Условие

- Ты можешь идти, - делая акцент на первом слове, жёстко произносит Слава. - Вали отсюда! Светло ловит вопросительный взгляд Вани и кивает, и Славу так бесит их зрительный контакт, что он передать не может. - Если что звони, - Ваня натягивает капюшон толстовки и скрывается за углом дома. Славе хочется сказать ему какую-то колкость в спину, но из последних сил удаётся сдержаться. Это сейчас вообще не главное. - Ну так что? Почему ты с ним? И при чём тут Мирон? Ваня долго молчит, и Слава понимает, что тот пытается придумать более-менее убедительную ложь, поэтому сразу предостерегает: - Если я почувствую, что ты мне врёшь, то я тебя слушать больше вообще не буду. Поэтому хорошенько подумай пожалуйста, прежде чем что-то мне сказать. - Я и не собирался тебе врать. - Ага, ну конечно. То не этим ты занимался всё это время. На лице Вани ни один мускул не дёргается. - Слушай, не надо меня ни в чём обвинять. Ты сам ушёл с головой в сам знаешь кого. И я тебе претензий не предъявлял, что ты перестал со мной тусить. Напомнить, сколько раз в неделю мы с тобой виделись? Даже в универе ты предпочитал мне его компанию. Слава хмурится. Он не хочет вспоминать то время. С Ваней он тогда и правда перекидывался парой слов на занятиях и даже не хотел замечать, что что-то изменилось в их отношениях. Сейчас он это чётко осознаёт, и понимает, что Ване было нелегко. Его лучший друг с каждым днём всё сильнее отдалялся, да еще и проводил всё своё время с человеком, которого Светло видел насквозь и знал, что всё это закончится очень херово. Ваня редко ошибался, и этот случай не стал исключением. - Прости, я знаю, что я был плохим другом тогда. Мне очень жаль. - Хватит, ты ни в чём не виноват. Я забыл об этом. Всё это время я был с тобой рядом и поддерживал. Поэтому пожалуйста, если тебя не затруднит, сделай мне одолжение, не разговаривай больше так с Ваней. Он охуенный человек и я не буду слушать оскорбления в его сторону, я предупреждаю сразу. В этом весь Светло. Сколько времени Слава его знает, столько помнит, что он всегда защищал близких людей. Он никогда не был равнодушным, никогда не отходил в сторону, когда речь шла о людях, которых он любил. Ваня был готов влезть в любую передрягу и никогда не оставлял, если было хуёво. Так уж сложилось, что в жизни Славы хуёво было почти всегда. Это слово буквально стало синонимом его жизни. И каждый раз, когда было хуёво, Ваня был рядом. Даже если это означало, что нужно было пойти на риск, принять удар за другого. - У вас с ним серьёзно? – спрашивает Слава, не скрывая искреннего интереса, но в его голосе звучит нечто большее, чем просто любопытство. Вопрос кажется важным, хотя и не совсем осознанным. В его глазах на миг мелькает напряжение, которое он пытается скрыть. - Да, серьёзно, – лицо Вани становится немного мягче, глаза слегка прищуриваются, когда он говорит эти слова. - Я испытываю к нему чувства и не хочу это терять. Слава ощущает, как сердце пропускает удар. Всё в нём замирает, и он осознаёт, что не просто пропустил какие-то события в жизни Вани - он был полностью слеп к тому, что происходило рядом. Всё это время, когда Ваня переживал свои первые важные чувства, Слава был сосредоточен исключительно на себе, на своих страданиях. И вот теперь, в этот момент, он понимает, как много потерял, как много не увидел. Ваня начал испытывать чувства, потом понял, что влюблён, потом был первый поцелуй. Слава не знает точного порядка этих событий, и это не имеет значения. Всё это было важным и личным моментом для Вани, а Слава не присутствовал. Он был настолько поглощён своей болью, своими переживаниями, что не заметил, как его лучший друг шагал в новую фазу своей жизни. Ваня рос, менялся, ощущал на себе целый спектр эмоций, о которых Слава не знал. Слава чувствует вину, её тяжесть давит на грудь, словно что-то колом встало в горле. Он не был рядом, когда это было нужно. Когда Ваня нуждался в поддержке, в слове, в совете - Слава был далеко, закрытый в своём мире. Не видел ничего вокруг, лишь думал о том, как несчастен, как будто он единственный человек на свете, которому не повезло связаться с уёбком. Он чувствует, как в нём растёт новое понимание: больше нельзя оставаться в стороне. Больше не будет той безразличной дистанции, которую он выстроил вокруг себя. Он не может вернуть прошлое, но он может стать тем другом, которого Ваня заслуживает. - Судя по тому, что я услышал, вы уже живёте вместе? Ваня слегка улыбается, и эта улыбка словно подтверждает всё, о чём Слава не успел догадаться. Он вдруг понимает: эта искренняя улыбка и есть ответ на его вопрос. Слава не может не почувствовать, как для него важно это открытие. Он знал, что Ваня что-то скрывает, но эта маленькая деталь - это не просто подробность, а признание, которое что-то меняет. Когда он так неожиданно увидел их вдвоём, он думал лишь о том, что Ваня врал ему и бесился из-за того, что не может понять, что здесь вообще происходит. Но ведь он даже сразу внимания не обратил на то, как Ваня себя вёл. Как он разговаривал со своим парнем, как касался его и целовал. Это странно - осознавать, что Ваня, которого он знает столько лет, никогда не был таким. Слава не может вспомнить, когда последний раз видел своего друга таким влюблённым. Это открытие накатывает на него как водопад, и он не