо надёжнее. Поэтому он продолжил дуться, прижавшись к груди своего двойника.       — Серёж, вставай, тебе помыться надо, — Элек решил не напоминать близнецу, да и себе тоже, о прошедшей оргии и сосредоточиться на настоящем моменте. Он сдёрнул с него одеяло, — иди, я бельё поменяю. Вон, с тебя целая лужа натекла.       — Чёрт! — Серёжа посмотрел вниз — на простыне, где он сидел, действительно расползлось влажное пятно.       — Может, в тебе ещё осталось? Давай, я посмотрю, — Эл боролся с этим желанием, боялся, что всё выйдет как вчера — его опять переклинит, а остановить уже будет некому. Что тогда будет с Серёжей? Он уже хотел отменить свою просьбу, но не успел.       Серёжа привычным движением лёг на спину, подтянул к груди согнутые в коленях ноги и напрягся. К этой игре он давно привык и выполнял уже всё на автомате. Сейчас из него потекут остатки вчерашнего эякулята обоих партнёров, Эл будет ловить их пальцами, размазывать по промежности, пытаться запихнуть обратно, в результате в Серёжиной заднице окажутся сначала пальцы близнеца, а потом и его член. В душ он попадёт минимум через час.       — Нет! — Элек резко убрал пальцы. — Серёжа, иди в душ! Сейчас же! — Эл, небывалое дело, почти крикнул на Сыроежкина, так что тот от испуга и неожиданности подскочил и как ошпаренный бросился в ванную. — Иначе я могу не сдержаться… — уже тихо добавил Элек, когда за Сергеем захлопнулась дверь и щёлкнул замок. — Боже, что со мной? — Элек был на грани отчаяния. Он до безумия хотел своего двойника, и также сильно боялся причинить ему вред. Чёртова групповуха, и зачем он пошёл у Серёжи на поводу? Хотя… с Макаром было так сладко!       Электроник решительно встал и принялся снимать грязное постельное белье. Сегодня ни в коем случае нельзя сидеть дома. Да, они с Серёжей пойдут гулять, потом засядут где-нибудь — хоть в библиотеке, хоть в Макдаке и будут делать домашние задания там. А к вечеру, может, его отпустит.       Надо сказать, план Электроника удался во всех отношениях. Они неплохо погуляли, переделали всю домашку, а вечером Эл упросил Серёжу быть сверху. И его действительно отпустило, никаких нездоровых тенденций в себе он больше не наблюдал.       Жизнь наладилась. И что самое приятное, о групповом сексе Серёжа больше не заикался, про Гусева не вспоминал и общался с ним так же как с остальными приятелями. И все свои силы и свободное время тратил на подготовку к экзаменам — ЕГЭ ж на носу.       Так что, Электроник молодец, всё верно рассчитал. Ну, так ему казалось.

***

      Серёжа не только усиленно учился, он ещё и домашним хозяйством занялся — всё, чтоб угодить Элу. Раньше-то Электроник неоднократно упрекал своего сожителя, что это неправильно, что и готовкой, и уборкой и подсчётами и планированием их трат занимается только он один. Серёже тоже надо что-то по дому делать. Вот Серёжа и старался. Элек доволен, на сторону, вроде не смотрит. Значит, и Серёже надо про Макара забыть. Пока, правда, плохо получается…

