checkmate

Некоторые люди рождаются для других людей, чтобы встретиться. Только для тех людей, которым позволено в шесть утра слышать тихое дыхание, гладить золотистые плечи, убирать волосы с лица, отдавать часть своего одеяла, будить, обнимать за талию. И они лучше умрут сразу, чем это когда-нибудь изменится. Утром Тэхен привычно просыпается в большой мягкой кровати и объятьях Юнги. Они, разумеется, еще мягче и теплее, чем постель. Омега потом будет, как всегда, оправдываться или отрицать это. Любимая часть альфы: Юнги, сонный и испуганный, краснеет, переворачиваясь на другую сторону и прячась за одеялом. Тэхен даже не думает вновь задремать, словно Юнги может исчезнуть, как в каком-нибудь дурацком кино. Сейчас он обхватывает плечо альфы обеими руками и мило сопит ему в лопатку. Кажется слабым и беззащитным, но несомненно самым красивым на свете. От чувств пробирает дрожь. Огненный солнечный луч проскакивает между штор, за окном сгущается шум и молва, на город падают розоватые облака. У Юнги волосы взъерошены, электризуются от подушки, альфе очень хочется коснуться их кончиками пальцев, как будто и так тока по венам не хватает. Любовь - тот же заряд, введённый под кожу. Ким никогда не отказывается от тех пяти минут, когда может лежать вот так и смотреть на его лицо, спокойное и безмятежное. Альфа любит его любым, ведь от спокойствия до его злости и шага нет, Юнги переходит из одного состояние в другое за считанные секунды. Покрывается колючками и разделывает своим взглядом на кусочки. Он может одинаково мастерски быть нежным и придирчивым, но Тэхен уже ни за что в жизни не посмеет его винить, безумно боясь однажды потерять. Таких не встречают дважды, лишь один единственный раз, оказавшийся роковым. Альфа начинает вытягивать руку, но Юнги даже не думает отпускать ее, сводя во сне брови. Ким видит, что он просыпается по ресницам, глаза медленно двигаются, словно пытаясь ухватить последнюю картинку. В своих снах омега видит их вместе. Прекрасный мираж обрывается на самом интересном моменте, когда иллюзия максимально приближается к реальности. — Ты бы сейчас себя видел, Юнги-я, такой милый, но мне все-таки нужна рука, — Тэхен прикасается пальцами к щеке омеги, переворачиваясь и пододвигаясь ближе к его лицу. — Вцепился в меня опять, кошмар приснился? — Неправда, — тихий, но заряжающийся раздражением голос, за которым открываются глаза. Юнги холодно смотрит на Тэхена, который прервал его сон, и этой причины вполне хватает, чтобы разозлиться. Он все еще держит его за плечо, ослабляя хватку. Когда до него доходит, что он действительно вцепился в альфу, омега резко убирает руки и заливается краской, выражение глаз становится теплее и мягче от смущения. В его глазах – море и небо, теплый васильковый мир, алмазный блеск, они отражают свет. Его глаза – маяк в темноте. Альфа всерьёз готов воспевать поэмы о них. Тэхен безоговорочно ведется на взгляд, идет навстречу, привязывается несуществующими нитями, крепко и намертво. Омега собирается отвернуться, но Тэхен удерживает, касаясь большим пальцем его нижней губы, нежно ведя им до уголка. Юнги обжигает его руку горячим неровным дыханием, сбившемся от этой близости. Сколько бы они не спали вместе, некоторые вещи не меняются никогда. Чуть альфа дотрагивается до него, кожа полыхает огнем костров. Ему ни с кем другим так не ярко, как с Тэхеном. — Доброе утро, красавица. Тэхен притягивает к себе омегу за шею, накрывая его губы поцелуем. Они у Юнги мягкие и сладкие, альфа надавливает на них языком, заставляя омегу открыться. Он проталкивает язык внутрь, встречаясь с плотно сомкнутыми зубами и улыбается, хрипло смеясь. Мин упрямится до последнего. Рука Тэхена ложится на плечо Юнги, начиная спускаться вниз, оглаживая спину, тонкую талию и заканчивая на оголенных ягодицах. Юнги вздрагивает и удивленно раскрывает рот, чувствуя, как альфа водит пальцем вокруг влажной дырочки, толкая внутрь на одну фалангу. Омега жмется к нему ближе, сдавливая руками плечи. Он не может отрицать того, что ему приятно, и его дыхание, перебиваемое редкими всхлипами, дает понять это альфе. Юнги прижимается низом живота к его бедрам, вызывая локальное цунами, тектонический сдвиг, звездочки под веками. Его уже перманентно плавит в теплой нежности. Нет ничего правильнее этих чувств, ничего шире и больше. Тэхен мнет молочную кожу рукой и, пользуясь замешательством омеги, языком проникает в рот. Юнги мычит и хмурится, постепенно затихая. Он расслабляется и подается вперед, перекидывая одну ногу через альфу, не прекращая сталкиваться с ним языком. Тэхен обводит ладонями плоский живот и останавливает руки на талии. Омега скидывает с них одеяло. Холодный воздух по голой коже становится причиной многочисленных мурашек на теле. У Юнги игривый, затуманенный взгляд, заполненный непреодолимым желанием продолжения. Он этим взглядом исследует альфу, закусывая губу от великолепных видов. Пальцами проходится от груди и вниз, задевает соски, ненадолго останавливается на мышцах пресса, сползая на ноги. Юнги смотрит под себя на очевидное утреннее возбуждение, потом — перед собой. У него тоже есть идеи, как начать этот день. — Сделаешь мне приятно? — альфа приподнимает бедра, когда Юнги наклоняется, расставив руки по обеим сторонам от него. Глаз не отводит, высовывая язык и облизывая губы. Дразнит, заставляет мучиться от нестерпимого возбуждения, но так и не прикасается, продолжая смотреть из-под полуопущенных ресниц, забывая о неловкости и стеснении. Тэхен протягивает руку и пропускает пальцы через волосы омеги, мягко давя вниз. — Давай, детка. Юнги слушается, беря немаленький член и направляя себе в рот. Облизывает