Бамбуковая флейта

Как только уроки и редкие вылазки в город стали для Сяомин рутиной, всё снова изменилось. Кажется, старейшины удостоверились в её благонадёжности, или хотели показать, что удостоверились, и позволяли ей покинуть Гусу в компании двух-трёх одноклассниц и отправиться на ночную охоту где-нибудь поблизости. Неожиданно для всех желание отправиться с Сяомин выразили Цзинь Лимэй и Юн Циншань. Первая всегда намеренно дистанцировалась от остальных, и все приняли за данность, что ничего общего надменная красавица с ними иметь не хочет. Юн Циншань же, напротив, отчаянно пыталась завести хоть какие-то знакомства, но её фамилия, обозначавшая принадлежность к ордену Вэнь, заставляла относиться к девушке настороженно даже, казалось бы, не особо обременённых предрассудками Сяомин и Не Циюэ, заклинательницу из Цинхэ. Они покинули Облачные глубины на закате, отправляясь в ту сторону, где в будущем будет пронзать небеса иглами небоскрёбов Шанхай, а сейчас были только несколько рыбацких деревушек. В одной такой их и ждали. Староста, пожилой, приземистый мужчина, лоб которого словно бы иссекли на части глубокие морщины, провёл их к хлипкому причалу, вокруг которого сгрудились утлые лодочки со сложенными в них сетями и удочками. — Видите, госпожи заклинательницы… — бормотал он, показывая на снасти, — хорошая погода, а рыбачить не можем. Тварь поселилась там, тёмная тварь, — он указал на «бутылочное горлышко», — узкий проход между двумя крутыми скалами, который вёл из гавани в открытое море. Там едва могли бы разойтись три лодки. — Мы разберёмся, — с уверенностью, которой ей и самой не хватало, произнесла Сяомин. — Дадите нам лодку? …Только не ту, которую вам будет жалко, — добавила девушка, немного подумав и поняв, что, скорее всего, плавсредство в целости и сохранности к причалу не вернётся. Они устроились в одной лодке — Сяомин стояла и гребла длинным шестом, Цзинь Лимэй восседала на передней скамье и выглядела искренне оскорблённой подобным транспортом, а сзади жалась к стенке лодки и пыталась с ней слиться Юн Циншань. Довольно быстро они добрались до «бутылочного горлышка», и Цзинь воскликнула: — Цвет воды! Он изменился! Сяомин и сама почувствовала это по покалыванию в метке на руке, так что кивнула. — Будьте осторожны и готовы выпрыгнуть, я попытаюсь прощупать дно. Стоило ей попытаться провести шестом по песчаному дну, как что-то за него потянуло и утащило ничего не подозревавшую Сяомин в воду, куда она шлёпнулась с громким всплеском. Циншань и Лимэй переглянулись и с молчаливым согласием решили немного подождать, прежде чем нестись на помощь — одна из страха, вторая из вредности. *** Вдох-выдох. Заклинатели могут дышать под водой, если сразу не запаникуют и не позволят воде попасть в лёгкие. Сяомин вспомнила об этом слишком поздно, но сориентировалась и теперь хотя бы не тонула, а зависла у самого дна, пытаясь в мутной воде, смешанной с песком, в темноте разглядеть, что же стало причиной её стремительного падения. Соседки не стремились прыгать вслед за ней, и Сяомин была этому даже рада: такой толпой они могут спугнуть тёмную тварь, которая сейчас заляжет на дно, а потом продолжит терроризировать рыбаков. Затолкнув подальше зарождающуюся панику и неприятные воспоминания о том, как она тонула в море, свалившись с меча, Сяомин огляделась и заметила скопление тёмной энергии чуть в отдалении, там, где озеро и море соединял узкий проток между скалами. Ну что же, теперь понятно, куда плыть. Чем ближе она оказывалась к тёмной энергии, тем сильнее покалывало метку на руке, и девушка слишком поздно поняла, к чему это может привести. Ей казалось, что метка давно зарубцевалась и превратилась во что-то наподобие застарелого шрама, но сейчас рана вновь открылась — видимо, от притока тёмной энергии. Сяомин остановилась, опуская взгляд