***

      Как-то, уже в мае, Гусев решил отметить очередную свою победу в составе Интеграла на региональном чемпионате. На самом деле это всего лишь повод был — с командой-то они это дело давно отпраздновали. А тут можно друзей собрать, и не где-нибудь, а в баре (у Мика, естественно). Благо, почти всем восемнадцать лет уже исполнилось. Вовку позвал, Зойку с Майкой и близнецов, разумеется. Собственно, ради них всё и затевалось. Соскучился по ним Макар. После той ночи, о которой никто из участников предпочитал не вспоминать, виделись они только в школе, да и то не часто — соревнования, тренировки, подготовка к экзаменам… В общем, посидели хорошо, душевно. Серёжа украдкой бросал на Макара тоскливые взгляды (значит, тоже скучал, не забыл его), а с Элеком просто было приятно пообщаться. А потом ещё и Мик к ним подсел, поздравил. Он, оказывается, болельщиком заделался.       Близнецы, правда, раньше всех смыться решили — потому что Серёга наклюкаться успел, а Элек за ним не уследил — неопытный он ещё в таких делах. А с ними девицы увязались — чтоб на такси сэкономить. Гусев с Корольковым одни допивали-доедали. И тут, у непьющего по причине спортивной диеты Макара, с непривычки развязался язык.       — Слушай, Вов, а как ты думаешь, можно одновременно любить сразу двух человек? — подвыпившего Гуся потянуло на откровения.       — Э… не знаю. Может, кто-то и любит. Я бы не смог, — осторожно ответил Корольков. — А ты кого-то конкретного имеешь в виду или чисто теоретически интересуешься?       — Конкретно себя, — без обиняков заявил Макар.       — О как… — Вовка глотнул пиво, хотя выпивать больше не хотел. Ему просто надо было себя чем-то занять, потому что при этих словах своего друга сердце у него подскочило к горлу и там устроило приступ тахикардии. — И к-кого… же ты любишь? — от волнения Вова даже начал заикаться, но Макар ничего не заметил. Неужели?.. Нет, на это нельзя даже надеяться, иначе потом совсем плохо будет.       — Кого? Сыроегу, конечно. Это мой крест, — тяжело вздохнул Гусь.       — А ещё? — хорошо, что пивные кружки в «Брике» были из толстого стекла, иначе Вовкина бы лопнула — Корольков сжал её до побелевших костяшек.       — Знаешь, Вов, я, похоже, влюбился в, — тут Макар ненадолго замолчал, собираясь с духом, а Вова испугался, что не расслышит его ответ — в ушах бешено стучал пульс. — Электроника.       И тут Вовка действительно потерял слух, потому что Макар говорил ещё что-то, но слов он не понимал. Он вообще ничего не понимал больше — в голове крутилось только одно: «Электроника, Электроника, Электроника… Кого угодно, только не меня. Он любит кого угодно, но не меня…»       — Ты меня осуждаешь? — жалобно смотрел на Королькова Гусев. Больше всего на свете Гусь боялся трёх вещей: что что-нибудь случится с Сыроежкиным, что сам он по какой-либо причине больше не сможет играть в хоккей и… Вовкиного неодобрения.       Вовка разобрал только последнюю фразу. Он хотел ответить: «Нет, конечно, как можно осуждать за любовь?!» Но картинка перед его глазами стала качаться, а к горлу подкатил противный комок.       — Прости, я, кажется, перебрал. Я сейчас, — Корольков встал из-за стола и опрометью бросился в туалет. Там его действительно вывернуло, но легче стало только физически. Он долго мыл руки, полоскал рот, но так и не смог остановить поток слёз, градом катившихся по его щекам.       — Вовка, что с тобой? — а вот это подействовало мгновенно.       Макар ни в коем случае не должен видеть льющего слёзы Королькова. Гусев не дурак, может догадаться после каких его слов Вова разревелся как девчонка, и что это на самом деле значит. Никому не понравится, что в него влюбился лучший друг.       — Уже всё в порядке, — мигом успокоившийся Вовка уже вытирал лицо бумажным полотенцем. — А на счёт того, что ты сказал, конечно, я тебя не осуждаю. Дело житейское. Да и что в этом может быть плохого? Пошли домой, а?       — Ага, — тупо согласился Гусь. У него всё в голове никак не укладывалось, насколько, оказывается, у его друга широкие взгляды. И к влюбленности в Эла спокойно отнёсся, и его участие в групповушке с близнецами не осуждает… Подумать только!       Всю ночь Вовке кошмары снились. Точнее, полночи. Потому что, первую половину времени он ревел и жалел себя. Самому стыдно. А на следующий день он пошёл жаловаться на жизнь Зойке. Она — девка без сантиментов, враз ему мозги на место вправит.       — У-у, как всё запущено… — протянула Кукушкина. — Какое счастье, что Светлова лесбиянкой оказалась! Заметь, не только для меня счастье. Прежде всего, для неё самой.       — А причём здесь Майка-то? — не понял Корольков. То, что все Зойкины разговоры рано или поздно упираются в светлый Майин образ, он уже привык. Но вот так сразу?..       — А чего тут непонятного? — удивилась Зоя. — Была бы Майя по мальчикам, страдала бы сейчас так же как твой Макар по Сыроежкину и его клону. Гусев ещё долго продержался, я думала он сразу с обоими замутит. Только это бесполезно всё, между близнецами, которые трахаются влезть невозможно. Разве что в буквальном смысле, «паровозиком», — хихикнула Кукушкина.       — Вечно ты всё опошлишь, Зоя, — Вова кисло улыбнулся скабрезной шутке подруги.       — А что такого? Наверняка ж они тройничок-то устраивали. Хотя бы раз, — пожала плечами Зоя. — Но всё равно, Макара жалко — так вляпаться, так вляпаться! — качала головой Кукушкина. И тон у неё теперь был совершенно серьёзный.       — А меня тебе не жалко? — обиделся Корольков.       — Нисколечко. Ты из тех, за кем голубые мужики, особенно с деньгами, толпами бегают. Выбирать запаришься. Если, конечно, в крупный город уедешь.       — Я Макара люблю, — обречённо вздохнул Вова, — а ты мне каких-то теоретических папиков сватаешь.       — Да знаю я. Но по факту он в тебе нуждается гораздо больше, чем ты в нём. Но пока живы эти гаврики, а жить они будут ещё долго, потому что молодые и здоровые, о Макаре, как о любовнике забудь. Встречайся с парнями, устраивай свою жизнь.       Вовка сам когда-то давал такой совет Гусеву. Только Макару помогло это мало. Несмотря на обилие сексуальных партнёров, он не только Серёгу своего не забыл, но ещё и в двойника его втрескался. С тем же самым результатом. Потому что как же иначе? Сыроежкин с Громовым как были патологически зациклены друг на друге, так и остались. И со временем всё больше стали напоминать сиамских близнецов, имеющих общие жизненно важные органы. А уж как Сыроежкин загибался здесь без своего робота, это отдельная песня. «Бедный Макар, — подумал Вовка, — действительно, вляпался».       «Но в одном Зоя права — надо перебираться в Москву», — сказал себе Корольков и принялся шерстить сайты московских ВУЗов.