может поверить, что так долго был слеп. - Я не знаю, можно ли это так назвать, - наконец отвечает Ваня, его голос вдруг становится мягким, полным той самой уверенности, о которой он, возможно, и сам не подозревает. – Но я часто ночую у Вани, и мы проводим вместе почти всё свободное время. Слава кивает. Он испытывает смешанные чувства. После последнего случая Слава понял, что, наверное, в людях он разбирается просто отвратительно, и судить никого больше не хочет. Но есть в Ване что-то такое, что настораживает его. - Я знаю, о чём ты думаешь. Не давай этому кретину всё еще влиять на тебя. Всё, что он говорил о Ване, можно смело делить на ноль. - Ты уверен? - Да, я уверен. Слава не хочет спорить. Для приличия надо бы спросить ещё кучу всего, но он и так долго терпит, поэтому решает, что времени будет достаточно для этого позже: - Что там по поводу Мирона? Какое он имеет отношение ко всему этому? Слава старается говорить абсолютно равнодушным голосом, потому что знает, какой Ваня проницательный и как он умеет подмечать мелочи. Славу теперь рядом с Мироном он наблюдал часто и всегда смотрел на это как-то неопределенно. Карелин ни разу так и не смог понять, как правильно трактовать этот взгляд. Но теперь выясняется, что Ваня, вообще-то, стал боготворить лучшего друга Мирона, и, вероятно, Мирон уже не на последнем месте в списке Вани. Это радует. Слава не знает почему, но ему хочется, чтобы Ваня хорошо относился к Мирону. - Я хочу заранее сказать, что я помог Мирону не из-за Вани, а из-за тебя. Я увидел в нём того, кому действительно не всё равно. - На что? - На тебя. Слава думает, что ослышался. - В каком смысле? - Ты ему очень нравишься. Сначала Слава смотрит абсолютно недоверчиво, потом легко улыбается, а потом его пробирает на смех. Ему искренне смешно от того, что он услышал. Звучит как полная чушь. Слава знает, что такое испытывать симпатию к другому человеку. Он абсолютно точно может сказать, что был влюблён в Дениса, хотел проводить с ним больше времени, хотел целовать его и обнимать, говорить всякую слащавую чушь. И уж точно у него не было мысли принудить Дениса встать на колени и отсосать ему член. Он замолкает лишь тогда, когда замечает Ванин взгляд. Тот стоит, положив руки в карманы куртки, и смотрит на Славу, как на полного идиота. - Ты успокоился? Или мне стоит принести тебе таблетки? - язвит Ваня. И Славе даже становится интересно играть в эту игру. - Почему этот факт не должен меня смешить? - Потому что в этом нет ничего смешного? Что конкретно тебя забавляет? Он вертится вокруг тебя последний месяц, часто с учёбой помогает, ты с ним чатишься целыми днями, он позвал тебя на свою вечеринку, очевидно, чтобы провести с тобой время. Какой из этих пунктов тебя наталкивает на мысль, что на факт, что ты ему нравишься, надо отреагировать именно смехом, а не "ой, так это было и так очевидно"? Ваня злится, Слава это видит. В голосе друга слышатся нотки раздражения и Карелин всё понимает. Ваня просто ничего не знает. Конечно, не знает. Если бы Ваня знал, Мирон уже был бы закопан где-то на пустыре за городом. - Как ты помог ему? - Мне может прилететь за это, так что я хочу сказать сразу. Не бей по лицу пожалуйста, у меня всё-таки сейчас цветочно-букетный период, не хочу плохо выглядеть. - Ваня. - Когда он в первый раз застал нас с Ваней, я охерел пиздец. Понятия не имел какой он человек и что от него ожидать, хотя Ваня говорил мне, что не так страшен чёрт, как его малюют. По итогу так и оказалось. Он довольно быстро отошёл от шока и вообще сказал, что в восторге с выбора друга. Только потом я понял, что это был корыстный восторг. Он буквально в первые несколько минут сказал мне, что сходит с ума по тебе уже много месяцев и ему нужна моя помощь. Слова "сходит с ума много месяцев" вообще не вписываются в образ Мирона и Слава думает, что Ваня сильно преувеличивает, хотя это на него не похоже. Ваня может сгладить углы, сказать помягче, но не преувеличить. Либо Ваня начал меняться, вступив в отношения, либо Мирон действительно так и сказал. - Ты тогда еще не совсем отошёл, и я попросил его не форсировать события. Он не стал спорить, но спрашивал о тебе при каждом удобном случае, видел твоё состояние и всё не мог успокоиться. - Ты что, рассказал ему про Дениса? - голос Славы звучит громче, чем он хотел бы и реакция Вани не заставляет себя ждать. - Конечно нет. - со злостью отвечает он. - Разумеется, он пытался выяснить, но я лишь говорил, что он узнает это только от тебя, если ты сам захочешь. Я ему говорил об этом несколько раз, потому что он каждый раз будто забывал и снова спрашивал, почему ты такой подавленный. Слава представляет себе эту картину. Мирон смотрит на него, гадает, что случилось и хочет помочь. А потом использует объект влечения в личных целях. И у Славы это абсолютно не вяжется. По рассказам Вани Мирон чуть ли не принц на белом коне, внимательный, переживающий, но если вспомнить тот вечер в его квартире, он был совсем другим. Да, он хотел поцеловать Славу до процесса и поцеловал сразу после. Он просил остаться, и его голос звучал немного грустно, когда Слава отказал. Но еще он был нахальным, и смотрел так, как Слава ненавидит. - Не сказать, что я до конца доверял ему, но предложил поговорить с твоим папой, и по итогу всё вышло. Ты ничего не заподозрил. Слава