на руку — в воде клубилось облачко тёмной красноватой жидкости. Отвратительно… Девушка никогда не любила вид чужой крови, а от вида своей её в прямом смысле мутило. Ничего не скажешь, самое неподходящее время! В какой-то момент она погрузилась на дно, которое было песчаным с редкими камнями, но совершенно без растительности. Оглядевшись, Лань поняла, что водоросли и мелкие рыбки останавливаются у невидимой границы в десятке шагов от того участка, где она была сейчас, а за этой гранью было только безжизненное песчаное дно. Девушка попробовала дотронуться носком сапога до дна и сразу же об этом пожалела: за щиколотку её схватило нечто и потащило вниз. От неожиданности она не смогла вырваться до того, как её утянуло в дно до колена, да ещё и вдохнула, отчего в горло попала солоноватая вода, и Сяомин начала задыхаться. Секунда и ещё один рывок снизу — и она оказалась под песком, теряя сознание от нехватки кислорода. *** Лань уже и не ожидала очнуться, но произошло именно это. Она лежала на неровном каменистом полу, под её голову было что-то положено, а в горле отвратительно плескалась застоявшаяся озёрная вода. Девушка успела перевернуться на бок, прежде чем её вырвало остатками обеда, смешанными с подозрительно чёрной водой. — О, ты жива, — раздался откуда-то из-за спины женский голос, даже в такой ситуации не потерявший манерности и некоторой надменности. Сяомин повернулась и узрела мокрую и потерявшую львиную долю своей красоты Цзинь Лимэй, киноварная точка на лбу которой скорее напоминала неаккуратный мазок кисточкой. В руках та держала талисман негасимого огня, желтоватый свет которого придавал её лицу неземной, нечеловеческий оттенок. — Где мы?.. — девушка рассеянно огляделась и увидела ещё одну постоялицу пещеры, лежавшую к ней спиной. Если Лимэй здесь, то вторая, одетая в белые одеяния, буквально сияющие в темноте, адептка может быть только Юн Циншань. — Как только ты оказалась под водой, лодку перевернуло, и мы обе начали тонуть, — произнесла Лимэй. — Я почти сразу потеряла сознание и очнулась уже здесь, но мне повезло не наглотаться воды. Девочка-Юн чуть не захлебнулась, но пришла в себя раньше, чем ты… Впрочем, сразу после этого она свалилась в обморок, так что не могу сказать, считается ли это за полноценное пробуждение. А это место… Кажется, мы в подводной пещере. — Почему ты думаешь, что мы именно под водой? — Я слышала звуки гребли и приглушённые голоса, когда прикладывала ухо к стене, — пояснила девушка из Цзинь и кивнула куда-то влево. — Там уступ, где начинается вода, пахнет, как солёная, только со странной примесью… Кажется, отравленная. Также с каждым мгновением становится всё тяжелее дышать, у нас заканчивается воздух — здесь его и так было немного. Это ощущала и Лань — все симптомы кислородного голодания у неё и Лимэй были налицо. Циншань также наверняка находилась под его влиянием, но в силу слабого здоровья почти сразу потеряла сознание. Им же лучше — в бессознательном состоянии человек дышит менее глубоко и часто, чем в сознании. Тела заклинателей крепче человеческих, у них с Лимэй, несмотря на юный возраст, довольно неплохой уровень самосовершенствования, а значит, какое-то время они сумеют продержаться вообще без воздуха. Вопрос, долго ли? В любом случае надо выбираться поскорее. — И вода всё прибывает. Когда я очнулась, она едва-едва была на дне, а сейчас уже почти дошла до нашего уступа, — добавила Цзинь, сморщив нос от неприятного кисловатого запаха. Сяомин поднялась на ноги, несмотря на то, что её всё ещё пошатывало, и подошла к стене, дотрагиваясь до неё левой рукой. Знак, скрытый рукавом, пропитавшимся кровью за то время, что она была без сознания, снова прошило приступом боли. Тёмная энергия здесь, без сомнения, присутствует, но что же является её средоточием?.. В ответ на лёгкий импульс