***

      Даже удивительно, насколько точно Кукушкина наванговала (или в её случае накуковала?) Вовкину судьбу в столице.       Умный Вова, набрал почти максимум баллов на ЕГЭ и поступил в МГУ на экономический факультет. Поселился в общаге и стал потихоньку вливаться в студенческую жизнь. Новые знакомства, высокий ритм жизни, оторванность от родных и от старых друзей подняли уровень стресса в Вовкиной жизни выше привычного. Он с трудом адаптировался к новому укладу и даже не помышлял пока искать себе приключений. Они сами его нашли. В лице одного из преподавателей кафедры мировой экономики.       Уж каким образом сорокапятилетний доцент Марк Семёнович Гусман среди всех студентов вычислил «своего», Вова мог только гадать. Но после третьей же лекции, которую он, кстати, у них читать и не должен был — заменял заболевшую преподавательницу — Вову пригласили на свидание.       — Молодой человек, вы, я вижу всерьёз интересуетесь предметом, — Марк остановил Королькова, который самым последним покидал аудиторию. — К сожалению, больше я у вас читать не буду — выходит ваш преподаватель. Но, если вы хотите, мы можем обсудить некоторые моменты, которые, возможно, я не достаточно ясно изложил, в более спокойной обстановке.       Секунд пять Вовка тупо пялился на преподавателя, а потом до него дошло.       — Можем, — энергично закивал головой Корольков. — Меня Вова зовут, — и протянул Марку Семёновичу руку.       Дело было в том, что Марк Семёнович был удивительно похож на Макара. Высокий, широкоплечий, с подтянутой, несмотря на возраст, спортивной фигурой и копной огненно-рыжих волос, слегка тронутых сединой. Даже чертами лица он сильно напоминал Вовке его первую и на данный момент единственную любовь. «Наверное, именно так и будет выглядеть Гусев лет через двадцать пять, — думал, глядя на преподавателя Корольков. — Вот бы мне довелось его таким увидеть, а ещё лучше быть с ним в это время!..»       Даже имена у препода и Гусева были созвучны: Марк — Макар. Вовка на первой же паре залип на нового лектора и жутко огорчался, что он у них временно. А тут вдруг его САМ куда-то там приглашает! Естественно, Вовка бегом побежал. Может, это — судьба? А на разницу в возрасте — плевать.       Свидание прошло замечательно, Марк ещё больше очаровал неискушенного в вопросах любви, отношений и экономической теории, Королькова. Из ресторана парочка плавно переместилась к дважды разведённому доценту домой — в небольшую, модно обставленную студию в новом жилом комплексе. А там, после пары рюмок дорогого коньяка, Вовка уже и сам не понял, как оказался у Марка на коленях и взасос целовался с брутальным экономистом. Первый раз в жизни. А после, почти всю ночь постигал тонкости искусства мужской любви под руководством опытного наставника.       К концу первого курса Вова окончательно съехал из своей общаги. Жили они с Марком дружно, ответственный Корольков чем мог пытался помогать занятому на трёх работах, включая универ, Марку по хозяйству, а тот в свою очередь чуть ли не на руках его носил (а иногда и буквально носил — из постели до ванной, например), задаривал дорогими подарками, выгуливал в пафосных клубах, а под конец второго курса устроил к своему приятелю в контору подрабатывать. В деньгах Вова не нуждался от слова совсем, но Марк подумал, что брендовые шмотки, дорогие побрякушки и модные гаджеты — это хорошо, но мало. Обеспечить молодому любовнику, в котором он души не чаял, комфортный старт трудовой деятельности и карьерные перспективы куда важнее. И Вова неожиданно для себя нашел своё призвание. Приятель Марка владел сетевым изданием, основным направлением которого был обзор и анализ текущей ситуации на мировых рынках, а Вова, понемногу втянувшись в работу, понял, что в дальнейшем хотел бы заниматься именно финансовой журналистикой.       Стоит ли говорить, что к своему Марику (какая ирония, но именно так про себя Вовка всегда называл Гусева) Корольков испытывал самые искренние и теплые чувства. Какое-то время он даже лелеял надежду, что полюбит его так же как и Макара. Да что там! В самом начале своего романа Вова на полном серьёзе был уверен, что начинает забывать Гусева и действительно сможет испытывать к нему только дружеские чувства.       С Макаром они не прекращали общаться с момента переезда Королькова в Москву. Единственное, что теперь это общение полностью перешло в виртуальную плоскость. Гусев писал Королькову почти каждый день. В основном рассказывал про свои спортивные успехи и трудности и интересовался Вовкиными делами. На волне эйфории от своей начавшейся личной жизни Корольков даже иногда забывал вовремя отвечать другу. Макар тогда забрасывал его вопросами, всё ли у него хорошо и ничего ли не случилось. В общем, Зойка и тут права оказалась — Гусев отчаянно нуждался в своём друге.