лишь хмыкает. - Да, отличный план. Заставить меня сходить с ума от безысходности, а потом просить помощи у абсолютно чужого человека. А как ты изображал участие и переживание. Прямо актёр. - Ты хочешь спросить, стыдно мне или нет? Я тебе скажу, что нет, потому что ты очень изменился с того момента. Я увидел, как вы поладили и меня это радовало. Ты был самим собой рядом с ним, и даже если бы я не знал, с какой целью Мирон трётся рядом с тобой, я бы всё равно заметил, как ты смотришь на него, потому что это было слишком очевидно, ясно? - Я никак на него не смотрю. Взгляд Вани недоверчивый, но Славе абсолютно плевать. Он не хочет больше ничего не слушать. Сначала его поимели морально, потом физически, и теперь он опять должен лезть в это болото чувств? Он только вылез оттуда, только начал вновь радоваться жизни, и пусть Мирон в этом и правда помог, это неважно. - Почему ты не хочешь признать очевидное? Мирон тебе нравится, я это точно знаю. - Пусть нравится, окей, - Слава не хочет врать другу хотя бы в этом. - Но я не собираюсь и не хочу ему доверять. - Мирону? Ты серьёзно? Слава знает прекрасный ответ на это непонимание Вани, но молчит. Это абсолютно бессмысленно и тупо. Ваня счастлив сейчас и он не хочет грузить его такой информацией. Это останется между ним и Мироном и они разберутся сами. - Почему, я не понимаю? - Потому что я так хочу. - Это полный бред. Этот ответ - словно последний щит. Слава понимает, как устал за это вечер. Новая информация и её бессмысленный анализ легли на плечи тяжёлым грузом. Он хочет пойти домой и выпить горячий чай с мёдом. И, пожалуй, покурить охота. - Я больше не хочу это обсуждать сейчас. Я очень устал и хочу домой. - Какой домой? Тебя там ждут вообще-то. - Мне похуй. Скажи своему любимому Мирону, что я не смог прийти и что не хочу объяснять причины. - Ага, щас. Я не врал сейчас тебе и не собираюсь ему. Славу это дико бесит. - Ставишь меня и его на одну ступень уже? Вот это интересно. - Да, тебе и правда пора идти, начинаешь нести полную чушь. Я тебе позвоню завтра. Отдыхай. Ваня разворачивается и идёт к квартире Мирона. Слава ничего не говорит, только облегчённо вздыхает. Как хорошо, что этот разговор закончился.

***

Мирон звонит ровно в тот момент, когда Слава заходит в квартиру. Прошло меньше пятнадцати минут, быстро Ваня слил ему всё. Слава честно не хочет злиться на Светло, потому что знает, что Ваня ничего плохого не сделал, но не может ничего с собой поделать. Прямо сейчас он точно раздражён после разговора с другом. Ему хочется разобраться со всем этим завтра, но бегать тоже не вариант. Чем дольше он будет избегать Мирона, тем дольше тот будет его доставать. - Чего тебе? Мирон несколько секунд молчит, и Слава правда уже хочет нажать на "отбой", потому что конкретно сейчас это кажется слишком долго. - Ох, я даже не ожидал, что ты так сразу трубку возьмёшь. Но спасибо. - Пожалуйста. Это всё? - Давай поговорим. Я тебе всё объясню. - Я дома уже, можешь прикатывать. Слава сразу же отключается и идёт в спальню. Заваливается на кровать прямо в верхней одежде и крепко обнимает подушку. Чёрт, только пару дней назад поменял постельное белье. Слава был не то чтобы чистюлей, но пунктик про нахождение где-либо, кроме коридора, в верхней одежде присутствовал с самого детства. Мама не разрешала ему садится на кровать, если он не переодевал футболку, которая была на улице под курткой и пыль на неё вряд ли осела. Славе еще тогда это казалось очень нелогичным и один раз он даже попытался поспорить. Вот в чём смысл, если их постиранная одежда всегда сушилась на балконе и принимала на себя пыль улицы минимум часов десять? Мамин взгляд тогда ясно дал понять, что не надо искать логику, надо просто выполнять то, о чём тебя просят. С тех пор Слава не спорил. И так и перенял эту привычку. Ему хочется сейчас закрыть глаза и просто уснуть прямо вот так часов на двенадцать. Хочется поспать абсолютно спокойно, без снов и пробуждений, хочется полностью отключиться от всего мира ненадолго. Слава громко вздыхает в подушку и, сделав над собой усилие вселенских масштабов, встает. Снимает с себя верхнюю одежду и идёт в душ. Стоит под холодной струёй воды добрых минут пять и выходит с ванной комнаты, весь дрожа. Холод пробирает до костей и помимо футболки, он натягивает на себя еще и шерстяной свитер. Вспоминает, что где-то должны быть еще и носки, они шли в комплекте со свитером, Ваня дарил на прошлый новый год. Ему плевать, как глупо он будет выглядеть в этом, серьёзно. Может, и стоит так выглядеть, может, Мирон так быстрее отвалит от него. Слава не хочет обращать внимание на то, как проходятся мурашки по спине от этих мыслей. В дверь звонят, когда он планирует поменять постельное белье. - Чёрт, - тихо произносит. Он не уверен, что после разговора с Мироном у него останутся силы на это дело. - Привет. Когда Слава увидел в первый раз Мирона на пороге своей квартиры, тот выглядел совсем по-другому. Тогда он заявился с двумя пакетами на перевес, и Слава соврёт, если скажет, что ему не было приятно от внимания Мирона, когда он рассматривал их содержимое. Тогда Мирон выглядел самоуверенно, нахально улыбался, прижал Славу к стене, как только оказался внутри. Сейчас же Мирон выглядит застенчиво и его явно напрягает то, что Слава так долго не приглашает