Бамбуковая флейта

Садиться за последнюю парту было бы демаршем, а за передней Сяомин сидеть не собиралась. Методом исключения она выбрала вторую парту в ряду, что поближе к окну, и опустилась на пол, уже привычным движением расправив полы накидки. Через несколько минут, тихо переговариваясь, зашли две девушки в одеждах ордена Лань и белыми налобными лентами — судя по тому, как они держались, настороженно, испуганно, из мелких кланов. Обе они, подумав, заняли места за спиной Сяомин, продолжая тихий разговор. Лань вздохнула и открыла купленный на каком-то развале сборник народной поэзии, который вчера весь вечер перешивала в обложку Дао Дэцзина под молчаливым и явно осуждающим взором Янь Шаньмин. Вошла — нет, скорее вплыла — в комнату невероятной красоты девушка в таком же простом одеянии, длинные каштановые локоны которой ниспадали ниже пояса. Простой наряд она несла на себе словно императорские одежды, а киноварная точка во лбу не давала усомниться, что перед ними представительница главной ветви ордена Цзинь. Наверное, она выглядела бы ещё красивее, если бы не сползавшая с лица гримаска недовольства. Споткнувшись на входе, неловко оглядываясь и бормоча себе под нос извинения, юркнула в уже почти полную комнату хрупкая, субтильная девчушка в неаккуратно запахнутых нижних одеждах, натягивавшая накидку прямо на ходу. Вслед за ней вошла Янь Шаньмин, на лице которой не дрогнул и мускул — если её и раздражало поведение шедшей перед ней, то она этого никак не показала. Друг за другом вошли ещё трое, и вслед за ними — женщина с украшенной парящими облаками налобной лентой. Их наставница, судя по всему. Она дождалась, пока все рассядутся, и окинула взглядом собравшихся. — Добро пожаловать в Облачные глубины. Я — Лань Цзэинь, и я буду вашей наставницей на время вашего обучения здесь. Для начала давайте познакомимся. Лань Цяньюэ. — Здесь, — отозвалась Сяомин. — Янь Шаньмин. — Здесь, — произнесла сидевшая ровно перед Лань девушка. — Цзинь Лимэй. — Тут, — вздохнула красавица, сидевшая через проход от Сяомин, и бросила на ту скучающий взгляд. — Ван Инъюн… Имена сливались для Сяомин в бормотание на заднем плане, пока она рассеянно чертила что-то сухой кистью по свитку. — …Юн Циншань. Сяомин перевела взгляд на робкую девочку. Без сомнений, та была роднёй Айминь, которую Лань повстречала на ночной охоте. Те же гладкие блестящие тёмные волосы и яркие зелёные глаза, то же немного округлое лицо с несколькими точками родинок на нефритово-бледной коже. Но держалась она как-то совсем неуверенно. В своём времени Сяомин никогда не слышала ни об ордене, ни о клане Юн, из чего сначала сделала вывод, что они никогда не отличались ни силой, ни богатством, ни влиянием, однако Айминь носила белые одежды с вышитым на них алым солнцем — солнцем клана Вэнь. Это говорило само за себя, что им придётся когда-то встретиться не как знакомым, а на поле боя. О «Сбивании Солнца»* слышала даже раздолбайка вроде Сяомин. Наставница начала урок, и желание побиться головой о стол у Сяомин из второстепенного вышло на передний план. Им рассказывали, как вести хозяйство при муже. Вот уж что Лань Сяомин было нужно в последнюю очередь, так это лекции по тому, как быть хозяйкой и женой, даже если она останется в этом мире до конца дней своих. Она — заклинательница, охотница на демонов, а не клуша, которая вместо самосовершенствования занимается домом и детьми. По правде говоря, она даже не особо представляла, хочется ей детей или нет, более склоняясь ко второму варианту. Замуж она не-со-би-ра-ет-ся! И точка! Хотя основам заклинательства их всё же учили, что не могло не радовать. Больше всего опыта и знаний о тварях оказалось у Янь Шаньмин и девушки из ордена Не, высокой, крепко сложенной, улыбчивой и загорелой, более напоминавшей внешностью крестьянку, чем члена одного из пяти великих орденов. Сяомин не отставала в плане практического применения заклинаний, но сильно проседала в теории. Цзинь Лимэй отмалчивалась, делая вид, что её очень интересует, как она чертит по поверхности свитка какие-то узоры. Юн Циншань путалась в терминах и отчаянно краснела каждый раз, когда внимание Лань Цзэинь было обращено на неё. Вечером Янь Шаньмин занялась музицированием на гуцине, наличие которого в комнате до этого оставалось незамеченным. Поняв, что этого она не выдержит, Сяомин забрала свою флейту и ушла наружу, в сторону мужской половины. У стены, разделявшей жилые дома Лань, она остановилась и задумалась. Изначальным планом было спуститься к озеру и немного посидеть в одиночестве, чего ей отчаянно не хватало. Интроверта внутри Сяомин вытащили наружу и бессердечно препарировали, вынуждая её целый день общаться с другими и — боже мой! — даже спать в одной комнате с практически незнакомым человеком. Но с другой стороны… новенький жетон при ней, покинуть территорию Облачных Глубин и вернуться она сможет. Мяса… хотелось. Очень. Девушка развернулась и направилась в сторону внешней границы поселения, где, как она помнила, должна быть бамбуковая роща. Роща там всё ещё была, но что самое лучшее — этот угол почти не патрулировался, так как ровно под стеной было довольно большое озеро, перемахнуть которое без практики нереально. Сейчас оно было почти в два раза меньше, чем Сяомин помнила, а потому старые рефлексы, оставшиеся со времён, когда она сбегала к подруге в город на ночёвки, пригодились — перемахнув через водную гладь с помощью небольшого импульса духовной силы, она уцепилась за крепкий ствол бамбука и съехала по нему вниз, как по шесту. Когда она вышла на дорогу в сторону Гусу, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в потрясающе глубокие оттенки лилового и рыжего и заставляя горы казаться угольно-чёрными. В который раз Лань пожалела, что при ней не было фотоаппарата. На пути в город ей никто не встретился, кроме парочки крестьян и сопровождавшего их осла, навьюченного мешками больше него самого. В Гусу она купила сразу три булочки с мясом, от одного аромата которых после недели жизни на вегетарианской диете без специй хотелось плакать. Устроившись на пирсе, разувшись, подвернув штанины до колен и болтая босыми ногами в чуть тёплой воде, она смаковала первую булочку и горевала по своему вольному образу жизни. А потому она чуть не улетела в воду, когда со спины её окликнули: — Молодой… господин Лань? — Госпожа, — автоматически поправила Сяомин, оборачиваясь. Перед ней стоял высокий парень чуть помладше неё в форме Лань, но с колокольчиком Юньмэн Цзян на поясе, державший в руке сразу три бочонка с… кажется, алкоголем. — А ты кто? — Давай прежде чем я представлюсь, договоримся. Ты не видела меня, я не видел тебя? — Угу, — Сяомин прожевала последний кусок булочки и поднялась на ноги. — Ну так кто такой ты будешь? — Вэй Усянь из ордена Юньмэн Цзян, — парень лучезарно улыбнулся. — Но вот что-что, а увидеть молодую госпожу Лань здесь, да ещё и с мясом, я не ожидал. — Скажем так, кухня Облачных Глубин меня печалит, — повела плечом Сяомин. — Приходится идти на крайние меры. Я Лань Цяньюэ, кстати, — если уж он представился, то и она тоже должна. — А мне казалось, что у вас все ну… такие… — Скучные и правильные? Ну по большей части да, особенно кто-то вроде Лань Ванцзи. Тебе повезло, что хоть на меня наткнулся. Постное лицо Лань Чжаня, второго нефрита Гусу Лань, напоминало Сяомин её соседку по комнате. Печально, одним словом. Что говорить дальше, Сяомин понятия не имела, так что молча доела вторую булочку и, скомкав бумажный кулёк, метким броском отправила его в реку. — Если хочешь успеть обратно до отбоя, то пора уже отправляться, — сообщила девушка, принимаясь за третью булочку и одновременно натягивая обратно сапоги. — Впрочем, тут уже я тебе не указ, а только советую. — Сейчас ещё куплю кое-что и пойду, — отмахнулся Вэй Усянь, на что Сяомин лишь пожала плечами. Его выбор. Лань Ванцзи сегодня взялся патрулировать у занятых приглашёнными учениками домов, так что если парень из Юньмэн Цзян сможет его обхитрить, ему дополнительный плюс. А если не сможет… Ну, такова судьба, а от судьбы не уйдёшь. *** Обратно Сяомин добралась без проблем. Янь Шаньмин уже спала, но отбой только-только вступил в силу, прошло пять минут или около того. Отсутствие точного способа считать время, помимо зажигания палочек с благовониями, удручало. Раздевшись, Сяомин скользнула в постель, но сон не шёл — и она смотрела на тень, которую отбрасывала оконная рама на потолок. Интересно… Неужели она теперь застряла тут надолго, и прощай, вольница? Было бы печально… Тот уклад жизни, к которому она привыкла, был для неё подходящим — нигде не оставаться надолго, не заводить лишних связей и знакомств. А тут хочешь-не хочешь, а общаться с людьми придётся. Была ещё и угроза того, что Лань Цижэнь и другие старейшины узнают подробности о её «спасении людей», и тогда отхлестают как следует дисциплинарным кнутом. В детстве Сяомин тот регулярно показывался ей как стимул не хулиганить и хорошо учиться, однако она-то знала, что наказания с ним давно отменили… Однако сейчас такой способ наказания всё ещё в силе, и стоит быть поосторожнее, и если она всё-таки выберется на охоту в чьей-то компании, не заходить в ареал своего прежнего обитания. Она проснулась, как только начало светать — небо на горизонте, за горами, едва-едва подёрнулось утренней голубизной. Сяомин бы спала и дальше, если бы не нагревшийся до температуры кипятильника колокольчик Цзян Юна, всё это время бывший у неё на шее. Она и забыла о нём — столько времени прошло, а он оставался холодным и безответным. Лань вскочила на постели, сжимая резное украшение в руках, не обращая внимания на жжение в ладонях — дом, родное время напомнило о себе! Она подала немного ци в колокольчик, словно пытаясь дать понять тому, кто сейчас заставил его нагреться — она жива, всё в порядке! Она вернётся! Она… …обязательно вернётся. *** Через время, через расстояние, в тесной квартире в одной из многочисленных коробок-многоэтажек, затаив дыхание, Цзян Юн глядел на связанные голубой нитью бубенцы. Когда они нагрелись в ответ на ци, поданную им, он почувствовал, как с души словно камень свалился. Только через несколько секунд он осознал, что странное тёплое ощущение на его щеках — слёзы. — Видимо, девочка-Лань тебе дороже, чем ты пытаешься представить, — из кухни вышла смуглая женщина, вытиравшая руки полотенцем. — Доволен? Жива она. А значит, вернётся рано или поздно. — Вы поможете мне её найти, — это звучало не как вопрос или просьба — скорее как констатация факта. — Я же обещала? Обещала. А члены клана Вэнь никогда не отступаются от своих слов. Проникший сквозь неплотно закрытые жалюзи луч солнца отразился от небольшого кулона в виде алого солнечного диска, висевшего на шее у женщины. Цзян Юн только криво усмехнулся.