Бамбуковая флейта

Сяомин очнулась от слепившего её глаза яркого солнца. Уже это совершенно точно означало, что она жива. Она лежала на спине в холодной воде, глядя вверх, в синее небо с немногочисленными лёгкими перистыми облаками и солнцем, тёплые лучи которого ласкали её лицо. Судя по всему, озеро находилось где-то в лесу — на самом краю видимости она заметила кроны деревьев. Усилием воли девушка перевернулась в воде и поплыла к ближайшему берегу, от которого её отделяли какие-то двадцать метров — плёвое расстояние для того, кто действительно хорошо умеет плавать. Сяомин умела — хотя бы потому, что выросла в непосредственной близости от большого горного озера. Добравшись до берега, она выползла на твёрдую землю и развалилась на ней, раскинув руки и ноги и приводя сбившееся даже после столь короткого заплыва дыхание в порядок. Последним, что Лань помнила, было то, как она тонула в океане, сжимая из последних сил, словно спасительную соломинку, Вэй Эн. Сейчас же меча нигде не было видно, хотя ножны были на месте. Подняв руку, Сяомин отдала мысленную команду клинку, на которую тот, на удивление, отозвался, показавшись из-под воды. Вернув меч на положенное ему место, Лань, опираясь на ствол дерева, поднялась на ноги и огляделась. В лесу вокруг неё ничего особенного не было — такие же деревья, как и в Сучжоу, как и везде, где она за свою недолгую жизнь бывала. Сяомин осмотрелась снова и поняла, что видит где-то не совсем далеко отблески пламени. Они оказались наполовину затухшим костром, у которого лежала чья-то скудная поклажа — несколько мелких мешочков, в которых Лань не без удивления узнала бездонные мешочки цянькунь — раньше такие использовали заклинателями, пока секрет их изготовления не был утерян в веках. Открыв один из них, она запустила в него руку почти по локоть, нащупывая на дне кучку бумажек. Так и есть, поняла она, извлекая их наружу — талисманы. Довольно свежие и при том аккуратно сделанные — как бы не вручную… Вообще она знала такие талисманы как свои пять пальцев, так как сама всегда пользовалась именно такими — они совершенно точно были изготовлены в клане Лань. Получается, эти мешочки принадлежали какому-то заклинателю? В мокрой одежде было по меньшей мере неуютно, и Сяомин стянула с себя свитер, оставаясь в одной нижней майке — всё равно у костра, который она разожгла с новой силой, было достаточно тепло. Вот пусть это тепло и высушит её безнадёжно промокшую одежду. После этого Лань продолжила изучение содержимого мешочков. Там она нашла поперечную бамбуковую флейту — кажется, такая называлась дици — белого цвета, украшенную лёгким голубым узором. Сяомин перекосило — значит, она шарилась по пожиткам адепта Гусу Лань. А сам-то он где бродит? Оставлять горящим в лесу костёр и бросать все свои вещи на милость первого, кто будет проходить мимо — не лучшая стратегия! Даже будучи не идеальным заклинателем, Сяомин сама бы ни за что так не поступила — и не благодаря тренировкам и обучению, а чисто из чувства самосохранения. Странно, вокруг не было ни одного признака цивилизации. В мешочках не нашлось не то что телефона, но даже чего-то, имеющего хотя бы отдалённую связь с цивилизацией. Зато обнаружилась длинная чистая кисть, чернильный камень, несколько пустых болванок под талисманы, что-то, что при должной фантазии и отсутствии альтернативы могло использоваться как нижнее бельё, несколько сигнальных огней, парочка баоцзы и… всё. Кто же так хоть куда-то ходит? Сяомин страдальчески выдохнула, рассовывая мешочки в довольно объёмистые карманы джинс. Так, а что с её флейтой? Состояние той было неутешительным — внутрь залилась вода, и теперь инструмент надо было чистить, на что у неё не было ни ресурсов, ни сил. Немного подумав, Лань извлекла из цянькунь бамбуковую