***

      Все Вовкины иллюзии относительно излечения от своей давней безответной любви рухнули в один миг — когда на летних каникулах после первого курса он выбрался на три недели в родной город повидать родителей и встретился там с Макаром лично.       Они опять сидели в баре у Мика, а Вовка глядел на своего друга и не мог наглядеться. Он не сразу осознал, как оказывается скучал всё это время. Как бы он хотел быть с ним!       — Ну, а как твоя жизнь? — спросил Гусев, рассказав по просьбе Королькова в очередной раз о том, что им заинтересовался тренер Молодёжной сборной и, возможно, в этом году Макар будет участвовать в Чемпионате Мира.       — Да ты ж всё знаешь, — улыбнулся Вова, — ничего нового с тех пор не произошло.       — А как на личном фронте? — Макар всегда был уверен, что и в столице у Вовки отбоя не будет от девушек. Тем более, что выглядел теперь Корольков почти как кинозвезда — одежда, причёска, дорогие аксессуары. Откуда у него на всё это деньги Макар не спросил — постеснялся.       — Ну, — замялся Вова. Как не соврать Макару, но и не говорить при этом всей правды? — Я встречаюсь кое с кем.       — Поздравляю! Хоть у кого-то в личной жизни всё хорошо. А кто она? Тоже студентка? Местная?       — Э… знаешь… я боюсь сглазить. Но если мы и дальше не разбежимся я познакомлю тебя с… со своей пассией.       — Ну ты конспирологию развёл! — подивился Макар. — Она что, замужем?       — Нет, что ты. Я бы никогда не стал встречаться с несвободным человеком, — уклончиво пояснил Корольков. — А у тебя как? Ты с кем теперь?       — Да ни с кем, получается, — приуныл Гусев. — Мне и некогда особо. Вон, домой только на неделю выбрался. Тренировки, соревнования, учёба эта. Хоть и заочная, а всё равно время отнимает. Я теперь, наверно, тоже в Москве на какое-то время осяду, если со сборной выгорит.       Макару было немного стыдно перед принципиальным Вовой, который бы «никогда не стал встречаться с несвободным человеком», и о своей запутанной личной истории он предпочёл умолчать. Хотя точно знал, что Корольков бы ему и слова против не высказал. Вовка, однако, сразу понял, что друг темнит, и что-то у него не в порядке. Поэтому в ближайшее время решил нанести визит Зое.