в квартиру. Он нервно скрещивает руки, взгляд избегает прямого контакта, а вся его поза будто кричит, как ему неуютно в этом моменте. - Заходи, - он наконец пропускает Мирона внутрь и закрывает за ним дверь. Он чувствует, что в воздухе висит напряжение и какое-то немое ожидание. Всё изменилось, и теперь ему нужно разбираться с тем, что происходит между ними. - Чай будешь? Мирон неопределенно кивает. - Тогда пойдём. Они идут на кухню и Слава набирает воду. Ставит чайник, достаёт стаканы. И почему когда он нервничает, всегда надо себя чем-то занять? Он спиной чувствует прожигающий взгляд Мирона и от этого начинает нервничать еще сильнее. Едва не роняет стакан на пол, благо, реакция его никогда не подводит. Чайник закипает невыносимо долго и Слава так и стоит спиной к Мирону. Тот не возражает и ничего не говорит, видимо, не хочет давить. Чёртов вечно понимающий Мирон. Слава боится пролить на себя кипяток, потому что его руки немного дрожат, но всё проходит хорошо и он кладёт стаканы на стол. - У меня чай только в пакетиках, если что. - Это неважно, Слав. Слышать своё имя из уст Мирона всё еще странно. Слава давно заметил, что Фёдоров вставляет в предложения его имя слишком часто. Сейчас же он понимает, что Мирону это, видимо, нравится. Слава против и за одновременно. Мирон так и не притрагивается к напитку, и это молчание между ними тянется, как вязкая субстанция, в которой каждый шаг дается с трудом. - Как тебе мой папа? - Неожиданный вопрос. Я не особо понял. Мы с ним общались от силы минут пять. - Ясно. - Ты ничего не сказал Ване. - А зачем? Отмудохал бы тебя, а потом еще и себя винил. Тебе и так досталось. Как скула, кстати? - Серьёзно? Тебя сейчас это интересует? - А не должно? - Нет, Слава, блять, не должно, - неожиданно злится Мирон. Его голос немного дрожит. - Я не хочу пить чай и спокойно тут сидеть с тобой. Я хочу, чтобы ты еще раз мне врезал, сказал, что я самый главный уёбок на свете, что ты ненавидишь меня и всё в таком духе. Покажи свои настоящие эмоции. - Я не испытываю никаких эмоций по отношению к тебе, - его слова звенят, как камни, падающие в бездну. Мирон не говорит ни слова, но его взгляд - это целый океан эмоций, которые Слава не может игнорировать. А Мирон, видимо, эмоции скрывать сегодня не планирует. Слава буквально физически ощущает его боль, видит, как кривится чужое лицо, обнажая ему все морщины. Уже через мгновение он одёргивает себя. Его должны волновать только собственные чувства и эмоции. - Твой язык тела говорил мне об обратном. - Ой, иди нахуй, - Славу в моменте так раздражает эта клишированная фраза. - Если у меня встаёт на телку, это не говорит о том, что я её люблю до гроба. У нас была сделка. Не знаю, с чего ты решил, что после отсоса у меня откроются чувства к тебе. Мирон кивает, улыбаясь уголками губ. Слава еще раз напоминает себе, что для него важны лишь собственные чувства и старается угомонить все внутренние противоречия. Но всё равно чувствует себя паршиво, потому что не хочет разговаривать грубо, но держать себя в руках тоже не особо получается. Мирон вертит в руках чайную ложку и рассматривает её так пристально, будто собирается запомнить каждую деталь. Он не поднимает взгляд и Славу это не очень устраивает. - Ты помолчать сюда пришёл? Мирон смотрит прямо в серые глаза и спрашивает: - Я тебе совсем не нравлюсь? Слава боялся этого вопроса. Он не хочет отвечать на него, потому что не хочет врать, но тешить самолюбие Мирона не хочет ещё больше. Он не будет ему говорить об этом. Не будет в красках описывать, как всё это время думал об их поцелуе, вернее, даже двух. Как вспоминал потемневшие от удовольствия глаза Мирона и как было даже приятно, что именно Слава этому поспособствовал, пусть он считал этот способ не совсем правильным. Всё это время Слава не мог взять в толк, почему Мирон тогда поцеловал его после всего, но сейчас всё стало на свои места. Мирон хотел поцеловать его уже давно, и тогда он тянулся к Славе еще до самого процесса, но Слава оттолкнул и выругался. Наверное, вышло слишком грубо. - Как с другом с тобой общаться было ничего так. Иногда даже прикольно. Но ничего больше. Я не хочу тебе доверять. - Так вот в чём проблема? Ты просто боишься довериться другому человеку, в этом всё дело? Я не знаю, что там у тебя произошло, но я видел твоё состояние и волновался за тебя. Я хотел тебе помочь, но не знал, как, и... Слава перебивает, потому что не готов всё это слушать сейчас: - Мне не очень интересно это, извини. Один раз я уже испытывал светлые чувства, а меня просто хотели поиметь. Но ничего не вышло. А у тебя вышло. Поздравляю. Мирон тут же сжимает губы и хмурится. - Я никогда не воспринимал это с такой стороны, ясно? Слава усмехается. - Ну конечно. - Если бы мне от тебя было нужно только это, зачем бы я сюда пришёл? Слава встаёт, резко отодвинув стул. Тот едва с грохотом не падает, Слава успевает схватить его в последний момент, и второй раз за вечер благодарит свою реакцию. Он снова возвращается к столешнице. Не хочет слушать и смотреть на Мирона. Спасибо, проходили. Мирона такое положение вещей абсолютно не устраивает, поэтому он встаёт сразу после Славы и подходит почти вплотную. Хватает Карелина за плечо и поворачивает к себе. Слава хочет возмутиться, что это за хватания неуместные, но не может. Мирон