кончиком языка головку, рукой ведя вверх по возбужденной плоти. И лишь от этого действия Тэхен готов идти за ним всю свою жизнь. Он его не контролирует, гладит волосы и легко подталкивает. Омега окольцовывает его двумя пальцами и обхватывает губами, получая в ответ на свои действия низкий стон альфы. Юнги проводит ртом вверх-вниз до половины, плотно прижимая язык. Он чувствует свою абсолютную власть, управляя удовольствием альфы. Может откладывать или наоборот приближать момент его оргазма, заставляет томиться в сладкой истоме, сгорать от нетерпения. С глухим причмокиванием омега выпускает член изо рта, переводя дыхание. Альфа смотрит, как слюна стекает по его подбородку, связываясь тонкой ниточкой с головкой, он убирает ее пальцем, открывая омеге рот и давя подушечкой на нижнее небо. Юнги чуть кусает его, отталкивая руку, и снова нагибается над ним. Он поглядывает на альфу взглядом настоящего искусителя, и подарком становится реакция за его старания. Заостренным языком ласкает уздечку из стороны в сторону, посасывает и дрожит от удовольствия, когда Тэхен выговаривает тихое: — Умница. Альфе крышу сносит от такого омеги. Пухлые раскрасневшиеся губы растягиваются каждый раз, когда он опускает голову, обсасывает ствол и старается взять глубже. Тэхен восхищается его способностями, от которых член дергается непроизвольно. Юнги повторяет движение, пока не достигает предела и не ощущает напряжения альфы. Лижет головку старательно, словно это самый вкусный леденец на свете, ведет по венкам, доводя альфу до исступления, и садится выше. Он трется задницей о возбуждение, получая жадный мокрый поцелуй. Тэхен не жалеет сил, кусает губы, обсасывает язык, сжимает руками его бедра, усаживая на месте, чтобы перестал играться. Тэхен вводит сразу два пальца, не церемонясь, а Юнги ударяется с ним зубами от неожиданности и сладкого давления. Альфа толкает пальцы глубже, сгибает их, обводя стенки и ухмыляясь от потерянного, но удовлетворенного взгляда омеги. Он медленно тонет в нем, и все остальное не имеет значения. Юнги, не способный держать себя руками, ложится грудью сверху, падая на локти. Он хнычет, прося большего. Тэхен сводит и разводит пальцы перед тем, как вытащить их. Омега выдыхает долго, опираясь о торс альфы. Он заводит руку за спину, заменяя пальцы членом, и медленно насаживается. Рот открывается беззвучно, Юнги прикусывает губу, царапая ноготками смуглую кожу под собой. У него в душе такой дисбаланс, что он себя собрать не может, распадается на частицы какого-то высшего счастья. — Помочь? — предлагает Тэхен, но Юнги быстро и коротко качает головой, прикрывая глаза. Альфа вскидывает бедра, входя в омегу до конца, до звонкого шлепка от соприкосновения тел. Движения постепенно становятся быстрее, Юнги жалобно и протяжно стонет, начинает буквально скакать на члене, подаваясь навстречу. Тэхен вбивается в омегу, ловя губами каждый стон и вздох. — Доброе утро, любимый, — Юнги улыбается хитро и кусает его за язык. Тэхен подминает омегу под себя, меняя их местами, сцепляет запястья над головой, толкаясь жестко и размашисто. Тэхен любит его любым. И послушным, и непокладистым. И он укроется под зонтом из фантазий, если этот мир вдруг без него невозможен.

💎💎💎

Джин сидит в длинном белом коридоре. Под большим свитером у него чуть заметен живот. Счастье растет, и на десятой неделе беременности Намджун настоял на плановом узи. Омега чувствует себя почти прекрасно, но периодические боли в животе, неприятные ощущения по бокам заставляют его беспокоится. Он не знает, что может случиться на таком раннем сроке, поэтому переживает еще сильнее. Они лучше решат эту проблему сейчас, когда что-то можно будет исправить. Джин понятия не имеет, чем является это "что-то". В кабинете врача светло и тепло, Джин ложится на кушетку, приподнимая кофту. Он жалеет, что Намджун не смог поехать с ним, когда видит на экране маленькую горошину. Доктор рассказывает о том, что уже сейчас у ребенка начинают формироваться основные органы, и он ни на секунду не перестает расти. Джин не может оторвать взгляд от монитора. Он задерживает дыхание, улыбаясь и забирая салфетку. Его руки сразу ложатся поверх живота, мягко поглаживая. Омега чувствует жизнь внутри, и это придает ему сил. Каждый день, сонный и рассеянный, он вспоминает, что дышит сейчас за двоих. Во время обследования врач не смог обнаружить ничего, что могло бы навредить малышу. Поэтому он назначает Джину сдать несколько анализов, основным из которых является анализ крови на гормоны. Омега начинает заметно нервничать, кусая нижнюю губу и перебирая в пальцах край свитера. Доктор успокаивает и просит его ничего не бояться, так как стресс повлияет на ребенка отрицательно. Он советует ему правильно питаться, много времени проводить на открытом воздухе и постепенно снижать нагрузку на работе, где он чаще всего и подвергается стрессу. Как будто омега до этого сам не был в курсе. Джин выходит из кабинета дико уставшим. Эмоциональная борьба забирает все силы, что ощущается даже физически. На ресепшене у него принимают направление и записывают на следующий день. Три основных анализа за один раз и результаты почти через неделю. Омеге кажется, что он не дождется, но стойко держится, вспоминая слова доктора. Джин через самовнушение начал накручивать себя, им же себя и останавливает. На улице омега собирается вызвать такси, но видит знакомую машину у лестницы. Намджун, облокотившись на капот, разговаривает с кем-то по телефону. Джин сначала ярко улыбается, но уголки губ сразу же опускаются вниз. Ему почему-то стыдно. Не доглядел, упустил момент, и что-то пошло не так. Он не хочет, чтобы Намджун знал, потому