***

      Зойка с Майкой, как и Гусь, учились заочно в Академии физкультуры и спорта. Заочно, потому что обе работали полный день, чтобы иметь возможность снимать жильё. В Москве, конечно, заработки выше и возможностей больше, но и аренда значительно дороже. Оптимальный вариант нашёлся в родном городе — маленькая однокомнатная квартирка в старом доме на первом этаже. Но зато до работы пятнадцать минут пешком. Работали, кстати, обе в одном из сетевых фастфудов. Смены у них были одновременно, так что девицы были счастливы проводить всё время вместе. Единственное, что омрачало их радость — почти все деньги съедала аренда. Кое-чем помогали Зойкины чадолюбивые родители, а вот семья Майи отказала ей в финансовой поддержке после того, как та имела глупость рассказать им о своих отношениях с подругой. Хочешь, мол, жить во грехе, дочка, живи. Но мы способствовать этому не будем.       Вовка, будучи в курсе дел подружек, заявился к ним с полными пакетами жратвы. Так чтоб и на посидеть хватило, и потом девчонкам экономия была. Благо, Марик звонил каждый день и всё порывался перевести своему мальчику ещё денег на карманные расходы. Вовка отнекивался, ему и так было неудобно, что он живёт за чужой счёт, но деньги ему всё равно переводили. Не возвращать же — обидится.       Зойка при встрече хлопала крыльями, оценивая новый Вовкин имидж и самодовольно повторяла:       — Я же говорила! Я же говорила! Без папика не останешься. А ты всё — «Макар, Макар»       — А как, кстати, Макар?       — Так ты же с ним сам встречался. Да и списываетесь вы каждый день.       — Знаешь, мне кажется, он что-то не договаривает. Он, вообще, только о хоккее со мной говорит и как мои дела спрашивает…       — Ах, вот оно что… — задумчиво протянула Зоя. — Ну так, слушай, расскажу под большим секретом. Спортивная карьера его пока, тьфу-тьфу, прёт в гору. Почему пока? Про травму его ты, конечно, помнишь. Так вот, нога у него периодически болит, так что он даже иногда обезболивающие на соревнованиях колет. Вроде бы пока всё нормально там, но, как знать, что дальше будет — первая же травма в этом месте — и на хоккее придётся ставить крест. Он поэтому все деньги, которые ему за победы выплачивают, копит. Надеется, что это поможет, если что со здоровьем случится. Ему ж ещё надо какой-то долг кому-то там отдать, он говорит, что сам не знает кому и что ты ему обещал рассказать. Ну, и чтоб на жизнь хватило… Если что, опять же. Тут я не поняла, честно.       — А… это я знаю, о чём он. А что у него в личном плане? Он, правда, один?       — Ха! Если бы! По мне, так уж лучше бы один был. Он с близнецами путается. Даже мужиков больше по интернету не снимает. Эти черти всю голову ему заглумили и нервы все истрепали. Особенно этот, гадёныш…       — Кто? — только и смог выдавить из себя Вова.       — Известно, кто. СирОжа. Ты с ними совсем не общаешься?       — Ну… переписываемся… изредка. Эл тоже в МГУ, на заочном. Что-то с кибернетикой связано. А Серёжа, я даже и не помню где.       — В Бауманке он, — подала голос молчавшая до этого Майка. — Подъёмно-транспортными механизмами заниматься будет. Его Эл каким-то чудом на экзамены натаскал, если ты помнишь, так что он на бюджет прошёл.       — А программу-то он тянет? — удивился Корольков.       — Ну, как-то тянет. Опять же благодаря Элу всё. Иначе бы не смог.       — Эл его муштрует как может, — продолжила Зоя. — А Серёжа как был разгильдяем, так и остался. Да и вообще, наука и техника — не его это. Ему бы песенки петь…       — Так, а что там у них с Макаром-то? Они чего, втроём что-ли? — испугался Вовка.       — Не совсем втроём. По очереди. Близнецы скандалят часто, ругаются. Эл на него давит, Серёжа взбрыкивает. Потом мирятся конечно. Эти же извращенцы друг без дружки не могут. Это даже я понимаю. Только нет, чтобы сидеть тихо в своей шикарной московской хате. Кстати, ты их студию видел? В каком-то элитном комплексе, панорамные окна на двадцать-хрен-знает-каком этаже, парк кругом, территория закрытая. Макар фотки показывал. Обстановка новомодная…       — Так Макар в Москве был? — расстроился Вовка. — А ко мне не зашёл. В смысле не позвонил, мы бы пересеклись где-нибудь…       — Да успокойся ты, он туда на несколько часов только ездит. И редко очень — он же занят постоянно.       — А откуда у них такие деньги — дорогую квартиру снимать? — полюбопытствовал Вова.       — Почему снимать? Её профессор своему Элеку купил. Эл собственник у нас. Живёт там, естественно, с Серёжей. И Эл ещё работает, кстати, удалённо. Так что, можно сказать, он этого оболтуса ещё и содержит. Серёжиных-то доходов от сдачи здешней квартирки на столичную жизнь не хватает, — съязвила Кукушкина.       — Ты про Макара хотела… — робко напомнил девушке Корольков.       — Ах, да. Так ездят они сюда по очереди, а иногда Макар в Москву.       — Зачем? — не сразу сообразил Вова.       — Вова, ну ты же большой мальчик, а такие вопросы задаёшь, — укоризненно посмотрела на него Зоя. — Трахаться. Зачем же ещё?