флейту и заменила ей современный инструмент. Всё равно в экстренной ситуации ей особо не важно, на чём играть. Шелест кустов явно не был проделками ветра — хотя бы потому, что пламя огня тонкой струйкой поднималось к небу, а не наклонялось под дуновением воздушных потоков. Девушка ничем не подавала виду, что что-то заметила, до самого последнего момента, когда чужое присутствие чувствовала буквально кожей. Прямо за спиной послышался глухой рык, и Сяомин вскочила на ноги, сталкиваясь практически лицом к лицу с мертвецами. Их было много, но явно слабых — они были подняты недавно и двигались очень медленно, и единственное, чем они могли взять — число. Девушка не стала медлить, тут же выхватывая меч и отсекая приблизившемуся к ней мертвецу руку, а вторым движением — голову, с глухим стуком покатившуюся по земле. Медлить было нельзя — её явно намеревались просто задавить, и сейчас главным оружием была сноровка и быстрые движения. Ходячих трупов оказалось всего шесть, но Лань смело могла сказать, что с подобными она никогда не сражалась. Она привыкла к тому, что сейчас мертвяки восстают крайне редко просто из-за отсутствия накопившейся тёмной энергии в телах людей — как копиться тому, чего в мире настолько мало, что отступники, следующие Тёмному пути, готовы пересекать полмира ради насыщенного тёмной энергией места? Раньше в Китае таких было хоть отбавляй, та же печально известная гора Луань Цзан, породившая основателя Тёмного пути, но заклинатели на протяжении веков путём проб и ошибок таки выработали способ очищения подобных мест от накопившейся в них тьмы, и теперь мощные источники тёмной энергии можно было пересчитать по пальцам… Так откуда же столько буквально сочащихся тьмой мертвяков?! Их точно не контролировали и не натравливали на неё целенаправленно… Удар — выхватить из мешочка талисман, напитывая его светлой энергией — прилепить на лоб. Повторять до достижения нужного результата. Даже при отсутствии практики подобное механическое действие, вбитое в голову в детстве, было исполнено идеально, и вскоре Сяомин могла с облегчением выдохнуть, вытирая меч от осквернённой крови об штаны одного из трупов и возвращая его с лёгким щелчком в ножны. И только тогда она пригляделась собственно к телам. Почему они так странно одеты? Вели они себя явно не как озлобленные древние мертвяки, а как вполне свежие и недавно поднявшиеся, хоть и непонятно, каким образом, так отчего они одеты в какие-то лохмотья родом из древности? Эти рубахи с запахом, короткие штаны чуть длиннее колен, что-то вроде соломенных сандалий на ногах… Непонятно. Впрочем, не время рефлексировать на тему личностей трупов. Сяомин ещё раз придирчиво оглядела себя, затушила костёр — ещё лесного пожара ей не хватало вдобавок к остальным злоключениям — и, вскочив на меч, взлетела в воздух. Насколько хватало взгляда, были поросшие лесом невысокие холмы. Ни одной разрезающей лес на две части асфальтовой змейки дороги… не говоря уже о городах или хотя бы деревеньках. Она вообще ещё в Китае? На кончике языка вертелась очень плохая шутка про бескрайнюю тайгу в соседней северной стране, но от глупых анекдотов Лань решила пока воздержаться, оставив их до тех пор, пока она не найдёт хотя бы один след цивилизации. Лететь пришлось недолго — уже минут через десять она заметила внизу небольшое поселение, состоявшее — этому она уже не так удивилась — сплошь из деревянных домиков «под древность». Или не под древность, а самых настоящих древних? Если честно, Лань уже ни во что не была готова верить, пока не увидит собственными глазами и не сделает чёткие выводы. Она всегда считала себя скептиком даже в обычных обстоятельствах, не говоря уже о совершенно непонятном окружении, потенциально таившем в себе опасности: память о драке с ходячими