что он начнет винить себя. Джин понимает, что не за чем. Он быстро переходит через дорогу к машине, глотая свежий воздух и унося с собой ‑ как пузырек со взрывной жидкостью, которую нельзя встряхивать ‑ факт своей лжи. Намджун делает все для своего омеги. Он окружил его заботой и лаской, обставил цветами и подарками. Не было ни разу, чтобы он оказался недоволен им, накричал, завалил по работе, как это случалось раньше. Все свободное время он посвящает семье, исполняет каждую просьбу Джина, потому что не простит себе, если с ним и его ребенком случится плохое. Нам осознанно выбрал его, выбрал, чтобы «вместе» и навсегда, чтобы только он был рядом. Просто лежать, дыша одним воздухом, и смотреть на небо, где ярко горят ночные звезды. А потом засыпать в обнимку под мягким одеялом, наутро делиться снами, встречая каждый рассвет и закат, которые превратятся в теплые воспоминания. Видеть на лице улыбку и улыбаться самому, если день не задался. Когда Джин подходит к альфе, он заканчивает говорить, поворачиваясь к омеге и обнимая. Через молочный шоколад едва уловим тонкий запах корицы. Намджун готов держать его не просто в своих легких, а закупорить и хранить, как самое ценное. Забывает о том, что вокруг – огромный мир, ни на долю секунды не прекращающий вращаться. Это совершенно неважно, потому что у него под боком свой мир, дороже настоящего. Целую жизнь искал его и, кажется, нашел. Джин обнимает мужа в ответ, расслабляясь и пряча улыбку на груди альфы. Для него это единственный способ по-настоящему успокоиться. Джин знает, что Намджун не бросит, будет рядом, несмотря ни на что. Он доверяет ему их жизни. — С кем разговаривал? — Джину не особо интересно, он просто хочет услышать любимый голос. Намджун открывает перед ним дверцу автомобиля, а потом садится за руль. — По делу курьера. Он просто пропал из страны, не оставил ни единого следа, машины мы нигде не нашли. В общем, все как обычно. Он может быть где угодно, — Намджун выезжает с парковки, направляясь домой. Альфа сосредоточен и напряжен от мыслей, не обращает внимания на чуть нервного омегу, комкающего в руках лямку от сумки. — Как вы узнали, где он живет? — Джин видит, что альфе не очень приятно вспоминать об этом, поэтому хочет его прервать, но Ким говорит, немного смягчив форму своей речи. На самом же деле у него все нутро кипит то ли от свалившего Чона, то ли от того, что он натворил перед отъездом. Бросил целое состояние из головной боли и проблем. — Через одного из его омег, — Намджун хмурится, потому что Чимин – не его омега. Он просто парень, занимающийся проституцией. Хочет поберечь чувства Джина, который временами становится очень ранимым к столь откровенным вещам. — Что? Ты имеешь в виду, что его сдала какая-то шлюха? — Джин поворачивает к альфе голову и растерянно на него смотрит. Даже останавливает свои переживания, пораженный собственными предположениями. Намджун качает головой недовольно и откашливается. Он пытался говорить сдержанно, но омега все понял. Слишком сложно выдержать на лице невозмутимое выражение, когда речь идет о личной жизни, пусть и чужих людей. — Джин, — альфа ненадолго отвлекается от дороги, серьезно взглянув на мужа. — Он его изнасиловал. Джин, не издавая ни звука, губами проговаривает «изнасиловал», смотря на это слово с разных сторон, разных углов, но все равно не до конца понимает его уместность. Вроде бы неприменимое в этой сфере, поэтому может значит только то, что Чимин передумал, а Чон наплевал. Клиенты за деньги могут вытворять многое, но даже у этого "многого" есть граница. И все вмиг холодеет в грудной клетке. — Что с ним? — омега спрашивает, будто не услышал или ему не хватило объяснений, но слова вылетают прежде, чем он успевает подумать. — Я бы не хотел углубляться в детали, — Нам смиряет Джина просящим взглядом, чтобы тот выбросил из головы все, что связано с расследованием. Он не считает нужным ввязывать в это омегу, который находится в положении. — Зачем он это сделал? Намджун вполне ожидаемо молчит, ведь сам не понимает чоновых мотивов. Он создал себе дополнительного врага, человека, жаждущего мести, озлобленного свидетеля. Чимин воспользуется любым шансом, чтобы помочь расследованию, загоняя глубоко в себя чувство использованной игрушки, несправедливости. Он отодвинет в сторону боль, думая, что, способствуя полиции, от нее избавиться. В реале же он просто копит ее в себе, не зная, как вытравить то, что железно впиталось в тело и сознание. — Я надеюсь узнать, когда его выпишут из больницы. У Джина глаза расширяются от удивления. Чонгук в его понимании теперь опускается ниже уровня убийцы. Если он убивает свою жертву, то она хотя бы не мучается после, не живет с мыслью о том, чтобы закончить свои страдания. Как бы отвратительны не были такие размышления, но Ким искренне сочувствует омеге, которому приходится справляться с подобной ношей. Чимин, конечно, сам занимается незаконной деятельностью, но Джин почему-то уверен, что он бросит это дело. Воспоминания не позволят ему продолжать. Вряд ли он вообще сможет позволить себе довериться кому-то, отдать тело и поделиться сердцем. С такой травмой запираются в себе, закрывают все доступные пути и двери к своей душе. С такой болью долго не живут. Намджун останавливается у небольшого одноэтажного дома кремового цвета с белыми полукруглыми окнами и желтыми занавесками. Пахнет весной и счастьем. Именно здесь, вдали от города. Он также подходит к противоположной стороне и помогает Джину выйти из машины, забирая сумку. — Я не знаю, что там произошло, но точно знаю, что поймаю Чона. Это я могу тебе обещать. На его вопрос об обследовании омега отвечает "все отлично".