светлой энергии, что Сяомин направила в стену, оттуда вырвались несколько потоков чёрной дымки, едва различимые в полумраке, которые растворились в воздухе пещеры буквально через несколько мгновений. — Думаешь, это злой дух? Пытаешься приманить? — Цзинь Лимэй подошла к Сяомин и чуть провела длинными тонкими пальцами по шершавому камню. В ответ на её прикосновение вырвались ещё несколько потоков тёмной энергии, но опять же за пределами камня они долго не продержались. — Не знаю, — Сяомин нахмурилась, опуская руку и направляясь вдоль стены, более стараясь её не касаться. Прежде всего эта пещера напоминала склеп, причём рукотворный — Сяомин приходилось бывать в пещерах, в том числе в подводных, когда она ездила на каникулы на Хайнань на первом курсе*, и по форме, несмотря на то, что это точно был камень, это не могла быть пещера. Слишком ровная поверхность, словно её кто-то специально обтачивал… Ну и, если это пещера, значит, должен быть и выход из неё. Сяомин наблюдала два коридора, находящихся напротив друг друга, настолько узких, что человек в них едва ли протиснется. Лишь в один из них они могли попасть со стороны уступа, где они находились — второй был на весу над отравленной чёрной водой, и туда нельзя было попасть, не касаясь воды. «Даже если тебя съели, у тебя есть как минимум два выхода, » — некстати вспомнилась Сяомин похабная шутка. Выхода было… как раз два. — Я не хочу претендовать на то, что полностью права, но мне кажется, мы не в пещере, — Сяомин вытащила из ножен меч, лезвие которого, — ещё один секрет кузнецов ордена Лань из немногих, что дошли до двадцатого века, — слегка светилось от светлой энергии, которой меч был буквально переполнен. — И где же мы, молодая госпожа Лань? — голос Лимэй буквально сочился сарказмом. — Мы в желудке тёмной твари. Нас съели и медленно переваривают. — Сяомин подошла к краю каменистого уступа, где они были, зажигая ещё один талисман, последний не отсыревший, и кивнула на воду под ногами. — А это — не вода, а желудочный сок. Именно поэтому он прибывает — нас готовятся переварить. — Если то, что ты говоришь — правда, то есть смысл в таком каменном желудке — желудочный сок просто разъест живую плоть. И у нас осталось не так много времени. Надо разбудить Юн Циншань, иначе она и собственную смерть проспит, — Лимэй отправилась расталкивать девушку, а Сяомин присела на корточки у одного из ходов с мечом в руках. Хм, в теории, она, как самая мелкая в компании, сможет пролезть, а дальше попытаться с помощью меча или вручную вызвать у существа рвотный рефлекс, чтобы их выплюнули. Пояснив проснувшейся Циншань и Лимэй свой план и сказав им ждать, Лань полезла по пищеводу вверх, то и дело натыкаясь руками на что-то склизкое и противное. В эти моменты её посещала мысль о резиновых перчатках, которые бы тут точно пригодились… Но, увы, каучук в Китае не растёт, и до открытия его свойств ещё предки знают сколько веков. Остаётся надеяться, что эта слизь не ядовита. Оставалось надеяться, что полость, куда она выбралась через утомительные десять минут, казавшиеся как минимум часом, действительно рот, больше ползти по пищеводу ей не хотелось. Сяомин перехватила поудобнее меч и с силой вонзила его в нёбо существа. То оказалось не каменным, но плоть всё ещё была слишком твёрдой, чтобы сразу спровоцировать рвотный рефлекс. На голову Сяомин полилось нечто чёрное и отвратно пахнущее… Наверное, вот такая у этого существа была кровь. От одного её запаха девушку замутило, но останавливаться было нельзя. Она подала в меч ещё больше светлой энергии, и существо заметалось, когда он вошёл в его нёбо глубже. Лань тряхнуло, но за рукоять клинка она держалась крепко. Её тряхнуло ещё раз, и меч вошёл в нёбо по самую рукоять. Что-то за спиной Сяомин зарокотало, и через секунду пасть существа разверзлась, а ещё