стоит слишком близко, почти впритык. Слава ощущает его дыхание, его тело, которое почти касается его. Это уже не просто разговор. Это столкновение двух людей, которые не могут друг друга понять, но не могут и отпустить. - Что, не хочешь смотреть правде в глаза? Или просто боишься? Встретился один мудак на пути и всё, теперь все такие? - Старая песня. - А твоя прям блещет новизной. Обжечься и больше никому не доверять. Очень дальновидно и очень умно. Слава не может не думать о том, как близко они стоят друг к другу, и даже воздух вокруг них доведён до предела. Он неосознанно двигается назад, но спина лишь сталкивается с холодным материалом и он стискивает зубы от неожиданной острой боли. Кажется, что всё вокруг теряет форму - напряжённость в воздухе, близость Мирона, его запах, всё это концентрируется в одном мгновении. Он чувствует, как Мирон не отходит, его дыхание ощущается у самого лица, и что-то давит на грудную клетку, словно его собственное тело противится этому моменту. Мирон вдруг достаёт телефон и поворачивает экран к Славе. - Смотри сюда. Голос Мирона становится всё увереннее. Слава видит на экране свои имя и фамилию. - И что это? - На дату заметки посмотри. Я создал ее тогда, когда узнал, как тебя зовут. А за два дня до этого я впервые увидел тебя в актовом зале. Я смотрел на тебя гребаных два часа и не мог перестать это делать. Ты запал мне в душу сразу же, понимаешь? И я пытался заговорить с тобой, много раз. Дай мне руку, - Мирон просит, но сразу же без разрешения аккуратно берет правую ладонь Славы в руки. Он чувствует, как кожа Мирона касается его, и Слава вдруг понимает, что всё это - больше, чем он себе представлял. А потом Мирон неожиданно целует маленькие шрамы на костяшках. Слава на секунду закрывает глаза и шумно вдыхает. - Мирон, что ты делаешь? Его слова звучат так тихо, что почти исчезают в воздухе. Чёрт. Мирон не собирается отпускать его ладонь и большим пальцем аккуратно гладит зажившие раны. - Я видел, как ты тогда разбил зеркало. И ты представить себе не можешь, как ужасно было видеть всю твою боль. Я так хотел помочь, но ты только наорал на меня. Слава даже не помнит этого, в памяти лишь всплывает какая-то моментная, еле заметная боль. Он вспоминает только пустоту и темноту в своей голове, когда пытался вырваться из этой ловушки собственной боли, но не помнит лиц людей, которые были рядом, только туман и глухую тяжесть. Слава пришёл в себя лишь в тот момент, когда какая-то девушка мягко говорила с ним и обрабатывала его руку. - Ты меня даже не заметил тогда, хотя сам жил в моей голове уже несколько месяцев. Я думал о тебе каждую минуту. Думал не о сексе с тобой, а о тебе, именно о тебе, понимаешь? Мирон всё продолжает говорить. Кажется, хочет высказать всё, что накопилось в нём за эти месяцы. - Знаешь, как я обрадовался, когда заметил, что Денис больше не крутится вокруг тебя? Я не знаю, что между вами было, но я ревновал до боли в груди. Потому что куда бы я не посмотрел - он всегда был рядом. В универе каждый раз около тебя, в соцсетях - везде он. Вся твоя жизнь крутилась вокруг него, а вся моя вокруг тебя. Денис исчез, неожиданно, я даже долго привыкнуть к этому не мог, когда не видел его рядом с тобой. Но ты ведь тоже стал другой. Ты изменился. И ты не представляешь, как я хотел тебе помочь. Мне было больно видеть, в каком ты состоянии. Тогда, в столовой, я не случайно встал именно рядом с тобой. Слава вспоминает тот диалог, и он, на самом деле, был таким тупым. - Я уже просил прощения за это, и мне правда... - начинает Слава, но сразу чувствует, как тупо звучат его слова. Он ведь и правда не мог тогда ничего изменить. Он злился, раздражался. Даже Ване доставалось за то, что мир вокруг казался чужим, далёким. Он не знал, как справиться с собой, всё больше замыкался, отдавая всем окружающим лишь осколки того, кем был раньше. - Дело не в этом, - перебивает Мирон. - Я тогда положил тебе в карман записку. Написал, что ты мне нравишься и что я хочу с тобой пообщаться. Я так носился с ней весь день, всё продумывал в голове, как незаметно тебе её подложить. Казалось, что она сможет мне помочь. Слава хмурится. Он хорошо помнит тот день, но никакой записки тогда точно не видел. И эта мысль заставляет его почувствовать нечто странное - чувство пустоты, будто что-то важное прошло мимо его внимания. Для него Мирон тогда был просто ещё одним человеком в потоке событий. - Я ничего не находил, - отрицает он. - Я знаю. Потому что ты её выкинул в мусорку прямо на моих глазах. Слава чувствует, как грудь сжимается, а взгляд, которому ещё недавно было всё равно, сейчас встречается со взглядом Мирона, полным боли и неизведанных желаний. Время словно замедляется, а воздух в комнате становится тяжелым. - Прости, я не помню этого. Я, наверное, не заметил её. Мне жаль. Славе и правда жаль. Если бы он прочитал ее тогда, может, всё сложилось бы по-другому. Ну, между ними. Возможно, они могли бы начать с маленьких шагов, с разговора, с чего-то непринуждённого. Могли бы узнавать друг друга, открывая каждый момент и шаг за шагом строя отношения, которые в какой-то момент могли бы стать чем-то большим. Могли бы, но теперь они там, где они есть. - Ты не виноват в этом. Но тогда я решил, что всё. Вселенная намекает мне на то, что с этим пора заканчивать. Пора