мертвецами была ещё слишком свежа. Стоило ей приземлиться на пыльную дорогу и вернуть меч в ножны, как Сяомин почувствовала, как взгляды всех собравшихся на улице оказались направлены на неё. Девушка чувствовала себя неуютно, кожей чувствуя какой-то подвох во всём этом. — Заклинательница? — неуверенным голосом спросила женщина, стоявшая к Лань ближе всего. Девушка не могла не отметить и крайне старомодного вида одежду, и лицо без грамма косметики, к которой она за годы жизни в городе слишком привыкла, и коромысло с двумя вёдрами, висевшее на плече. — Это же вы? — Ну да, я заклинательница, — немного озадаченно ответила Сяомин. А кем она ещё могла быть? Взгляд женщины скользнул сначала по дици на поясе девушки, а потом и по ножнам с мечом. — Вы справились с ними? С… мертвецами? — голос женщины чуть дрожал. Непонятно, смутил её облик Сяомин или нет — хотя одежду вроде свитера и джинсов она явно видела впервые, судя по изумлённому взгляду. — Да, — осторожно кивнула девушка, всё ещё неспособная даже предугадать, куда этот непонятный разговор повернёт в следующий момент. Её явно приняли за какого-то другого заклинателя… Но учитывая её шаткое положение и полное непонимание происходящего вокруг, быть может, это даже к лучшему. — Слава богам, — выдохнула женщина, опуская вёдра на землю и всплескивая руками. — Но что же случилось с вашей одеждой и волосами, заклинательница? — Да вот так… вышло, — Сяомин почесала затылок, неспособная придумать более адекватную отговорку. Ну, а что ей ещё было сейчас сказать? — Не то чтобы у меня был какой-то выбор… В толпе послышался шёпот — нет, её точно узнали. Нет, Сяомин не сомневалась в правдивости штампа, что все члены основной ветви клана Лань были по сути на одно лицо — одинаковые смазливые черты лиц, бледная кожа, чёрные словно вороново крыло, густые и блестящие волосы, высокий, особенно для азиатов рост… не говоря уже об их лобной ленте, которую даже Сяомин со своей нелюбовью к клановым традициям никогда не снимала с головы — хоть и использовала её как ободок. Говорили, что в её клане просто не бывает некрасивых людей — что же, отчасти это было правдой, но сама Сяомин себя красавицей не считала: преследуя идеал современной себе красоты, красоты европейской, она не могла не признавать, что, несмотря на бледность кожи и необычно яркий цвет радужки, она всё ещё оставалась ярко выраженной азиаткой с узкими глазами без второго века, широкими и плоскими скулами и округлым лицом. — Если заклинательнице нужна новая одежда, я готова предоставить её, — женщина чуть поклонилась, — это меньшее, что я могу сделать в знак благодарности за избавление нашей деревни от этих монстров! — А я могу дать сапоги, — отозвался кто-то из толпы. Сяомин подумала, что от своих любимых кед ей тоже придётся отказаться. — Если заклинательница хочет отдохнуть перед долгой дорогой, я могу предоставить ей кров! От обилия предложений у Сяомин закружилась голова. С одной стороны, она понимала, почему ей были благодарны — шесть ходячих трупов явно доставляли столь небольшому и незащищённому поселению проблемы, по всем теориям они должны были их доставлять, иначе никак — тут по сути равнина, которая заросла деревьями, поблизости никаких проторенных дорог, шум которых мог бы оттолкнуть мертвецов, да и вряд ли заклинатели часто захаживают сюда и обновляют отвращающие знаки. Да, самые настоящие отвращающие знаки… Сяомин никогда не думала, что увидит один из таких вживую, а не с фотографии конца прошлого века. — Давайте я хотя бы барьер обновлю вам… Так мертвецы, если они ещё остались, не смогут проникнуть внутрь, — предложила она, рассчитывая по фактуре знаков распознать хотя бы примерную эпоху, в которой находилась. — Конечно-конечно! — её проводили к границам деревни, где на врытых