💎💎💎

У Тэхена по расписанию всего одно дело, но оно ему дается тяжелее, чем работа. Он сидит в кабинете за ноутбуком и переходит от одной ссылки к другой, постоянно что-то набирая и отправляя. Из коридора доносится «я пошел», и входная дверь закрывается за омегой, поехавшим в ювелирный магазин, не понятно зачем ему понадобившийся. Юнги лишь сказал, что Тэхен сам все увидит, потому что без его оценки Мин не рискнет делать выбор. Ким переводит деньги с одного счета на другой, договаривается по телефону о времени, закрывая все вкладки, когда улаживает оставшиеся детали. У него получается через весь Тихий океан дать распоряжение насчет чужого автомобиля, который следует не просто спрятать, а уничтожить, передав на металлолом. Осторожность стоит ему не малой порции нервов, но цель не позволяет расслабиться хоть на минуту. Арест и тюрьма – не лучший подарок другу на день рождение. На почту приходит сообщение о том, что товар готов, протестирован и начищен до блеска. Тэхен скидывает последнюю часть от стоимости, завершая процесс, длящийся почти две недели. Он заказал специально для друга единственный в своем роде автомобиль, переточив весь корпус и внутренности под характер альфы. Ким в пятый раз набирает номер Чонгука, начиная с восьми утра. Он либо игнорирует его, либо до сих пор спит, но Тэхена это не волнует. Как бы Чон не любил этот день, ему придется получить поздравление хотя бы от него. — Ну чего тебе? — сонный голос альфы убеждает Тэхена во втором варианте. — Ты настолько рад меня слышать? — Ким хмыкает, смотря на часы. — Сейчас уже почти двенадцать. Если ты не встанешь, я продам твою квартиру и тебе придется встать. Забыл, что она оформлена на меня? — Тэхен набирает сообщение на ноутбуке, оповещая продавца, что готов сейчас же забрать товар, и выключает экран. — Ким Тэхен, я тебя ненавижу. Если ты хотел меня поздравить, мог дать еще поспать. Лучший подарок, по-моему, — Чонгук поднимается с кровати и открывает шторы, впуская в комнату лучи яркого солнца. Они пробираются через спутанные волосы альфы, больно слепя в глаза. — Ты опоздал с пожеланием, — Тэхен усмехается, берет с дивана джинсовку и спускается на первый этаж. — Я дарю материальные вещи. — Если это не секс, то можешь забыть, — Чонгук перекатывает в зубах незажженную сигарету и, поставив на громкую связь, снимает с себя футболку. — Это лучше, чем секс, Чонгук, — Тэхен, зная любовь Чона к машинам, не сомневается, что тот согласится. — Посмотрим, — альфа берет телефон и выходит из спальни. — Я схожу в душ, оденусь и тогда, — Гук делает паузу, усмехаясь и делая вполне реальное заявление: — Будь готов получить за свое поведение. Чонгук планировал вообще не просыпаться сегодня. Но если он открыл глаза, сколько не пытайся уснуть, ничего не получится. Значит остается только один вариант. Встать и высказать Тэхену все, что он о нем думает. К новой квартире Чон привык также быстро, как и к району. Отсутствие дополнительного этажа и прочих излишеств его совсем не смущает. В своих двух комнатах ему совершенно комфортно. Сразу видно, что Юнги приложил руку к выбору цветов и мебели. Без его помощи уютом тут бы и не пахло. Белый, черный и серый идеально дополняют друг друга, иногда смешиваясь и создавая различные оттенки. Чонгуку такая палитра приятно знакома, поэтому он и правда чувствует себя как «дома». Чону не удается долго простоять под душем. Он оставил телефон в ванной и теперь слышит непрекращающийся поток сообщений, сменяемых звонками. Альфа смывает шампунь, стряхивая воду с волос, и нехотя отодвигает стеклянную дверь, не помогающую заглушить рингтон. Гук мокрыми руками берет мобильный, тысячу раз чертыхаясь. До него опять докапывается Тэхен. — Что на этот раз? — альфа быстро накидывает белую футболку поверх черных джинс, держа телефон между ухом и плечом. — Принимай подарок, — отвечает Ким, заглядывая в окно на третьем этаже. — Не слышно звонка в дверь, — Чонгук выходит на кухню, где стоит заранее приготовленный кофе и пачка еле раздобытых им сигарет с любимым вкусом. — Неужели твоему подарку нужно особое приглашение? — Я же сказал, — альфа цыкает, начиная уставать от непроходимости ума Чона. — Это круче. — Да ебанный в рот, — ругается Чон, когда очередное слово Кима тонет в громком сигнале с улицы. Гук в два шага подходит к окну, выглядывая не унимающегося водителя. Прохожие настороженно оглядываются на чёрный, изрезанный автомобиль, стоящий под окнами пятиэтажки. — Еще раз погудит, я ему руки в жопу засуну, — обещает альфа Тэхену, который ждёт, когда же Чонгука осенит. — Ты спускаешься или нет? — усмехается он, ещё раз извлекая из машины оглушающее квартал гудение. — Хен, — Чон останавливается в дверях, когда отчетливо слышит в динамиках противный сигнал, как будто Ким сидит в этой самой машине. — Это ты что ли? — Я не пожалею твои перепонки, если ты сейчас же не спустишь сюда свою задницу, — отвечает он, сбрасывая. Чонгук быстро заскакивает в ботинки, проходит мимо лифта и за пять секунд сбегает по лестничному проему. Тэхен надевает солнцезащитные очки, захлопывая дверь огромного кроссовера. — Вау... — только и вырывается у Гука, когда он видит его вблизи, в изумлении открывая рот. Матовый глубокий чёрный цвет, переливающийся