признать, что ничего не выходит и ты каждый раз ускользаешь от меня. Я тогда почти твёрдо решил, что забуду о тебе. А вечером я застал наших с тобой друзей вместе. И тогда я понял, что твой Ваня может мне помочь. По итогу я поступил как мудак, я знаю. Мне так жаль, что я причинил тебе этим боль. Прости меня пожалуйста. Мирон берет руку Славы и прижимает к своей груди. Слава не любит, когда его касаются без предупреждения, но Мирон это делает так правильно, что он соврёт, если скажет, что это вызывает дискомфорт. Это не навязчиво, не резко, а просто... искренне. Мирон не ждёт согласия, не надеется на что-то взаимное, он просто открывается, и это ощущение заставляет Славу чувствовать себя одновременно уязвимым и потрясённым. - Моё сердце принадлежит тебе. Я тебе не вру и не собираюсь, слышишь? Больше всего я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни. Слава привык быть осторожным с чувствами. Время от времени он мог открыться Ване, рассказать о том, что беспокоит. Но всегда знал рамки. К Денису он испытывал чувства, но старался их скрывать, хотя Ваня и говорил, что все эмоции Славы читаются на его лице. Слава не говорил о своих чувствах, потому что всегда боялся невзаимности. Но сейчас он останавливает себя, ловя этот момент. Понимает, что в словах Мирона есть нечто большее. И в какой-то момент осознаёт, что, возможно, ему действительно нужно было слышать именно это. Кто-то рядом, кто без страха и колебаний готов отдать часть себя. Он видит это в Мироне, и хотя его собственное сердце сжато от внутренней борьбы, он всё же чувствует, как его глаза начинают немного расплываться от неожиданного тепла, которое испытывает. Но сейчас он даже самому себе не может полностью довериться, не говоря уже о других людях. Он всегда ощущал, что все его эмоции - это всего лишь привязки, которые лучше держать при себе, чтобы не быть уязвимым. Но Мирон, кажется, не боится этого. Его слова живые и настоящие. Его тепло в этой искренности заставляет Славу почувствовать, что его собственные стены начинают рушиться. Мирон смотрит на него, не ожидая ответа, но и не отводя взгляда. И вот теперь, стоя в этом тихом, напряжённом пространстве между ними, Слава начинает осознавать, что этот момент - больше, чем просто слова. Он мог бы быть чем-то новым, чем-то, что даст им обоим шанс. - Давай всё-таки попьём чай, - предлагает Слава. Он не знает, что сказать, он не был готов к таким откровениям Мирона и собственным мыслям. Все слова отдаются голосом в голове, и ему срочно надо успокоиться. Отвлечься и перевести тему. - Я понял. Уже ухожу. Мирон отпускает чужую руку и делает шаг назад. Славу сразу же обдаёт холодом. - Мирон, я не так сказал. Садись за стол. Пожалуйста. Фёдоров не спорит и Слава очень рад этому. Он не хочет просить Мирона остаться, но и не хочет, чтобы тот уходил сейчас. Слава выливает в раковину остывший чай и делает его по новой. Они молчат, пока закипает чайник. - Кто пьёт чай с таких стаканов, а? Вот как мне его держать, чтобы не обжечь пальцы? - комментирует Мирон, как только Слава ставит перед ним гранённый стакан. - Я пью. Мне надо чувствовать, что чай горячий. Я уже привык. Мирон мягко улыбается, и Слава невольно улыбается в ответ. Эта улыбка мирно наполняет пространство, и по ощущениям кажется, что воздух вокруг становится немного легче, что напряжение, накопившееся за этот вечер, начинает слегка рассеиваться. Он крепко прижимает пальцы к стеклу и наслаждается теплом. Не убирает их, даже когда становится неприятно. Ему хорошо сейчас, особенно после эмоциональных качелей, которые Мирон успел устроить за вечер. - Расскажешь мне об их отношениях? Слава думает, что завтра надо позвонить Ване и извиниться. Завтра он обязательно расспросит его обо всём подробно, а сейчас он хочет узнать что-то полезное от Мирона. - Что именно ты хочешь знать? Я не то чтобы сильно осведомлён. Ваня обычно всем со мной делится, мы с детства дружим, но не в этом вопросе. Слова лишнего не вытянешь из него. Сглазить боится, наверное. - Что он думает о Ване? Блять, меня бесит, что у них имена одинаковые. Надо теперь говорить "мой Ваня", чтобы ты понял, что речь идёт о моём, а не от твоём? Мирон улыбается. - При моём Ване лучше такого не говори. Я однажды твоего назвал "Ванечка", так мой Ваня меня чуть взглядом не прожёг. - О, боже, слишком много местоимений, помогите, - Слава показательно роняет голову на скрещенные руки. - Надо придумать им какие-то прозвища. Придумать и только между нами использовать, когда будем обсуждать их. - Если это гарантирует, что в будущем между мной и тобой возможны разговоры, я тебе за короткие сроки напишу целый роман, и еще распишу плюсы и минусы каждой кликухи. Слава правда старается держать себя в руках, и не улыбаться буквально после каждой реплики Мирона. Он вообще-то думал, что всё будет по-другому. Думал, этот разговор обязательно приведет к какой-то тяжёлой развязке. Планировал устроить разнос и выгнать Мирона спустя пару минут. Но тут, в этой комнате, он вдруг ощущает некое странное спокойствие, которое растекается по его телу. - И что, ты даже не удивился, когда увидел их вместе? - Я даже как-то не успел особо, если честно. Я сразу начал прокручивать в голове все моменты, на которые стоило обратить внимание и понять, что между ними что-то есть. Я обычно