в землю столбах красовались истлевшие бумажные талисманы. Сяомин осторожно сняла один из них — на нём желтел пион. Получается, за это место отвечал орден Ланьлин Цзинь? Надо будет принять к сведению… Хотя бы территориально она теперь понимала, где находится — севернее родного Сучжоу километрах в семистах. Однако… Интересно, сколько это лететь на мече? Она никогда не покрывала столь больших расстояний в один перелёт, даже не думала об этом! Обновление талисманов заняло довольно много времени. Воскресить в памяти самые простые — на большее её бы сейчас точно не хватило — защитные контуры, расчертить на чистом листе бумаги примерную схему, потом извести несколько заготовок под талисманы на «черновики», и лишь потом, сделав нормальные, рабочие печати, обходить всю деревню по периметру, активируя защитный периметр. Уже начинало смеркаться, когда Сяомин вернулась в деревню. — Когда заклинательница проходила через деревню в первый раз, она не назвала своего имени, — произнесла та самая женщина, которая заговорила с ней первой. — Не представитесь ли? — Лань Цяньюэ, — произнесла Сяомин своё имя в быту. То, что она его совершенно не использовала, не значит, что у неё его не было, в конце концов! Учитывая, насколько замшелым был её клан, неудивительно, что даже рождённому на исходе двадцатого века ребёнку по достижении положенных пятнадцати лет дали имя в быту, которое носила когда-то там прославившаяся заклинательница — Сяомин тогда не особо слушала. А вот сейчас наличие такого имени пригодилось — её бы вряд ли поняли, представься она данным при рождении именем. Это же вроде в древности считалось неприличной фамильярностью? А в том, что она в древности, Сяомин уже не сомневалась. Это был либо вызванный какими-то наркотиками крайне реалистичный сон, либо реальность, в которую она неизвестным образом переместилась, и в обоих случаях следовало покориться и пока что играть по правилам. Переодевшись в нечто из двух слоёв, состоявшее из нижней рубахи и штанов синего цвета снизу и непонятной серой накидки с чёрным широким поясом сверху, Лань не отказалась от приглашения поужинать, а после отправилась в отведённую ей небольшую комнату в доме той самой женщины. Что же, если у неё действительно галлюцинации, заснув здесь, она проснётся в реальном мире. Если же нет… Утро вечера мудренее, тогда она и будет решать. Рука скользнула под ворот нижних одежд, нашаривая шнурок, всё это время висевший на шее. Сяомин уже и забыла о нём — амулете, зачарованном Юном для того, чтобы они могли держать связь. Серебристый колокольчик с вырезанным на нём узором в форме лотоса с девятью лепестками словно бы светился в косых лунных лучах, проникавших в комнатку через щель в покосившихся деревянных ставнях. Сяомин сжала его, словно бы ожидая, что он потеплеет под её прикосновением, давая знак, что связь ещё на месте, что Юн знает, что она жива. Реакции не было. Что же, было глупо хоть чего-то ожидать. Девушка вернула шнурок на место, пряча незамысловатое украшение обратно под ворот. У неё оставалась надежда — безумная, теплящаяся в самой глубине души, но надежда, что последнее подобие связи, сохранившейся у неё с реальностью, с её временем, с две тысячи восемнадцатым годом, как-то поможет ей вернуться — или пробудит от кошмарного сна. Повернувшись на твёрдой поверхности на бок, девушка закрыла глаза и сама не заметила, как спустя несколько минут заснула. У неё всё-таки был очень долгий день… *** Утро встретило её шумом за окном и за стеной — деревня просыпалась, и начинался новый день. Сяомин потянулась, не желая вставать, но осознание, что проснулась она не в своей квартире на двадцатом этаже типичного дома-коробки, а в совсем ином месте, заставило её буквально подскочить с жёсткой постели и тут же схватиться за