Dead man running

      Субботу Накахара провёл в подготовке к отъезду. Даже немного изучил карту местности и попросил ключи от машины матери. Пришлось ей соврать, что он собирается съездить в соседний город к другу, который приехал в гости к родственникам на денёк и скоро вновь вернётся в другой город, в другой часовой пояс. К слову, та была вроде и рада, что сын начал чаще выбираться из квартиры, а не сидеть за компьютером или за тонной бумаги, рисуя домашку или что придёт в голову, но для приличия немного поворчала, чтобы он не поцарапал машину и не разбил её, а главное не убился сам.       Вечером он созвонился с друзьями, дабы договориться о поездке, но все отказались. Акутагава поехать с рыжим физически не мог, из-за простуды, как и Ацуши, который ухаживал за больным в данный момент. Его нельзя судить строго, иммунитет у него слабый и от лёгкого дуновения ветра уже простужался. Куникида готовился к сдаче сессии, зазубривая нужный материал, говоря при этом, что всё, что вычитал низкорослый, бред и не рассматривалось с научной точки зрения. Оставался только Рампо, но и он отказался ехать. Не хотелось ему заплутать в заброшенном городке, а если учесть, что ему на это везёт, то так и произойдёт.       Чуя сомневался, что поступает разумно, но что он собственно потеряет, если приедет в этот город? Единственное чем он пожертвует, так это выходным.       Ближе к трём часам дня улицы Йокогамы начал накрывать пушистый снег. Он кружил в воздухе и плавно приземлялся то на землю, то на крыши домов или машин, то на идущих куда-то людей. Бездомные коты прятались по своим убежищам, а псы продолжали разгуливать по улочкам в надежде найти себе пропитание. Дети радостно бегали под окнами домов, радуясь такому явлению погоды.       Накахара стоял в пробке и лениво наблюдал за танцем снега, слушая радио. Отопительная система в машине не позволяла замёрзнуть, но руки всё равно были холодными, даже несмотря на то, что они в перчатках. Он ругал себя за то, что не выехал на полчаса раньше и теперь приходится стоять в очереди из машин уже около часа. Три машины не поделили проезжую часть и теперь с этим разбирается полиция. Каждая из сторон утверждает, что именно он прав, а не тот криволапый, купивший права в подземке. Пострадавших увозят на скорых, очевидцы кивают и рассказывают о произошедшем. Виднеется кровь на асфальте и местами разбросаны вещи пострадавших пешеходов. Всё это тянется неимоверно долго.       «А может Дазай мой с... Наврят ли...»       Для осуществления контрольно-пропускного режима, город-призрак огражден по периметру, на въездах в зону обязательного отселения установлены Контрольные Пункты Пропуска. На дорогу, от Йокогамы до Намиэ, Чуя потратил три с половиной часа, прибыл до КПП, когда уже начало темнеть. — Простите, но посещение города идёт строго по назначенному администрацией времени. Мы сможем предоставить Вам пропуск только завтра утром, – шлагбаум заграждает дорогу всем желающим попасть в город, по бокам стоят металлический забор и ворота. Для тех, кто рискнёт сбить оградительное сооружение, ждёт препятствие – лежачий полицейский.       Вокруг машины рыжего проходит один из охранников, всматриваясь в его окна на наличие оружия и подозрительных личностей. Возле блок-бокса стоит конура из которой выглядывает большой лохматый пёс, похожий на дворнягу. Привязанная на цепь псина противно громко лает. Кажется, что стоит только выйти незнакомому ей человеку из машины, как она сразу же вцепится в ногу, оторвав цепь или притаща за собой конуру, к которой привязана. Возле шлагбаума, на фонарном столбе, висит табличка с временем посещения местности.       При посещении Намиэ важно знать, что нахождения граждан в зоне обязательного отселения без пропусков и без документов удостоверяющих личность — запрещено.       Накахаре приходится ехать в обратную сторону, но не домой, ему главное сделать видимость своего отъезда. Идти пешком через лес, ещё и в плохой освещенности как-то не особо хотелось, но выбирать особо не приходилось. Он не хотел бросать машину где-то на обочине, но за ближайшие полчаса мимо него никто не проезжал, а значит и взламывать Nissan Коё никто не станет. По крайней мере, Чуе так кажется.       Поставив на сигнализацию транспорт и прихватив рюкзак с необходимыми вещами, Чуя выдвигается в путь через лесные чащи.       