на солнце не хуже глянца. — Послушался моего совета? — альфа со всех сторон обходит машину, пока окончательно не удостоверяется в том, что это шедевр. — Ага, — Ким хмыкает, с полуулыбкой наблюдая, как Чон с видом взрослого ребёнка разглядывает автомобиль. В глазах у него искренний восторг. — Твой автомобиль же должен тебе нравиться, — делает акцент на «тебе» и «твой», протягивая альфе ключи. — Если это шутка, я реально руки тебе засуну в причинное место, — он настораживается, ожидая, что его догадки сейчас оправдаются. — Это мой подарок тебе, балбес, — Тэхен всовывает в ладонь Чона ранее предложенные ключи и тут же попадает в крепкие объятия. Недолговременные, однако. Альфа бьет его по спине пару раз в знак благодарности, и заново обегает машину. В глаза бросаются мельчайшие детали тюнинга. Чонгук даже внутренне смиряется с тем, что ему нравится эта тачка больше старого гелика. Дикие обвесы, большой спойлер, накладки на бока, угловатая форма переднего бампера. Каждая поверхность машины переделана с ног до головы. Как итог - максимальный уровень агрессивности. Она ему подходит на все сто. Простота в сочетании с брутальностью и строгостью. Чон ведёт рукой по карбоновой поверхности, оглаживая все неровности, линии красного цвета. От неё веет агрессией и уверенностью, а ещё потрясающим запахом всего нового. Альфа присаживается перед огромными колёсами, в размере которых теряется даже тормозная система. — Она должна быть сумасшедшей, — заключает Гук, вставая напротив автомобиля. Бампер тоже испещрён зазубринами, из-за чего походит на пасть акулы. Никому не пожелаешь увидеть эту морду в зеркале заднего вида. В острие буквы V вделан треугольный логотип со сверкающим золотым быком. — Ну так давай проверим, — Тэхен, все время стоящий поодаль, садится на пассажирское сидение, вызывая у Чона сильное желание присоединиться. Он ожидает, что тот потеряется и не сразу найдёт кнопку старта, перемещенную над головой при переделке. — Что? — альфа замечает его озадаченность, открывая задние окна. — Это же твоя первая ламба, — Ким пристёгивается, справедливо считая, что Чонгук не упустит шанс разогнаться на полную катушку, как только увидит освободившуюся дорогу. — А, — он кивает, понимая, что вызвало удивление Тэхена. — Я знаю привычки ребят, от которых пришла эта красотка. Чонгук не позволяет Тэхену что-либо ответить, поднимая указательный палец как просьбу помолчать. Он осматривается, испытывая нереальное удовольствие от видов интерьера. Кожаные сидения черно-красного цвета, цифровые экраны в виде приборной панели, двойной дисплей по центру. Настоящее наслаждение для глаз. Чон газует на месте, не давая машине сдвинуться, и испускает стон удовольствия от громкого, рычащего треска тройного выхлопа. Сразу становится понятно, что тут все серьезно. Он не перестаёт вдавливать педаль газа в пол, сводя брови и обращаясь в слух. Все это делает машину совершенным суперкаром, если упустить момент, что из спортивного в ней только внутренняя отделка. Машина оживает под руками альфы, быстро осваивающегося и обживающего свой первый подарок. Выхлоп в одной и той же манере отвечает требованиям водителя, пока он не решает наконец тронуться. — Быстрова-то разгоняется для кроссовера, — Чонгук выезжает со двора, довольно улыбаясь от мощности, рвущейся наружу из металлического зверя. — Три и шесть до сотки, — Тэхен хватается за поручень, когда альфа резко разворачивается, меняя маршрут к более свободным дорогам. — Пристёгиваться не учили? — он цыкает, видя болтающийся ремень безопасности у левой руки Чона. — Безопасность для слабаков, — Гук усмехается, откидываясь на сидение. Его внимание привлекает переключатель на панели. Он ведёт мягко и ненавязчиво по прямой, позволяя Киму расслабиться и отпустить ручку. Подходящий момент для разгона. Он дергает селектор, выбирая спорт режим. Звук движка становится громче, но ему недостаточно. Следующий - корса, автомобиль издаёт нереальный рёв, сбрасывая ещё одну скорость. В открытые окна врывается звук работающего на износ двигателя. Автомобиль держит повышенные обороты, сокращая время включения передачи. Тэхен закрывает окно со своей стороны, когда ветер впивается холодными порывами в лицо. Чонгук удерживает рвущуюся в бой машину, придерживая лепесток позади руля, готовясь сорваться с максимальной отдачей. Стрелка спидометра преодолевает сотню за рекордное время. Динамика авто стремительно меняется, Ким ощущает заметную разницу в его движении. Трасса размывается перед глазами, картинка не успевает обрисоваться из-за перехода на пониженную передачу. На пути нет ни одного встречного, создаётся впечатление, что Чон играет на перегонки с ветром. — А сексом я все же займусь, — он перекрикивает мотор, глубоко давя на газ. — Прямо в этой детке. Машина делает перегазовку и срывается, выпущенная из-под контроля. Заглушать такую красоту - непозволительная глупость. — Чувствуешь? — Чонгук вдыхает запах свежей кожи, держась обеими руками за руль. — Именно так должна пахнуть тачка настоящего альфы. Он оставляет в воздухе облако пыли и следы жженной резины на асфальте. Внутри распирающее чувство свободы и драйва. Чонгук искренне благодарен Тэхену за это. Но ему нужен другой подарок.