***

      Собственно, из-за этого и вышел у Сыроежкина с Электроником первый серьёзный скандал.       Серёжа честно пытался забыть своего друга, учился, занимался хозяйством наравне с Элом и изо всех сил изображал из себя примерного любовника. А однажды не выдержал, сорвался — написал Гусеву, что скучает, забыть его не может и очень хочет увидеть. Гусев по чистой случайности был в этот день дома, один и совершенно свободен. «Приезжай», — написал он. И Серёжа даже до института своего не доехал (дело утром было). Сел на поезд и уже через час стоял перед дверями квартиры Гусевых. Макар открыл ему, а Сыроежкин ни слова не говоря, обнял Гуся за шею и впился в его губы поцелуем. Они даже до комнаты не дошли, так в прихожей у стеночки и сношались. Не раздеваясь практически. Потом, конечно, и в душ сходили, и в кровать улеглись. Но первый раз Серёжа только джинсы свои с трусами приспустить успел — Гусь его взял даже без смазки, слюной обошёлся.       Вернулся домой Сыроежкин не так уж и поздно, через пару часов после окончания своих пар. Но Электроник сразу заподозрил неладное — телефон-то у Серёжи весь день выключен был. Стал выпытывать что да как, Серёжа что-то невнятное про пробки врал, что в кафе зашёл, в общем, Эл ему ни на гран не поверил. Но предъявить-то нечего. Только с той поры контроль за своим возлюбленным он усилил. Отчёта требовал, чуть ли не поминутного, где был и что делал, местоположение по телефону смотрел. С одногруппниками выпивать запретил. Ну, последнее, может и правильно, потому что меры в выпивке Серёжа не знал абсолютно.       Слово за слово, а поругались они в итоге знатно. Гадостей друг другу наговорили — на десять лет вперёд хватит. Сыроежкин в порыве чувств дверью хлопнул и ушёл. Телефон с собой не взял. Элек позлился на него час-другой-третий… и забеспокоился. А когда Серёжа ночевать не пришёл, то и вовсе распсиховался. Куда звонить? Что делать? В больницы рано ещё — сведений нет… В полицию тоже. Мигом вспомнился давний кошмар, когда в самом начале их знакомства Серёжа неделю на улице жил по вине Электроника. И опять он облажался. А всё потому, что снова возомнил себя человеком, да ещё с чего-то взял, что лучше Серёжи и может ему указывать и контролировать. Никакой он не человек, а машина. А место машины известно где — в обслуге у человека. Электроник накрутил себя до такой степени, что даже не услышал звук поворачивающегося в дверном замке ключа. Он сидел на полу рядом с входной дверью неподвижно почти сутки. Временами его трясло, а иногда он впадал в оцепенение.       Когда дверь открылась, и на пороге показался Серёжа, Элек осознав, что его любимый вернулся, как был на полу, так и подполз к Сыроежкину, обнял его голени и, не решаясь даже поднять на него глаза, шептал «Прости меня, прости меня, прости меня…»       Серёжа испугался — Эл был в ужасном состоянии, его трясло, лицо всё опухло, хотя слёз не было, он без конца повторял это несчастное «Прости меня», даже с пола не хотел подниматься, так и ползал за Сыроежкиным на коленях. С большим трудом Серёжа усадил его на диван рядом с собой, на Серёжины успокаивающие слова он не реагировал, правда и сам замолчал, только вжимался всем телом в своего близнеца и крупно дрожал. Наверное, час они так просидели. Элек наконец успокоился, дрожать перестал и… заснул. Только хватку свою так и не ослабил — пришлось Серёже рядом лечь, ждать пока он проснётся.       Стыдно Сыроежкину было, не передать как. Тем более, что пока Элек тут без него с ума сходил, сам он вовсе не по улицам шатался. Выйдя из дома он дошёл до ближайшей библиотеки залез там в интернет и написал Гусю, свободен ли он и может ли его принять. Оказалось, свободен, ждёт. Ну, Гусь всегда его ждёт, не может по-другому. Бумажник у Серёжи в куртке был, поэтому он просто взял такси и приехал в родной город. На этот раз с Макаром они даже поговорили, когда у Серёжи рот свободен стал. Гусев на его жалобы на жизнь и на Эла только вздохнул — Сыроега из тех, кто действительно нуждается в контроле и твёрдой руке. Электроника он не осуждал. Жаль, только, что рука у Эла недостаточно твёрдая. Андроид и сам по себе существо мягкое и ранимое, в этом Макар тоже был уверен.       После всего произошедшего близнецы вроде бы помирились. Электроник явно Серёжину жизнь теперь не контролировал, а Сыроежкин вёл себя более менее прилично. Только идиллия не долго длилась. Месяц-другой, и Серёжа опять вразнос пошёл — пьянки-гулянки с одногруппниками, полный завал по учёбе, по дому тоже никакой помощи («Эл, ну ты же всё равно дома целый день сидишь, вот и уберёшься»). И Эл в перерывах между своей работой и какой-никакой учёбой, ходил по магазинам, готовил, убирался, учился за Сыроежкина (ну, это не привыкать) и слово поперёк не говорил. Боялся, что Серёжа опять психанёт и уйдёт из дома. А с пьянок он его теперь встречал (даже машину купил специально для этих целей на кровно заработанные), потому что сам добраться до дому Серёжа был не в состоянии. В общем, идеальная такая жена, вот в кого превратился Электроник. С той только разницей, что верхнюю позицию в постели тоже он занимал. Потому, что актив из Сыроежкина со временем стал совсем неважный.       Тяжело было Элеку, он был подавлен, если не сказать — раздавлен. Морально, разумеется. В отличие от Серёжи, Эл варился в собственном соку — работа из дома, обучение — заочное, профессор далеко. Кроме Серёжи в Москве только Вова Корольков. Но с Вовкой они настолько близкими друзьями не были, чтобы в жилетку друг другу плакаться.       «Вот ведь засада, — думал Электроник, — с Серёжей жить — как на Американских горках кататься. То взмываешь на вершину блаженства и готов сам себе завидовать, то резко погружается в пучины ада. То вдруг оказываешься в мертвой петле и вообще не понимаешь — тебе так хорошо, что даже больно, или ты уже настолько привык к боли, что начал получать от неё удовольствие?» А без Серёжи — и вовсе никакой жизни. Кто может понять Электроника? Только один человек. И Элек написал Гусеву.       «Здравствуй, Макар. На каникулах Серёжа уезжает на неделю в Питер к отцу. Если ты сможешь выкроить для меня несколько часов своего времени, приезжай. Благодарю заранее».       Ответ пришёл через полчаса: «Буду в четверг утром. Жди».

