Piece of masterpiece

И вновь лирическое отступление о времени... На что мы ежесекундно истрачиваемся?.. Мы проводим часы в одиночестве зачастую для того, чтобы познать себя, чтобы познать окружающих… Мы отводим себе львиную долю времени, чтобы разобраться в своих чувствах к кому-либо, разобраться в причине своих неоправданных поступков. Мы мятежно скитаемся в своем сознании, ища себе оправдание, вместо того чтобы это оправдание создать… — Мистер Гилберт! Голос сзади заставил брюнета обернуться. — Что? Парень в очках быстро нагнал его. — Вы собираетесь войти внутрь? Мужчина перевел взгляд на возвышающийся перед глазами особняк. — Да. — Тогда я с вами! — Нет. — остановил сопровождающего Найтрей, — Останься здесь, Рейм. Лунеттес упорно возражал: — Брейк велел мы не отрываться от вас. К тому же это место довольно опасно, нам нельзя разделяться! “Так вот, кто послал его со мной”, — Найтрей иронично хмыкнул, — “Нигде не оставляет меня без слежки…хитрый клоун”. Гилберт, не поворачиваясь, строго спросил: — Оружие рядом? Рейм проверил кобуру. — Да. Найтрей, кинув ловкий взгляд назад, еще раз удостоверился, что все в порядке и тихо произнес: “Пошли”, и мужчины зашагали к зданию. Пустеющий особняк внутри казался еще более гнетущим, за счет высоких потолков с полуразрушенными витражами и мраморными, треснутыми стенами. Неведомый страх начинал беспокоить душу, когда ноги ступали по полу, и отовсюду раздавалось эхо собственных шагов. Рэйвен настороженно смотрел по сторонам: рука в любой момент была готова схватиться за верный револьвер. Они поднялись по лестнице к большим часам и окинули взглядом округу. — Все вроде чисто, — промолвил Рейм, осмотревшись. Гилберт внимательно изучал глазами даль. — Все равно, будь наготове. Лунеттес послушно кивнул. Еще раз посмотрев вокруг, он прислушался. Все действительно казалось спокойным. — На таких широких пространствах можно вызывать Пути в Бездну, а иногда они могут появляться сами собой, — изрек Рейм, смотря на пустырь внизу. Найтрей, услышав слова парня, оторопел. — Пути в Бездну? — недоверчиво переспросил он. — Я недавно перебрал архив, который мне дал Зарксис, — отвечал шатен задумчиво, — Там было много полезной информации о таких явлениях. Ворон напряженно смотрел в лицо собеседнику. Тот продолжал говорить: — К примеру, как вам же известно, ваша Цепь, как и другие Цепи Герцогских Домов, может создавать такие соединения между реальным миром и пространством Бездны. Единственная проблема – это брешь во времени. Попав в Бездну существование человека в ней замедляется, а в реальном мире иллюзионно ускоряется. Гилберт притих, пытаясь взять в толк услышанное. — То есть, — рассудил он после долгого осмысления, — если человек попадает в Бездну, то с течением времени он может провести там времени меньше, чем в реальном мире? Лунеттес кивнул. — Да, это гипотеза искажения. Её опасно доказывать, но, тем не менее, она кажется вполне реальной. Найтрей поджал губы и прищурился. Очередная мысль заполонила его голову. Присев на лестницу, он сложил руки на коленях. Брови его угрюмо сдвинулись, глаза застыли, буравя невидимую точку над лестницей. Рейм, заметив это, подошел к брюнету ближе. — Все в порядке, милорд? — положил он ладонь на его плечо. Ворон, не заметив этого жеста, продолжал смотреть в прежнее место. — Абсолютно, — кротко ответил он. Лунеттес убрал руку. Отойдя к перилам, он облокотился на них. Воцарилось молчание. За разбитыми стеклами виднелись верхушки зеленых деревьев. Подул ветер. Шумно просочившись в холодное здание, он принес за собой сдернутую молодую листву, которая с шелестом разбросалась по мраморному полу. Рейм вздохнул. — А вы одиноки, мистер Гилберт? — нарушил создавшуюся паузу шатен. Найтрей, услышав заданный вопрос, опешил. — Что, прости? — недоумевающе переспросил он. Лунеттес, осознав, что совершил ошибку, когда решился спросить подобное, сдержанно повторил: — Вы одиноки? Когда Рэйвен убедился, что не ослышался, он удивленно расширил глаза. Вопрос был явно не делового порядка и явно задан не просто так… Он оглянулся к собеседнику. — Как разница!! — возмущенно воскликнул он, чувствуя, как кровь прилила к его голове. Болотистые глаза Рейма глубоко просматривали его. — Прошу, простите меня за дерзость, — вымолвил Лунеттес, опустив голову, — я действительно никем не являюсь, чтобы задавать вам подобные вопросы… Брюнет косо смотрел на него. — Но… я просто часто замечал, как вы остаетесь совсем один, и я просто хотел поинтересоваться, есть ли у вас друзья? Этот парень определенно задевал за живое. Гилберта словно ужалила ядовитая змея прямо где-то внутри… Какое его дело?.. Какое, к черту, одиночество?! Ему некогда думать о таких нелепостях! Он просто не забивал себе голову. Да он даже и не знал, что ответить на это! Спросил бы этот Лунеттес ещё, когда Гил собирается жениться! Тогда тот “точно” бы ему ответил, не колеблясь… “Ха! Да я просто окружен друзьями!” — язвительно подумал Ворон, — “Я, черт возьми, самый счастливый человек на свете!” И счастливцем он считал себя оттого, что каждый на его пути пытался ему оказать медвежью услугу: чем-то помочь, подсказать, дать какой-нибудь совет... будто от этого ему стало бы легче! Тьфу! — Это неважно, — пробасил Найтрей, поднимаясь с места. Рейм поднял голову. — Куда вы? — спохватился он, когда Ворон стал спускаться по лестнице. Тот все так же не оборачивался. — Осмотреть округу. Один. Лунеттес долго смотрел ему вслед. Черная фигура Гилберта плавно шла к выходу и вскоре потерялась из вида, скрывшись за железными дверьми особняка.