Бамбуковая флейта

Ло Мэй ненавидела напыщенных, строящих из себя венец мироздания богачей. Ещё больше она ненавидела, когда они портили ей жизнь, как, например, сейчас. Отскочив от почти поймавшей её за ногу сети духовного пленения, которых на горе Дафань какой-то очень расточительный представитель благородного клана щедро расставил более сотни, и таким образом избежав печальной судьбы нескольких ей подобных бродячих заклинателей, девочка направилась в глубь тёмного, густого леса. Остаться висеть в ловушке, пока кто-то не расщедрится и снимет тебя оттуда — нет, спасибо! Но и отступать, потратив столько времени на то, чтобы забраться в чащу, было глупо. Что-то подсказывало Ло Мэй, что с этой охотой она откусила кусок куда больше, чем сможет проглотить, и надо было хотя бы сообщить наставнице, куда она направляется, но тогда девочка посчитала это излишним, а теперь жалела. «Надеюсь, молодой господин из благородного клана, который расставил эти сети, не заставит меня выплачивать стоимость каждой, которую я заставила сработать впустую», — и мысль была лишь отчасти шутливой. К бродячим заклинателям представители четырёх великих кланов относились крайне жёстко, если, конечно, это не был кто-то вроде учеников Баошань Санжэнь, и нередкими были истории, как кому-то приходилось фактически продавать себя в рабство, чтобы погасить долги. Этим, конечно, не промышляли, например, Лань, но от тех же Цзинь такого вполне можно было ожидать. Ло Мэй не умела чувствовать скопления тёмной энергии, но здесь ей выйти к месту действия помог шум: грохот, топот, треск от падающих деревьев. Трое мальчишек примерно её возраста сражались с огромной каменной статуей, изображавшей Танцующую Богиню. Судя по эманациям, настолько сильным, что их было видно даже невооружённым глазом, это было что угодно, но точно не божество. Меч, — простой, каких сотни, подобный ему можно найти в любой деревенской кузнице, — покинул ножны, устремляясь к ожившей статуе, и отвлекая её внимание, что явно помогло мальчишкам. Двое из них выделялись на фоне черноты леса белизной одежд, — значит, члены клана Лань, — а второй был одет в дорогие и слегка блестевшие в тусклом беловатом свете нескольких амулетом золотом одеяния — то есть Цзинь. И Ло Мэй была готова поспорить на свой меч, свои волосы и все свои амулеты вместе взятые, что она знает, кто именно расставлял сети в лесу. Чего она уж точно не ожидала, так это влетевшего прямо в гущу боя лютого мертвеца, гремевшего цепями. Ло Мэй далеко не сразу поняла, что он помогал мальчишкам, она вовремя успела остановить меч — лишать заклинателей столь неожиданного союзника в таких стеснённых обстоятельствах было бы неправильно. Но откуда тут мог взяться лютый мертвец, подчиняющийся чьим-то приказам? Известно, что командовать мертвецами мог только Старейшина Илина, но он погиб ещё до того, как сама Ло Мэй родилась! Не может же быть, что он жив? Причиной бешенства статуи оказалась рука — не каменная, а явно из плоти, полусгнившей, приобретшей отвратительный землистый оттенок. Более высокий из мальчишек-Лань использовал мешочек цянькунь, чтобы её запечатать, и казалось бы, проблема решена… На поляне начали собираться люди — как бродячие заклинатели, так и одетые в цвета клана Цзян. Только вот про лютого мертвеца все успели забыть. Тот медленно повернул голову с пустыми белками закатившихся глаз к Ло Мэй, и как будто сорвался с цепи, бросаясь на неё. Сила девочки ни в какое сравнение не шла с мощью лютого мертвеца, и она выбрала самый логичный способ — бежать. Уже потом Ло Мэй узнала, что бегала от самого Призрачного Генерала, но тогда ей было не до размышлений о личности мертвеца — она бежала прочь от преследующего её существа, но то вполне логично оказалось быстрее, и теперь девочке ничего не оставалось, кроме как выхватить меч и попытаться броситься на мертвеца, но тот отбросил её лишь одним лёгким движением руки. С трудом поднявшись с земли, Ло Мэй только мельком отметила, что вроде бы удар ей ничего не сломал. Мертвец было вновь направился в её сторону, но буквально в метре от девочки остановился, как вкопанный, и через мгновение Ло Мэй поняла, почему. Из гущи леса доносилась довольно красивая мелодия — вернее, она была бы красивой, если бы исполняли её на хорошем инструменте и не в спешке, но сейчас это звучало отвратительно. Однако, чтобы это ни было, монстра оно остановило. Ло Мэй слышала о Старейшине Илина лишь краем уха, и её лаоши никогда не стремилась раскрывать ей детали происходившего до и вскоре после рождения девочки, пока она находилась в безопасности глухой деревни каменотёсов. И уж точно она не могла знать — неоткуда — что Старейшина пользовался музыкой, чтобы контролировать созданную им нежить. Раздался едва слышный шорох кустов откуда-то слева, и из леса выбежала молодая женщина в белых одеждах с мечом наголо, но как только она увидела мертвеца, то остановилась в нерешительности. — А что здесь делает Призрачный генерал?.. — осторожно поинтересовалась она вполголоса, не спеша возвращать меч в ножны. *** Сяомин занесло на гору Дафань по чистой случайности — она охотилась в одиночку примерно в двадцати ли от городка «у стоп Будды», и услышала от деревенских о событиях, связанных с «похищением душ» у жителей соседнего городка. Разумеется, её такое не могло не заинтересовать. Инциденты, связанные с похищением или переселением душ уже последние тринадцать лет волновали Лань Сяомин в высшей мере. Тем не менее, когда она достигла горы, всё было кончено — подопечные Ханьгуан-цзюня со всем разобрались, и женщина не могла не порадоваться за талантливых и способных парнишек, которые каждую свою ночную охоту, даже в сопровождении взрослых заклинателей, считали большим достижением. Но метка на руке, даже скрытая перчаткой, которая в теории должна была подавлять любые эманации, ощутимо зудела, и это не давало Лань Цяньюэ покоя. Так знак реагировал только на высшую нежить, наделённую собственным разумом. И как же женщина удивилась, когда этой самой нежитью оказался предположительно мёртвый (получается, даже дважды) и развеянный на пепел Призрачный генерал, Вэнь Нин. Собравшийся на поляне крайне взъерошенный молодняк в составе Лань Сычжуя, Лань Цзинъи, молодого господина клана Цзинь и какой-то девочки в сомнительной чистоты одежде явно с чужого плеча, явно не понимал, что вообще сейчас происходит у них на глазах. Призрачный генерал же направился туда, откуда звучала мелодия, находясь под её контролем. Так филигранно лютого мертвеца мог контролировать только один человек, только вот он был мёртв последние тринадцать лет… Но Сяомин эту часть древней истории заклинателей прекрасно знала, и в ярко-синих глазах вспыхнул огонь интереса. Старейшина Илина вернулся, и она узнает, как он это сделал. Её потянули за рукав, и Лань Цяньюэ обернулась. Это была та самая девочка с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, но больше всего Сяомин поразили её глаза. Глаза, которые она прекрасно помнила и которые ненавидела всей душой. Ярко-алые, как солнце на их флаге, глаза правящей ветви клана Вэнь, сейчас смотрящие на неё с почтением и тенью страха. Кажется, девочка сама испугалась своей наглости, но всё же собралась и спросила: — Как… вы не знаете, как возможно контролировать лютого мертвеца?