***

      Современная новостройка, красивое место, дизайнерский ремонт и такой несчастный Эл посреди этого великолепия. У Макара даже сердце защемило.       — Ну, чего ты, Эл, ну? — Гусев гладил по спине прижавшегося к нему Элека и легко целовал в блондинистые вихры. Эл ответить не мог, только всхлипывал и крепче цеплялся руками за плечи Макара. Стоять так было неудобно, и Макар, подхватив Эла на руки, перебазировался с ним на кровать. Манёвр успеха не принёс — Элек всё также отказывался объяснять суть своей проблемы и отцепляться от Макара. Наоборот, он обхватил Гусева всеми конечностями и повалил рядом с собой.       — Люби меня, пожалуйста, — прошептал он срывающимся голосом. Ну как такому откажешь? Вот и Макар не смог — нежно, насколько мог, «вылюбил» няшку-андроида. Эл в конце даже выпускать его из себя не хотел, так и лежали они как собачки в сцепке, пока Макар снова готов не был. Теперь он уже с Элеком сантименты не разводил — оттрахал со всей страстью. Только тогда Электроник немного расслабился и смог, наконец, рассказать о том, что, а вернее, кто его мучает.       Макар послушал, подумал, вспомнил, в каком состоянии к нему Серёга в последние разы являлся, и поинтересовался:       — Он у врача давно был?       — У врача? — не понял Эл. — Он разве болен?       — Ну, вроде как не очень здоров. Он же тут на учёте состоял в ПНД, забыл?       — Ох! — схватился за голову Эл. — Я так старался не вспоминать о том… случае, что и правда… забыл. А я ведь никакую важную информацию в принципе забыть не могу. Она вся записывается… там, — указал он куда-то в область затылка.       — Эл, перестань относиться к себе как к машине, — строго сказал Макар. — Люди забывают то, что не хотят помнить. Это нормально. Но Серёге надо к доктору, может, таблетки какие пропишет.       — Так получается, я зря на него жалуюсь… — опять расстроился Электроник. — Он так ведёт себя, потому что болен, а я…       — Не оправдывай его. Серьёзного у него всё равно ничего нет, а дурной характер не лечится — его воспитывать нужно. Но, может, с таблетками Серёга будет поспокойнее…       — Да, наверное… ты… прав… А скажи… ах… Серёжа… был с тобой… недавно?       — Чёрт! Эл, а больше ты… ничего не можешь сказать, прыгая на моём члене?       — Подрочи мне, Марик!       — Ну так был? — Эл только что кончил, но с члена слезать не торопился.       — Был. Что у тебя за мысли вообще во время секса?! — Гусь резко двинул бёдрами вверх, вызвав тихий вскрик своего партнёра.       — Мне это важно. Я ревную.       — Кого к кому?       — Серёжу. К тебе. Не хочу, чтоб ты его трахал.       — Прости, но если он опять придёт, боюсь, я не смогу ему отказать.       — Ты можешь пользоваться мной. Мы ведь похожи. Какая тебе разница? — Электроник наконец-то выпустил из себя Макара и лёг рядом.       — Малыш-андроид, — тихо засмеялся Гусь, обнимая Электроника. — Себя-то хоть не обманывай. Ты просто хочешь иногда быть снизу. Твоей маленькой попочке нравится мой член, вот и всё, — он похлопал Эла по влажным ягодицам. — Но не огорчайся, когда я свободен, я всегда к твоим услугам.       — Но Серёжу всё равно не трахай, — обиженно сопел Макару в подмышку Элек.       — Я люблю его, — печально вздохнул Гусев. — Ничего с этим не могу поделать.       — А меня любишь? — поднял глаза Электроник.       — И тебя люблю. Но по-другому. Сложно объяснить.       — Может, мы могли бы жить втроём?..       — Нет, Эл. Не смогли бы… Я бы ревновал. Да и ты тоже. Про Сыроегу уж и не говорю… Не, не вышло бы. Никак. Да и не нужен вам с Серёжей никто, по большому счёту… — Макар тяжело сглотнул подступивший к горлу комок.