через мгновение в потоке угольно-чёрной жидкости, стремительно хлынувшей из пищевода в пасть и начавшей смешиваться с водой, показались Цзинь Лимэй и Юн Циншань. Сяомин совершила ту же ошибку, что и в прошлый раз — резко вдохнула и проглотила довольно большой объём воды, смешанной с кровью и желудочным соком твари. Она всё ещё крепко держалась за меч, несмотря на то, что силы покидали её, и… …Лань Сяомин повезло, в который раз. Может, мироздание хотело компенсировать её попадание в прошлое тем, что она раз за разом выходила живой из непростых передряг, может, у богов были на неё свои планы. Так или иначе, Вэй Эн, ранее плотно засевший в нёбе твари, с трудом, но покинул его, с отвратительным треском оказываясь в руке Сяомин. От всплеска тёмной энергии Сяомин мутило, метка на руке разрывалась от боли, и она увидела, как по снежно-белому лезвию меча расползаются тёмные, чёрно-красные пятна. Но была ли то истина или лишь видение, порождённое кислородным голоданием, Лань сказать не могла. Через мгновение она потеряла сознание вновь, уже на краю забытья чувствуя, как кто-то схватил её за ворот одежд. *** «Меня зовут Лань Сяомин, мне шесть лет. Я люблю маму, папу, музыку и книжки! Я живу в поместье в горах вместе со всей своей семьёй!» Она умела представляться любому незнакомцу с лучезарной улыбкой, что неизменно вызывало приступ умиления у каждого взрослого, видевшего развитую не по годам девочку со старомодной шёлковой белой лентой на голове. Сяомин была самым обычным ребёнком шести лет и не думала ни о мальчишках, — ну, кроме тех, что задирали её в школе, — ни о любовных делах. Женщина в фиолетовом платье в ответ на её обычное приветствие растянула губы в улыбке, но её глаза остались холодны. Она опустилась на корточки, разглядывая Сяомин, словно товар в магазине на полке. — Выглядит славным ребёнком. Вы говорите, господин Шаньюан, ей только минуло шесть? — Верно, как и вашему сыну, госпожа Мэйши, — её отец кивнул. — Думаю, договорённость, достигнутая ранее, не будет нарушена и сейчас, после смерти господина Фэнлея? Из-за женщины выглянул мальчик, тёмные волосы которого находились в обычном для активного ребёнка беспорядке, и его серые глаза очень настороженно изучали Сяомин, словно мальчик боялся её. — Это твоя невеста, А-Юн, — женщина слегка подтолкнула его в спину. — Познакомься с А-Мин. «Даже папа не называет меня А-Мин!» — от подобной фамильярности Сяомин почувствовала укол обиды и надулась. «А-Юн» подошёл к ней и чуть поклонился. — Идите в цзиньши, пока взрослые говорят, — мать Сяомин кивнула в сторону выхода из зала собраний. — Сяомин, ты проводишь гостя? — Конечно, — Лань бесцеремонно схватила мальчика за руку и потащила за собой прочь из зала и вверх по каменистой тропке к жилым домам. Несмотря на юный возраст, она уже жила отдельно от родителей, в особых покоях — цзиньши. Её отец занимал вторую особую комнату, миньши, а мать жила на некогда женской половине отдельно от него и дочери, встречаясь с ними довольно редко. А-Юн удивлённо рассматривал комнату Сяомин. Она была в полном, не свойственном ребёнку порядке — перед приездом гостей здесь убрались. У низенького столика, на котором были раскиданы исчерканные чёрными чернилами листы каллиграфии, лежали две подушки, на одну из которых тут же плюхнулась Сяомин, предлагая вторую Юну. — А-Мин… — начал мальчик, но его тут же прервали: — Сяомин. Меня зовут Сяомин. — Сяомин, — исправился А-Юн. — У тебя тут… красиво. Не как в Юньмэне. — Я никогда не была в Юньмэне, — пожала плечами девочка. — Только в Шанхае. — Я думаю, если мы теперь… ну… жених и невеста, ты сможешь ко мне приехать в следующем году, так? Сяомин ничего не ответила, копаясь в ящике с хранящейся в нём флейтой. А-Юн перегнулся через её плечо, разглядывая инструмент. — Ты играешь? — Немного. Я ещё маленькая и не