Piece of masterpiece

      Вечер… Довольно прохладный для лета вечер. Языки пламени полыхали в камине, иногда издавая раздражительный треск. Огонь был разожжен так сильно, что казалось — он пытается вырваться на волю, туда, за кованые прутья преграды, которая лишь на несколько сантиметров отделает его от свободы. Гилберт завороженно смотрел на горящее светило, пока не решил отвести свой взгляд в сторону… В комнате он был не один.       Шерон, находившаяся в гостевой уже более получаса, порхала возле стола, складывая чайные принадлежности в цельный сервиз, на поднос. Брейк обещал прибраться, но она в силу привычки расставляла все по своим местам, предоставляя затем слуге только одну, единственную возможность — унести все разложенное.       Удавалось ей это настолько просто, что Гилберт невольно залюбовался её грации. Легким манером она оказывалась на другой стороне стола, с глухим стуком задвигая стул, убрала чашку, поправила салфетку, провела ручкой по скатерти… И это все было её сущностью — Шерон Рейнсворт. Заботливая, кропотливая... Он так скучал по ней. Вот она прошла мимо него. Видимо, чтобы вновь что-то исправить в интерьере. Он отвлекается и провожает её взглядом. И вправду…       Найтрей бесшумно усмехается: маленькая герцогиня осторожно поправляет разложенные на софе подушки. Он вкрадчиво, тихой поступью оказывается сзади.       Коснувшись её руки, Ворон улыбается оттого, как испуганно она вздрагивает.       — Какая дерганая, — замечает Рэйвен, сжимая ладонь наследницы своею, — Захлопоталась.       На её губы ложится непринужденная улыбка.       — Вовсе нет. Я всегда так, — оправдывается девушка, смущенно опуская ресницы.       — Всегда дерганая? Ну, нет…       Осторожно убрав карамельные волосы в сторону, он оголил её плечо, которое в следующий миг был обожжено его дыханием.       — Разве только иногда, — ехидно подмечает брюнет, поцеловав бледное плечико наследницы.       Та всецело покрывается багрянцем. Ему нравится её неподкупность, но в то же время беззащитная открытость, позволяющая ему совершать “шалости”, подобные нынешней…       — Послушай, Шерон, — вдруг заговаривает Ворон серьезным тоном, что мигом ставит девушку в затруднение, — я хотел тебе сказать…       — Что? — растерянно произносит та, оборачивая голову.       Озадаченные вишневые глаза вновь заставляют Ворона улыбнуться. Вмиг подхватив девушку на руки, он закружил её в воздухе и после нескольких оборотов с радостным выражением лица плюхнулся с ней на диван.       — Что ты делаешь?! — расхохотавшись, выдавливает Шерон, отпуская схваченные плечи Найтрея, — С ума сошел!..       Не придав сказанному особого акцента, Гилберт без всякой обиды промолвил:       — Да. Видимо, сошел…       Задумчиво опустив голову, он придержал паузу.       — А знаешь, почему?.. — резко поднял он глаза.       Наследница, слегка вздрогнув, замотала головой.       — Потому что одна юная леди бессовестно вскружила мне голову! — искренне заулыбался брюнет и убрал с лица девушки непослушную прядку волос.       “Как странно”, — с иронией подумал Гилберт, осторожно проведя по щеке наследницы кончиками пальцев, — “А ведь когда-то я звал ее госпожой Шерон… (*)”       Трепетный слуга своего господина, выдрессированный, словно служебный щенок, раньше не смел и дотронуться до кроткой леди Рейнсворт. А сейчас…       “Ты нужен ей. Больше чем я, больше, чем Эквейс, больше чем кто-либо вокруг…” — всплывал в голове голос Шляпника.       Вишневые глаза, полные любви и надежды смотрели на него. А он заворожено смотрел в них, не силах дать себе отчет, когда эти самые глаза сумели настолько поменяться для него. Когда сам он успел кардинально изменить свое отношение к девушке, бывшей для него неприступной стеной, неприкасаемой материей?.. Он не умел находить ответа таким сложным, казалось ему, вопросам.       — Так что ты хотел сказать мне? — нарушила воцарившуюся вокруг тишину Шерон. Рэйвен вернулся к прежнему миру. Глаза его налились прежней остротой, туман мысли рассеялся.       — Кое-что… важное, — вымолвил Ворон, “собирая мозги в кучу”.       Минута. Две. Камень застрял в горле, и слова никак не вылезали наружу. Мысли спутались, и Гилберт в растерянных чувствах смотрел на Шерон, все еще пытаясь что-то сказать.       Странно и даже смешно как-то… Он нашел в себе силы признаться ей в своих чувствах, нашел силы уйти ради нее от своего дорогого господина, а сейчас… Он просто утомленно увел закрытые глаза к потолку и глубоко вздохнул.       — Что-то не так? — в замешательстве спросила Рейнсворт, положив руку на плечо парню.       Тот молчал. Спустя мгновение, опустив свой янтарный взгляд на нее, он приложил ладонь к её щеке.       — Я хочу, чтобы ты знала…       Девушка во внимании замерла.       — Все так. Все даже слишком "так", как хотелось бы, — напряженно проговорил Гилберт, но затем его голос принял иной звук, — И это только больше меня осчастливливает.       Непонимание в глазах девушки чередовалось с мимолетными проблесками смущения. Она тихо слушала и иногда улыбалась.       — Счастье – это тонкая, невесомая нить в душе несчастного человека. В моем понимании, оно так и есть. Он иногда делал интервалы между фразами, дабы сформулировать то, что творилось у него в голове настолько ясно, чтобы наследница восприняла это именно в том виде, в каком он воссоздал это с самого начала.       Счастье Гилберта, в его душе, представлялось ему как похожая на позднюю сентябрьскую паутинку струна, соединяющая его и Шерон. Она тонка, легка, хрупка, словно хрусталь, но держит, не отпуская, будто стальная.       — Позволь мне быть для тебя тем, кем ты хочешь видеть меня, — глубоко прочувствованно вымолвил Найтрей. — Рядом с собой…       Он с опаской наблюдал за реакцией Рейнсворт. Она молчала.       — Кем хочу видеть? — повторила карамельноволосая, будто пробуя сказанное на вкус. Она посмотрела в лицо Рэйвену, и тот кивнул.       — Ты же любишь меня.       Подобный ответ Ворона ошеломил. Да, он говорил это сам. Конечно, любит… Он несомненно готов повторить это!..       — Я, — его голос зазвучал убедительней, — люблю тебя.       “И не собираюсь бежать от ответственности”, — еще более убедительно прозвучали его мысли, — “И от чувств тоже”.       — Тогда стань моим мужем!       Отчаянная фраза девушки обескуражила юношу. Она как будто отыскала ключ к его помышлениям и остро подметила то, что он упрямо видеть не хотел. Или хотел все-таки?..       Пораженный до крайности Гилберт всматривался в побагровевшее от переполнявших чувств девушку лицо, пытаясь подобрать нужные слова к ответу. Но ничего кроме милых черт её и вызываемых ими ощущений он не находил. Пока не находил. И потому отыскать ответ на вопрос так быстро, как ему это хотелось, так и не удалось. Через миг за внезапно раздавшимся непродолжительным стуком в дверь послышалось скрипенье, и затем количество человек в комнате пополнилось на один… (*) — (сверено с мангой и информацией с энциклопедических иностранных сайтов!) Будучи подростком, Гилберт вплоть до своего совершеннолетия называл Шерон "госпожой Ш~н".