более внимательный и продуманный. Это ты меня с толку сбил. Мирон замолкает на несколько секунд, а Слава хочет, чтобы он быстрее продолжил, потому что он честно задолбался успокаивать ураган внутри себя после каждого услышанного признания. Вот сколько времени он будет прокручивать это в голове и думать об этом? - В первую секунду я понял, какой слепой был, а во вторую обрадовался, что это именно твой Ваня. За один день судьба отдалила тебя от меня и через пару часов снова столкнула. Ты не представляешь, как я обрадовался. - Твоему Ване можно доверять? - Я не знаю более надёжного человека. Если бы ты видел их вместе столько раз, сколько я, в разных ситуациях, у тебя бы не было сомнений. У моего Вани искренние чувства к твоему, и думаю, у твоего также. Славе нравится это слышать. А еще он надеется быстро обогнать Мирона. Не его это, отставать он не любит. Видимо, придется караулить парней и пытаться застать в самый неловкий момент. - Хорошо. А я был пиздец в шоке. Они обжимались там, говорили всякую ерунду друг другу, обсуждали меня, тебя, у меня чуть голова не взорвалась от потока информации. Даже не верится, что всё это происходит в один день. Слава вспоминает про вечеринку. - У тебя же там тусовка дома была. Ты всех выгнал что ли? - Нет, просто свалил. Ване ключи оставил. - Сорвался из-за меня сюда? - Я и организовал эту тусовку из-за тебя. Не хотел упускать возможностей побыть с тобой. - Мне пиздец непривычно такие слова слышать, - Слава наконец-то озвучивает мысль, которая преследует его весь вечер. Ну правда, что это такое? Он не хочет привыкать к такому. С каждым признанием Мирона его внутренний барьер рушится. Он бы хотел что-то сказать, что-то возразить, но на самом деле всё, что он чувствует, это странную смесь растерянности и растягивающегося времени, в котором он не может понять, что ему делать с собой. - Ты не злишься на меня? Мирон выжидательно смотрит и еле слышно стучит пальцами по краю стола. - Нет, не злюсь. Но, пожалуйста, не жди от меня чего-то сейчас. Мне нужно время. Реально, слишком много информации за день. Мирон улыбается так широко и искренне, и Слава следует его примеру. За такое короткое время он успел увидеть почти всю палитру эмоций на лице Мирона. И каждая из них его так или иначе задевала. Он понимает, что Мирон не просто делится своими чувствами - он даёт Славе пространство. - Я и не собираюсь давить. Я столько держал все эти чувства в себе и сейчас вывалил, и ты даже мне не врезал, а сидишь, пьёшь со мной чай, говоришь нормально. Я просто чрезмерно счастлив, правда. Мирон берёт в руки телефон, после чего произносит немного грустно (или Славе так кажется): - Мне пора ехать уже. Надеюсь, Ваня там не напился сильно и следит за моей библиотекой. Если пропадёт хоть одна книга, мне придётся его убить. Думаю, твоему Ване это не понравится. - Ты время видел? Ты за руль собрался в таком состоянии? Ты же понял, что чайный пакетик был не просто чайным пакетиком? На лице Мирона тут же проступают признаки паники. Слава ржёт. - Да шучу я, расслабься - он легко касается пальцев Мирона, чтобы успокоить его, а не потому что в порыве ему просто сильно хочется это сделать. Мимолётное касание, облегченный вздох Мирона и учащённое сердцебиение. - Но насчёт машины я не шучу. Давай без этого, оставайся у меня. Парни часто тут ночуют, так что у меня есть пара раскладушек. - Хорошо, я вызову такси, чтобы ты не переживал. - Мирон. - Слава хочет врезать ему, потому что, блять, ну почему он так тупит? - Не выёбывайся пожалуйста. Можешь идти в душ первым, я сейчас принесу тебе полотенце и чистые шмотки. Они будут большеваты немного, но думаю пойдёт. Слава направляется прямиком в спальню, оставляя Мирона на кухне одного. Находит нужные вещи и возвращается обратно. - Держи, - он протягивает стопку одежды, - в шкафчике есть новая зубная щетка, можешь использовать. Но потом вернешь, я тебе не гуманитарная помощь. Мирон смотрит прямо, не моргая. - Чё? - не выдерживает Слава. - Еще пару часов назад я думал, что ты меня за порог этой квартиры не пустишь, а сейчас ты отправляешь меня в душ? - Мало ли что ты там думал. Иди уже, пожалуйста. Спать хочется. Мирон наконец-то подчиняется и идёт по направлению к ванной комнате. Слава обращает внимание на его белые носки и думает, что надо бы поискать тапочки. Он честно не помнит, когда в последний раз мыл полы. Пока Мирон в душе, Слава успевает перестелить свою постель и притащить раскладушку с маленькой кладовки. Кладёт ее на пол рядом со своей кроватью. Повторяет все действия и оценивает свои старания. Вроде выглядит очень даже неплохо. Конечно, он сильно сомневается, что Мирону когда-то доводилось спать на таком, но что поделать, королевских покоев у него нет, а свою кровать он уступать не планирует. Такие раскладушки обычно абсолютно не рассчитаны под его рост. Когда он домывает стаканы и другую посуду, которая благополучно лежала в раковине пару дней, Мирон выходит с душа. Слава думал, что Мирон будет выглядеть смешно в его одежде, но это оказывается совершенно не так. Одежда и правда немного большая, особенно растянутая футболка, но смотрится всё действительно хорошо. Шорты так вообще сели почти идеально. - А тебе неплохо, - немного удивлённо произносит Слава. - Мне стоит счесть это за комплимент? - Определённо