***

      — Зоя, выпей со мной! Привет, Май, — Макар появился на пороге квартирки девушек с видом врубелевского Демона, для которого все радости земного бытия остались в прошлом. В руке он держал бутылку коньяка.       — Ты ж не пьёшь…       — Не пью, — кивнул головой Гусь. — Но сегодня буду.       И следующие три часа Кукушкина со Светловой открыв рты выслушивали душещипательную историю несчастной любви Макара Гусева к Сергею Сыроежкину и его двойнику Электронику. Даже коньяк весь выдули — Гусь как был с одним бокалом, так с ним весь вечер и просидел. Ему выговориться надо было.       — Да. Бедный Марик, — сказала Зоя после ухода Гусева.       — Бедный, — согласилась Майя. — Хорошо, что я — не он, — глубокомысленно добавила Светлова и уселась к Зойке на колени, демонстрировать последнее утверждение наглядно.

***

      С тех пор мало что изменилось. Близнецы всё также трепали друг другу нервы, но уже реже и менее интенсивно. Потому что Электроник шантажом и угрозами отвёл-таки Сыроежкина к психотерапевту. Тот поставил его на учёт, выписал лекарства и определил график посещений. А чтобы Серёжа не думал соскочить, Эл обещал в конце курса лечения купить ему байк. Как у Мика. Ну, почти. Что поделать — Серёжа — в чём-то большой ребёнок, вот и методы воздействия на него соответствующие. Электроник с этим фактом смирился. Сыроежкин уже давно стал частью его самого и, какими бы порой болезненными ни были их отношения, своего существования без любви близнеца, в любых её проявлениях, Эл не представлял. То же можно было сказать и о Серёже.       Только вот снимать стресс после собственных разборок, что один, что второй предпочитали в постели у Гусева. Причём, каждый из близнецов догадывался, куда периодически отлучается любовник (да что там догадывался? Знал — Гусев от них в общем-то этого и не скрывал), но протестовать не решался. Макар каким-то непонятным образом помогал сохранять их маленькой семье хрупкое равновесие.       А вот Гусеву было по-настоящему хреново. Он и был с Серёжей, и в то же время как будто без него. С Серёгой ему тяжело было, а без него ещё хуже. А тут ещё Элек. Малыш-андроид, как его привык называть Макар. Гусев не знал, что на самом деле чувствует к Электронику. Симпатию, желание заботиться, нежность… Любовь? Возможно. Они могли бы стать хорошими друзьями. Но Эл дружить без секса не умел, а Макар не отказывался — он ведь по сути был одинок.       Зато Макара включили в сборную России! Нет худа без добра, как говорится.       У кого всё было хорошо, так это у девчонок. Вот, что значит рай и в шалаше. Майка с Зойкой жили дружно, их всё устраивало. Единственное, Майя время от времени заикалась о детях. Потом, когда отучатся и трудоустроятся. Зойка на это вздыхала — это значит, ей придется искать денежную работу, пока подруга в декрете будет. Но это не такая уж большая проблема. Дети для пары женщин это вполне осуществимая мечта.       Вовка учился, работал и делал большие успехи на ниве финансовой журналистики, став главным редактором раздела, посвященного фондовым рынкам, и раз в неделю выпускал большой аналитический обзор. Своему избраннику хранил исключительную верность, но по Макару вздыхать не перестал. Всё так же тесно общался с ним по сети и при случае лично. И ещё Кукушкина по его просьбе, если узнавала о жизни Гуся что-то новое, всё в подробностях докладывала Королькову.       Итого, вся теплая компашка бывших одноклассников благополучно дожила до получения дипломов и плавно влилась в ряды трудящихся.       Только вот взрослая жизнь в большинстве случаев далеко не праздник. И первым это ощутил на своей шкуре Макар Гусев.