***

Юнги первым вбегает в квартиру Чона, прячась от его глаз. Он осторожно заходит в спальню, как будто там злая собака, бермудский треугольник, черная дыра или все вместе взятое. Именно так ему представляется комната Чонгука. Омега не хочет, чтобы его застукали, когда он будет прятать подарок. Он выдвигает разные ящики, совсем не думая, что может увидеть ужасные, отвратительные вещи, которые будут потом мерещиться во сне. Но альфа либо стал прятать их лучше, либо еще не успел обзавестись игрушками. Юнги надеется на то, что обойдется без инцидентов. В руках он неуверенно держит большую красивую коробку с инициалами Чона. Несмотря на то, что Тэхен одобрил его решение, внутри еще остается сомнение. Выбрав пустую полку, он ставит подарок и ждет на кровати, пока альфы пройдут в гостиную, чтобы прошмыгнуть незамеченным. — Я не смогу познакомить тебя со всеми, тем более, что ты не знаешь, как здесь работает система, — Тэхен садится с Чонгуком за небольшой прямоугольный стол и достает несколько папок. — А здесь все совсем иначе. Никаких скрытых данных. Клиенты должны знать поставщика в лицо, чтобы доверять ему. Сначала тебе придется встретиться с ними. Если ты им понравишься, ты принят. — Ты говоришь о собеседовании? — Чон берет первую папку и достает одну страницу. — Да, — Тэ кивает, пока Чонгук рассматривает остальные листы, на которых обозначены предыдущие сделки Кима с клиентами. — У них должна быть вся информация о тебе. Они составляют профиль аналогично с тем, что ты видишь. — Почему я должен им доверять? — Чонгук поднимает одну бровь, откидывая папку на стол. — Все те люди, с которыми я предлагаю тебе работать, проверены мной. Дальше, когда начнешь работать сам, придется быть осторожнее. Со временем научишься определять, кому можно верить. — Ты же знаешь, что я не люблю ошибаться и чаще всего мне удается этого избежать. Но также ты знаешь, что я облажался, — альфа откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Он понимает, что в итоге согласится, потому что ему нужна эта работа, но хочет убедиться, что нет другого выхода. — Пока ты работаешь с моими людьми, я могу тебе пообещать, что ничего не случится, — Тэхен передает Чонгуку три папки из общей кучи. — На неделе пообщайся с ними. Я заключил договор почти два года назад, они надежнее всего. Чон открывает каждую из них, быстро просматривая фотографии, и закрывает. Он серьезно сомневается, что способен так работать. Ким никак не может его успокоить. Это невозможно в условиях их работы. — Это единственный вариант? — Чонгук уже близок к тому, чтобы принять предложение. — Единственный, который я могу тебе дать. Ты можешь не заниматься перевозками, а оценивать товар. Но спроса будет гораздо меньше. Попробуй сначала, потом решишь. — Зачем кому-то геммолог, если у них есть собственные лаборатории? — Всегда лучше иметь человека, не связанного с государственными структурами. Все мои клиенты обращаются к местным экспертам. Они работают на них за бешеные деньги только потому, что клянутся в молчании перед законом. Ты же не можешь никому сказать об этом. Это невыгодно ни для них, ни для тебя. Чонгук долго думает, заново изучая каждый профиль. Те же люди, только лица другие. Госслужащие, бизнесмены, просто богачи. Тэхен действительно долго работал с ними, собирая все сведения. — Откуда ты привозишь товар? — На мое усмотрение. В последнее время из Канады, их алмазы обычно не вызывают претензий. Не считая последней партии, — Тэхен отводит глаза, вспоминая, как Чон выбрасывал в корзину сто тысяч долларов. — На мелких заказах всегда выше вероятность быть обманутым. — Ладно, — Чонгук берет папки и поднимается со стула. — У меня будет время подумать. Спасибо за помощь. — Эй, — Тэхен окликает отвернувшегося Чона, вспомнив, что не обо всем сказал. — Помнишь клуб, где мы были? — Забудешь такое, — усмехается альфа, вопросительно смотря на Кима. Перед глазами проносятся, как кадры из фильма, незабытые детали: высокие каблуки, круглые бедра и алые волосы. Поскорее бы со всем закончить и рвануть навстречу своим желаниям. — Завтра сам съездишь туда, поговоришь с моим спонсором, и если ты ему понравишься, то останешься на общее собрание. — У вас еще и планерки проводятся? — Чонгук скептически относится к такому открытому показу. — Называй как угодно, но тебе не о чем беспокоиться. Они также уязвимы, как и ты, — Тэхен краем глаза видит уже собравшегося на выход омегу и показывающего знаками, что все сделал. — Твои шмотки. Благодари, что не дал Юнги их вышвырнуть из окна, — он один стоит на пороге, пока Мин торопливо спускается на улицу. — Я что-то оставил? — Чон берет из его рук большую сумку, переполненную вещами, заботливо постиранных и поглаженных. Он вдруг нащупывает на самом дне что-то бархатное и шершавое. Ким сам закрывает дверь, оставляя друга наедине со своими мыслями. Альфа кидает одежду на кровать, чтобы достать интересующий его предмет. Плоский, обтянутый дорогой тканью, квадрат с неизвестным содержимым. Кажется чем-то знакомым, но, как бы Чонгук не напрягался, не может понять, что это. На черном фоне лежит большое колье из белого золота с бриллиантовыми и изумрудными вставками. Рядом прицеплены серьги с теми же драгоценными камнями. Чонгук, уезжая в прошлый раз из Америки, захватил этот набор, привлекший его внимание в магазине, хотя сам он не носит ни прозрачные алмазы, ни изумруды. Но это не отнимает его любви к последним. Зеленый цвет успокаивает, концентрирует мысль и дает ощущение прохлады. Чон провел несколько лет за изучением этого «зеленого льда». Его окраска сохраняется даже при искусственном освещении. Наиболее ценными камнями считаются кристаллы массой пять-шесть карат и выше, яркого зеленого цвета и без включений. Изумруд безупречной окраски может стоить дороже бриллианта того же размера. И каким-то образом он нашел колумбийские бериллы, считающиеся высокосортными, в штатах. Он довольно насмешливо относится к магическим способностям, приписываемым к разным камням, однако вынужден выслушивать сказки от Тэхена, страстно увлекающегося всем чем угодно, но не физическими и химическими свойствами. Чон помнит только, что изумруд вроде бы должен раскалываться, если один из любящих нарушает верность. Чонгук, не зная, куда пристроить украшения, закидывает их далеко в комод, на полку, которую оставил свободной специально для всех драгоценностей. Он замечает странную коробку, которой здесь не было, медленно распаковывая. Внутри лежат золотые наручные часы, обсыпанные красиво сочетающимися камнями. Черные бриллианты и рубины – единственные камни, которые Чон носит на себе. Первые – по-настоящему редкие: натуральные черные алмазы не продаются на массовом рынке, они предназначены лишь для отдельных покупателей. А на рубины достаточно просто посмотреть. Чонгуку приятно, но ему нужен другой подарок.