резко заболевшую голову. Резко двигаться явно было не лучшим её решением. Лань опустила взгляд на запульсировавшее болью предплечье левой руки. Странно… Она же никогда не получала никаких ран там, верно? Девушка закатала белый рукав одеяния и медленно опустилась обратно на постель, явно ошарашенная зрелищем. Прямо посреди тыльной стороны руки краснела метка из нескольких росчерков алого цвета, кожа вокруг неё покраснела и воспалилась. Попытка влить ци в отдающий болью участок отозвалась внезапным приступом слабости во всём теле — таком, что в глазах помутнело, по всему телу пробежала волна мурашек, а ноги стали словно ватными. Наверное, не сиди Сяомин уже, она бы просто упала на кровать. Откуда вообще эта метка взялась?.. Нет, её происхождение было понятно — что-то такого вида могло иметь отношение лишь к техникам Тёмного пути, и с его последователями она сталкивалась буквально вчера, но в чём истинная суть этой метки, её предназначение? Дождавшись, пока рука перестанет пульсировать от боли, Лань быстро замотала руку обрывком бинта и вернула рукав на место. Пора было собираться в путь. Натянув верхний слой одежды, на ночь оставленный сложенным в ногах, и подпоясавшись, девушка ещё раз провела ревизию своей немногочисленной поклажи. Несколько рассованных по объёмным рукавам мешочков цянькунь, в которых теперь лежали её современная одежда (свитер и джинсы), обувь (новенькие белые кроссовки) и флейта, а также все пожитки, что были там до этого. Её новая одежда, собранная буквально с миру по нитке. Старенькие потрёпанные сапоги, перетянутые кусками ткани, чтобы не слезали. Дици да меч. Негусто, но много ли ей нужно? Кое-как закрепив ленту на голове — на этот раз так, как было принято по традиции, пересекая ей лоб и подбирая чёлку — Сяомин вышла сначала к хозяевам, поблагодарив их за радушный приём, а потом прошла на улицу, направляясь к окраине деревни, чтобы проверить периметр, установленный накануне. Тот был на месте и держался. Это вселяло надежду, что на её ци само по себе метка никак не повлияла, во всяком случае, барьер был как иллюстрация из учебника. Светлая энергия окружила это поселение, и никакие тёмные твари больше не смогут сюда пробиться, пока цел периметр. Другое дело, что если какой-то из трупов внутри города оживёт, он будет заперт в нём, неспособный выйти — а это может закончиться побоищем. Отогнав от себя пессимистические мысли, Сяомин было собралась встать на лезвие меча и взлететь, как услышала, что её окликают. — Заклинательница! — к ней бежал деревенский староста, которого она запомнила ещё со вчерашнего дня — приземистый пухлый мужичок средних лет. — Да, что такое? — ещё мертвецы? Если нет, то что? — Примите… в дар, так сказать, — ей протягивали мешочек, по виду довольно увесистый. — В благодарность за спасение деревни. «Шесть мертвяков — не такая уж большая беда. И кстати, разве вы не под защитой Ланьлин Цзинь?» — подумала Сяомин, но внешне своего удивления никак не показала. С другой стороны… да, ей нужны деньги. Очень нужны. Одно из правил ордена Гусу Лань гласит — «не брать деньги за помощь людям». Сяомин протянула руку и взяла мешочек, тут же пряча его в рукав, и мысленно загнала голос совести — в её голове звучавший как в очередной раз нудевший своими наставлениями отец — куда подальше. Одно дело, когда ты член богатого клана и при тебе есть определённая сумма. Другое — когда ты нищий человек, который в этом времени абсолютно чужой и у которого нет никакого доказательства принадлежности к клану, кроме лобной ленты с вышитыми на ней парящими облаками. Жить по правилам или выживать — иногда приходится сделать выбор. Сяомин сделала свой — и она начинала свой путь в этом мире? времени? иллюзии? с нарушения правил. Наверное, отец бы такому не удивился.