стоит. Губы Мирона растягиваются в улыбке. - Тогда спасибо. Мама будет довольна, наконец-то я буду спать в одежде из хлопка. - А обычно ты спишь в синтетике голимой? - Обычно я сплю без ничего, - Мирон сразу уходит в спальню, а Слава как назло сразу представляет себе эту картину. Вот зараза, и зачем он только сказал это? Слава долго стоит под струёй горячей воды. В маленькой комнате уже ничего не видно из-за пара, и, наверное, пора заканчивать, но ему так хорошо. Он наслаждается такой температурой воды, ощущая, как она расслабляет его мышцы и помогает сбросить напряжение. Он стоит, закрыв глаза, и его мысли начинают постепенно упорядочиваться, как будто вода смывает всю тревогу, накопленную за день. Он думает о Ване, с которым, по сути, всегда было проще всего. Ваня - тот, кто всегда рядом, тот, кто лучше всего знает, как поддержать в трудные моменты. Слава думает, что завтра надо встретиться с ним и извиниться. Порой он может быть слишком резким и закрытым. Завтра, в первую очередь, он скажет Ване спасибо, что тот всегда рядом, и что только благодаря ему Слава смог выбраться оттуда, откуда, казалось, выхода нет. Когда Слава заканчивает принимать душ и возвращается, Мирон уже спит. Или может пытается заснуть, Слава не может разобрать, потому что в комнате кромешная тьма. Он аккуратно добирается до кровати, каким-то чудом ничего не задев по пути. Обычно ориентироваться в темноте даже в знакомом месте у него получается так себе. Он берет телефон в руки, свет резко бьёт в глаза, приходится снизить яркость на минимум. Пишет Ване смс, что завтра надо обязательно встретиться втроём и поговорить. Ставит телефон на зарядку, благо, розетка прямо в нескольких сантиметрах. Заснуть не получается. Слава ворочается, ощущая, как каждая мышца его тела не хочет расслабляться. Ему было хорошо под струями воды, казалось, что весь день наконец-то завершится на спокойной ноте, но вот теперь, в постели, его тело словно не может найти покоя. Ему хочется разобраться, что происходит в собственной голове. Он знает, что должен разобраться в своих чувствах, но не понимает, как это сделать. В голове так много всего: мысли о том, что между ним и Мироном сейчас происходит нечто совершенно новое, что их разговоры - это не просто случайность, а что-то важное. Но от этого внутри только больше вопросов и беспокойства. Слава старается сосредоточиться на дыхании, но его тело продолжает быть напряжённым. Слава хочет забыть об этом, он хочет просто спокойно заснуть. Он чувствует, как что-то внутри начинает вибрировать, но он всё ещё не готов это принять. Все эти изменения, все эти откровения от Мирона, его непосредственность и искренность - это как будто затмило всё, что было раньше. Он поворачивается на спину и вздыхает. - Что такое? - спрашивает Мирон и Слава дёргается от неожиданности. - Господи, напугал меня. - Я всего лишь человек. Чего не спишь? - Не знаю, не могу заснуть. А ты? - Уснёшь тут после такого вечера. - Да уж, это точно. Не жалеешь ни о чём, что сказал сегодня? Мирон молчит несколько секунд. - Жалею, что сказал только сейчас. И снова замолкает на мгновение. - Просто знаешь, было бы грустно сидеть в сорок лет, думать о тебе и писать мемуары о непрожитой жизни. Слава лежит в темноте, пытаясь контролировать своё дыхание. Он ощущает, как улыбка тянет уголки его губ вверх, и не может с этим ничего поделать. Чёрт, он что, правда так быстро растерялся? Слава не может вспомнить, когда последний раз чувствовал себя таким растерянным, но, похоже, это именно то, что происходит с ним сейчас. - Я о тебе почти ничего не знаю. Расскажи о своей семье. - Ой, - зевает Мирон, - я спать. - Эй, - возмущается Слава. - С моим папой ты значит познакомился даже раньше, чем со мной, а про своего рассказать не хочешь? - Нечего там рассказывать. Мы всегда были почти чужими людьми. В детстве меня его отношение очень обижало, а лет с шестнадцати мне просто плевать. Ему ничего во мне не нравится, чем я увлекаюсь, кто мои друзья, как я одеваюсь. Ни одна встреча не проходит без упрёков. Так что я предпочитаю с ним не встречаться. Но зато он щедрый. Денег для меня никогда не жалеет. - Я надеюсь, ты не копаешься в себе из-за этого? - Слав, мне похуй на его слова. Я оцениваю себя объективно и понимаю, что его претензии ко мне - это его проблемы. Если я не хочу работать с ним - это не значит, что я глупый и со мной что-то не так. Просто я делаю то, что хочу делать. - А чем ты хочешь заниматься? - Если говорить прямо о глобальной цели - это литература. Хочу писать. А ты? - Мы с Ваней планируем быть спортивными журналистами. - Так я и думал. - Чего это? Потому что только на это у меня хватит мозгов? Чтобы быть писателем, нужно поумнеть? Мирон цокает. - И вот как твой мозг только дошёл до такого умозаключения? Ваня твой при каждой встрече забивает мою голову спортом. Я ни разу в жизни не смотрел осознанно полный матч, но знаю о всех камбэках Барселоны уже. - Ну-ну, проверю завтра, что ты там знаешь. Тебе там удобно? - А ты хочешь меня к себе позвать? - Нет. - Тогда удобно. Слава хмыкает. - Вот зараза. - Я тоже за сегодня успел сделать о тебе некоторые выводы. - И какие же? - Ты бойкий и ласковый. Раскладушка скрипит, когда Мирон отворачивается на другой бок. Слава тоже переворачивается на живот и засыпает с улыбкой на губах.