💎💎💎

Омега с облегчением выдыхает, когда расстегивает замок на обуви. Каблуки – часть его образа, визуальная составляющая и адская боль в конце дня. Но за красоту неплохо платят, это того стоит. Хосок кладет их в спортивную сумку и остается в одной длинной серой футболке, дотягивающейся чуть ли не до колен. В дверь стучат, пока он вытаскивает небольшие гвоздики из ушей, стоя перед зеркалом. — У тебя посетитель, — в комнату заходит высокий альфа. Охрана клуба и один из "преданных" поклонников омеги. Не посмотрев Хосоку в лицо, он обходит взглядом его ноги, останавливаясь на краю футболки. Чон не обращает внимания на откровенные разглядывания, кидая сережки в маленькую косметичку. — Я на сегодня закончил, пусть приходит завтра, — Хосок снимает кольца и ищет свои брюки. — Твой рабочий день заканчивается в одиннадцать, сейчас без пяти, уж постарайся успеть за это время, — альфа смотрит на возмущение омеги и довольно скалит зубы. — Это не обсуждается, он ждет. Хосок со стоном опускается на стул. Он сначала думает переодеться, но остается в футболке, вернув только обувь. Ему, честно говоря, глубоко плевать, что о нем подумают. Омега способен быть в центре внимания, даже если на нем джинсы и майка. И вообще, его, скорее всего, ждет какой-нибудь неуверенный в себе парень или озабоченный альфа, которому не хватает острых ощущений. Идя по коридору, он поправляет темно-красное белье под футболкой, надеясь, что его гость не станет распускать руки. У Чона мысли останавливаются в голове, когда он видит, кто на самом деле его ждет. Он помнит эти глаза. Взгляд альфы жжет, тревожит и шевелит кровь внутри. Хосоку становится слишком жарко. Он не понимает, что с ним происходит, потому что не может быть так хорошо от простого взгляда. В комнате полумрак, но омега четко различает черноту чужих глаз от остального. — Никаких касаний, — Хосок встает в дверях, устанавливая границы. Это просто работа, он убеждает себя, что его не смущает чертовски возбуждающий альфа, сидящий на стуле. Музыка на репите, как теплая густая жидкость, обтекающая все тело, льется из динамиков вокруг головы и ласкает уши. Время пошло. Чонгук поднимает руки и убирает за спинку, сцепив запястья. Он готов подчиняться любым правилам омеги, для него это игра. Он уверен, что победит и возьмет этой ночью главный приз. Омега нисколько не изменился. Уверенная походка, которой совсем не мешают высокие каблуки. Манящий взгляд и сексуальные движения телом. Чонгуку хочется знать о нем больше. Хосок проходится к противоположной от двери стене. Не спешит. Он идет не для того, чтобы туда попасть, а исключительно из удовольствия видеть сопровождающую его пару глаз, концентрирующуюся на мягких очертаниях ног, когда они задевают одна другую. Омега оказывается на расстоянии двух ступней, останавливается и кладет руки вверх на стену. Футболка немного приподнимается, засвечивая на короткое мгновение кружево. Он неожиданно разворачивается, прислоняясь к стене спиной. Сгибает колени и очень медленно скользит к полу, держа спину выгнутой. Впечатление такое, как будто его тело плавно, как мед, стекает вниз. Это хорошая возможность посмотреть в лицо своему зрителю. Хосок ловит пристальный взгляд альфы и старается приковать к себе его внимание во время своего спуска. Чонгук словно попадается на крючок, не имеющий способности отвести глаза. Свет в комнате играет на лице и теле омеги, шелковистая кожа, как покрытая блестками, мерцает в темноте. В какой-то момент он перестает двигаться только для себя. Удовлетворенность альфы приносит головокружительное, необузданное состояние наркотического опьянения. Вместо того, чтобы сделать супермедленное скольжение, он сразу падает на корточки, одновременно вызывающе расставив колени. Чуть поднимается, делает круг бедрами и снова опускается. У альфы глаза становятся дикими, чернеют до невозможного, он хватается за ножки стула, чуть ли не ломая. Лишь бы не сорваться. Они только начали. Хосок встает и дикой кошачьей походкой направляется к Чонгуку. Он знает, как управлять им, его инстинктами, значительно усиливая этим воздействие своих движений. Будто существуют определенные намеки, которые возбуждают интерес альфы и его желание. Омега наизусть изучил повадки своей добычи и ее психологию. Хорошо это или плохо, решать просто некогда. А Чонгук ничего не может поделать со своей реакцией, видя полуоголенное омежье тело. Он – тот, кого альфа хочет видеть, трогать, иметь – раскачивается перед ним. Создается впечатление, что этим миром правит его шикарный зад с плавными изгибами к позвоночнику, делающий, что ему вздумается прямо перед носом опасного зверя. Каждый шаг становится острее, агрессивнее, ярче с приближением к стулу, на котором сидит измученный недоступностью Чонгук. Отказывая в своем теле, Хо невольно (или не так уж невольно) изводит его. Ему нравится такое «мучение». Чонгук готов нагнуть омегу прямо сейчас, когда тот опускается на колени перед ним, расставляя их. Хосок проводит руками по бедрам альфы, сжимая их через ткань. Он запрокидывает голову, убирая руки назад и полностью ложась на пол. Опираясь на плечи, омега поднимает бедра вверх. Всего лишь вводная часть, но у Чонгука руки уже сжимаются, когда он видит бархатную кожу и тонкую полоску белья под серой футболкой. Но Хосок опускается, перенося вес тела вперед, не позволяя увидеть больше. Встает спиной к альфе, играя с верхней частью своей одежды. Оттягивает футболку выше, отпускает, как будто извиваясь в желании выскочить из нее. Чонгуку несказанно везет запечатлеть в памяти неприлично обтягивающие трусики, которые он с удовольствием разорвал бы одним легким движением. Хосок опять не задерживается, овладевая своим телом, закрепляя за собой право на то, что принадлежит именно ему. Затем, подойдя на достаточно близкое расстояние, он набрасывается на альфу, любующегося развернувшейся сценой. Он опирается на края стула, поставив правое колено между его ног, заставляя раздвинуть их шире. Возбуждение выдает чуть выпирающая ткань джинсов в области ширинки. Держать себя в руках становится все сложнее. Омега дразнит, заставляет хотеть большего, ухмыляется от полученного результата. Хосок хватается за спинку стула за его плечами и чуть поднимается, восседая над Чонгуком, впервые так близко заглядывая в его глаза. Он медленно и провокационно приближается к нему, почти