могу играть так же хорошо, как взрослые, — Сяомин явно кого-то цитировала, судя по сложному построению предложения. — Сыграй? — наклонил голову мальчик. Сяомин вытащила флейту из коробки, осторожно взяла в руки, опуская пальцы на клапаны, приложила флейту к губам и едва-едва слышно подула. Мелодия была совсем простой, тренировочной, но девочка играла очень хорошо, особенно для шестилетнего ребёнка. — Очень красиво! — А-Юн захлопал в ладоши. — А слушай… Твоя лента… Это что? — Эту ленту носит каждый член клана Лань. Она обозначает… много что, — Сяомин явно забыла, что лента должна означать. — Но другие смеются. Говоря, я выгляжу как воин с картинки. — Может, тогда тебе носить её иначе? Давай покажу! — А-Юн подорвался на ноги, осторожно снял её ленту с головы и зашёл к Сяомин со спины, осторожно собирая её волосы под ленту, как под ободок, и завязывая почти ровный бант. — Моя сестрёнка так носит! И тебе это очень идёт! Сяомин дотронулась рукой до новой причёски и подбежала к зеркалу, разглядывая, что в итоге вышло. Вышло… неплохо. Совсем как обычный аксессуар, и лоб не закрывает… Но то, что А-Юн трогал её ленту, — полное бесстыдство! Уши Сяомин пылали алым, как и шея, при том, что лицо оставалось мертвенно-бледным. Кто-то, кого она видит в первый раз в жизни, хоть и в качестве жениха, просто так дотронулся до её налобной ленты! Но тут воспоминания померкли, обращаясь темнотой, удушающей, отвратительной темнотой, из которой так хочется вырваться — но не хватает сил. *** Сяомин закашлялась, сплёвывая отвратительную на вкус отравленную воду. В который раз за день её вырвало — чисто водой, потому что, кроме неё, в желудке ничего не оставалось. Весь скудный обед, что она запихнула в себя перед выходом на охоту, остался в желудке каменного монстра. Её одежды уже не восстановишь, так что отравленная вода вряд ли нанесёт им дополнительный вред. — Н-не дёргайтесь так, — её тут же толкнули обратно на траву, где она возлежала с подложенными под голову чьими-то одеждами, такими же мокрыми, как и её собственные. Над ней восседала Юн Циншань, чуть смуглое круглое лицо которой было усыпано разнокалиберными веснушками, а в мутно-зелёных глазах было заметно искреннее беспокойство. — А тварь?.. — Ранена по меньшей мере. Молодая госпожа Цзинь отправилась в Гусу, чтобы позвать на помощь, так как сигнальные огни отсырели. Вы были без сознания, и я осталась, чтобы присмотреть за вами. — Спасибо, — пробормотала Сяомин, с трудом садясь и рукавом стирая остатки воды и яда с лица. — Это вам спасибо! Если бы не вы, мы бы так и остались там… Желудочный сок оказался так ядовит, что прожёг все слои одежд насквозь, — Циншань покрутила рукой, демонстрируя пятна и дырки, в которых виднелась ярко-красная обожжённая кожа. — Думаю, лекари в Гусу легко справятся с такими ожогами, — Сяомин постаралась изобразить ободряющую улыбку. Странно — она совсем не чувствовала боли, хотя ей довелось плавать в телесных жидкостях монстра даже дольше, чем Циншань, более того, она их наглоталась — и не чувствует никакого дискомфорта! Единственным местом, которое болело, и болело сильно, всё ещё оставалась её рука. Когда Циншань отвернулась, Сяомин закатала рукав и стянула пропитавшийся кровью наруч. От вида метки, ещё с утра казавшейся не более чем рисунком на коже, татуировкой, её чуть не вывернуло в который раз за день. Кожа вокруг неё почернела и набухла, как у застаревшего трупа утопленника, чернота перемежалась красными пульсирующими прожилками, а та часть руки, что не набухла, была подозрительного мертвенно-серого оттенка и как будто прозрачной — Лань была готова поклясться, что видит вены сквозь кожу. Метка — три раны, напоминающие мазки кисти — кровила, и на краешках ран уже набухли белые участки — гной. Кажется, придётся всё-таки обращаться за помощью к специалистам.