касаясь лица. Поддразнивание создает напряжение: омега использует свое тело, держа альфу на краю сиденья и заставляя его сердце биться в предвкушении. Ошеломляющее чувство. Глаза дразнят обещанием того, что будет дальше. Хосок удерживает его взгляд, показывая, что осознает свою силу, которая сама по себе вызывает интерес. Чонгук хочет большего контакта, но наиболее возбуждающим становятся покачивания омеги над его телом, когда он окружает его туманом своего присутствия. Альфа читает в его глазах вопросительные нотки: «ты хочешь видеть меня, хочешь прикоснуться?» И там же издевательское осуждение: «ты так плохо поступаешь, раз хочешь этого» Хосок широко улыбается, прикусив губу, наклоняется и щипает его за шею. Он еле успевает увернуться от подающегося навстречу Чонгука. — Дернешься еще раз, — омега жадно смотрит на губы альфы, приближая свое лицо к его лицу. Когда губы оказываются совсем близко, он отворачивает голову в сторону, прижимаясь носом к чонгуковой щеке, проводит по шее, касается волосами и кожей его уха, вышептывая как клятву: — И мы навсегда попрощаемся. Пропущенный поцелуй приближает впечатление от поцелуя, но не удовлетворяет его. Хосок приводит Чонгука в бешенство, ножки стула скрипят, на миллиметр расходясь по паркету. Но он не позволяет ему забывать, в чьих руках контроль. Феноменальное явление: альфа, подчиняющийся омеге. Чонгук лишается рассудка, когда Хосок садится на него, делая акцент – быстрое выразительное движение, брошенное в сердцевину всей медлительности, что так характерна для стрипа. У Хосока учащается пульс, дыхание становится глубже. Ему кажется, что на нем нет абсолютно никакой одежды, прикосновения, словно по голой коже. Омега двигается вперед и, прижавшись к альфе вплотную, проводит языком по губам и ухмыляется, наблюдая за его хищным взглядом. Он проезжается по его бедрам еще несколько раз, делает размашистые круговые движения ягодицами по часовой стрелке. Танец на коленях – максимальная близость, допустимая в рамках программы. Хосок опирается руками на грудь Чонгука. Они не разрывают зрительный контакт ни на секунду, продолжая испытывать терпение друг друга. Чонгук опускает взгляд, пошло улыбнувшись. Даже через ткань джинсов он чувствует жар омеги, то, как мокнет его нижнее белье. Хосок обходит альфу на 360 и встает сзади. Опускает раскрытую ладонь ему на затылок, зарываясь пальцами в густые смоляные волосы, и прикасается губами к шее, вдыхая чужой аромат полной грудью. Он редко позволяет себе подобное, но ему просто интересно. Другой рукой он проводит вниз, забираясь под рубашку альфы, и дотрагивается до груди. Он чувствует, как бьется сердце Чонгука, в ушах у него громко стучит собственное. Кожа к коже - истинное сумасшествие. Альфа, сжимая зубы, издает звук, похожий на рычание опасного зверя. Он, как никогда, хочет омегу. Возможно, у него банальный недотрах, но в голове рождаются соблазнительные картинки, которые он намерен воплотить в реальность. Он почти слышит, как этот омега будет стонать под ним, выкрикивать его имя. Хосоково тело – это нечто совершенное и смертоносное. Представление под названием приватный танец становится слишком интимным и чувственным. Хосок не замечает, как подходит к огню все ближе и ближе. Он может обжечься, но продолжает идти напрямую. Омега двигается не ради денег, ему хочется доставить удовольствие альфе, хочется быть желанным. Желание буквально передается по воздуху, течет по сосудам, возбуждает каждый нерв, воспаляет мозг. Внутри Чонгука с предательским треском рвется страховочный трос, сдерживающий его все это время. С первой секундой он разжимает руки. Со второй – поднимает их. Он обхватывает тонкое запястье и тянет омегу на себя. Хосок пугается не на шутку, дергает рукой, альфа держит ещё крепче. — Я же сказал, ко мне нельзя прикасаться, — у него дрожит голос, воздух вышибает из легких, лопающихся, как воздушный шарик. — Малыш, неужели ты не понимаешь, — Чонгук рывком сажает омегу на себя и ведет рукой по его бедру к паху, Хосок судорожно выдыхает, пытаясь унять дрожащее тело. — Мне можно все. — Отпусти меня, — еле слышно просит он, сомневаясь, что сам этого хочет. Альфа едко смеется и испытующе заглядывает в глаза омеги, где страх с желанием создают самую взрывоопасную смесь. Хосок поджимает губы, он хочет раствориться или провалиться, лишь бы не находится в одной комнате с этим человеком. Омега боится того, что происходит у него внутри. Он возбужден не меньше. Чонгук лишь доказывает ему это, убеждает в своих чувствах, делает невозможным от них убежать, скрыться. Хосок становится их заложником. И ещё не ясно, кто хочет этого больше: он сам или альфа. Затем включается свет. Время закончилось одновременно с терпением Чонгука, и это отвратительное совпадение. Хосок вскакивает и быстро отходит в сторону. Он загнанно дышит, еле перебирая ногами. Его тело просит вернуться назад, но разум умоляет бежать. Омега вздрагивает и поворачивает голову к открывающейся двери. Охранник, заметив задержку, поспешил выяснить причину. Он что-то спрашивает у Хосока, но омега ничего не слышит и, шатаясь, бредет в гримерную, последний раз глянув на альфу. Чонгук все сидит на стуле, своим взглядом держит, зовет к себе. Сопротивляться невыносимо сложно. Его затягивает на самое дно, он теряет собственное «я» и не может думать ни о чем другом. В душе творится хаос, разбиваются небоскребы, устойчивые понятия. Он наступил на горло своим принципам, перешел черту лично-дозволенного. От новой одержимости болят все клеточки тела. И винить, кроме себя, некого. Хо не знает, что делать со своим возбуждением, слезы застревают в горле, ему физически больно. Из головы никак не выходят черные горящие глаза и сильные руки. Запястье еще хранит чужое прикосновение, оно обжигает даже сейчас. Хосок думает, что этот альфа просто дикарь, нельзя так поступать. Но он соврал бы, сказав, что ему не понравилось. Дома Чонгук зажимает ладонью рот какого-то омеги, беря его всеми известными ему способами. Он не хочет слышать его стоны и крики, от них становится тошно. Чон и нос бы закрыл, потому что легкие до сих пор заполнены тягучей сладкой патокой, запах омеги под ним не сравнится с ароматом Хосока. И волосы у него бледно-розового цвета, Чону не нравится, он ставит парня в коленно-локтевую, чтобы не видеть его лица. Но он получил подарок, который хотел.