Лес богат на хвойные деревья, здесь растут: дугласова пихта, тис, криптомерия и другие деревья. Тропинки не было, хрустели веточки и выпавший снег под ногами. Где-то сверху, на ветку хлипкой пихты, присела большеголовая ворона, под её весом, деревце пошатнулось и издало скрипучий звук. В Японии встречается два вида данной птицы: большеголовая и чёрная. Первая неприхотлива, поэтому встречается и в лесах, и в горах, и в городах. А вот вторая предпочитает более спокойную сельскую местность.       Стены из деревьев плохо пропускают последние лучи солнца, поэтому Накахара достал из рюкзака ручной фонарь, который немного, но освещает путь. Через час пешей прогулки, он видит КПП, где его не пропустили. Благо он шёл не так близко к дороге, иначе его услышали бы и напустили на него ту злющую собаку. Фонарь слабо освещал одинокий шлагбаум и часть железного ограждения. Охранников видно не было, лишь свет из окна блок-бокса говорил, что тут вообще кто-то есть. Под ногой хрустнула ветка и собака, для приличия, пару раз тявкнула. Что-что, а слух у них хороший.       Лишь когда Пункт Пропуска пропал из вида парень смог свободно вздохнуть полной грудью и выйти на дорогу. Как же было приятно ощутить под ногами родной душе асфальт, а не проделанную им своеобразную тропинку. Пару раз приходилось остановиться для передышки, но по истечению третьего часа он наконец вышел к деревне.       Встречающиеся на пути дома уже немного потрепались от природных явлений и местных животных. Где-то было выбито окно, где-то рухнула балка, где-то покосилось строение или разрушилось вовсе. Природа взяла верх над человеческим трудом и придаёт местности изначальный вид, когда здесь ещё не ступала нога человека. Деревья и трава росли теперь где хотели, не боясь, что их срубят или скосят. Лишь стоит сойти снегу, как они вновь окрасят городок в прекрасный зелёный. — Блять! – где-то сзади что-то грохнуло и Чуя, вздрогнув, обернулся. На полуразрушенном строении сидели несколько ворон, возможно именно из-за них и был тот звук. А возможно, что он тут и не один.       Может здешние призраки буянят? Да ну, не может быть. Тогда, может какие-то животные? Собаки, к примеру. Может рыщут в поисках чего-нибудь на ужин, а тут он, притащился весь такой городской, пахнущий сладкими булочками, которые с утра приготовила Коё и которые он взял с собой. — Лишь бы самому их ужином не стать.       Куда конкретно ему сейчас идти Чуя не представлял, да и дорогу до кратера он помнит плохо. GPS-навигатор здесь не работает, как и сотовая связь. Парень уже пару часов слоняется по местности, пытаясь вспомнить карту, которую изучал до этого.       А на часах уже 00:30. У него остался почти час.       Сзади, в районе метки, слегка кольнуло, чего уже долгое время не было, не считая тех случаев после снов. Да и отвыкнув от этого Накахара решил, что его кто-то ужалил и лишь через пару секунд до него дошло, что насекомые-то в такое время года на улицу не сунутся. Может соулмейт решил о себе дать знать или его родственная душа всё же тот, ради кого он сюда и притащился? Стоило подумать о нём, как созвездие «Близнецов» начало щекотать, будто кто-то водит пером по задней части шеи. Это приятно, парень слегка пригнул голову к правому плечу и улыбнулся. Он продолжал улыбаться, представляя, как обнимет этого чертова Дазая, который изводил его всё это время болью по всему телу. Как уткнётся носом в куртку и почувствует его запах одеколона, и то приятное тепло, согревающее в холодные дни, которое ему так не хватало. Видеть улыбку, иметь возможность запустить руку в слегка кудрявые волосы, смотреть в глаза цвета молочного шоколада — всё это кажется неописуемой роскошью, которую имеют все, но не он, не сейчас.       И почему он думает, что Дазай будет ему рад? Он ведь никто для него... Но чем чаще Накахара о нём думает, тем теплее на душе становится.       Камень под ногами напомнил о реальности, а твёрдая поверхность не слабо шлёпнула по коленям. Шипя и отряхивая снег с чёрных джинс, парень осматривает куда он собственно забрёл. Ну, что ж, осталось лишь подняться по тропе, припорошенной снегом, и он на месте.       На экране телефона уже высвечивает «01:04».       Небо было без единой тучки. Звёзды яркими рисунками, окрашивали темную скатерть, во главе которых стояла луна. Сев на один из валунов, Чуя начал смотреть на звёздное небо. Красиво, но... холодно. Температура порядком опустилась и теперь за нос щипал мороз, благо есть шарф в который можно уткнуться.       Парень каждую минуту перепроверял время, но когда на часах уже было «01:08», он решает встать с насиженного места и осмотреться. Осталось пятнадцать минут, а если верить предоставленной ему информации, то параллель между мирами уже должна открыться.       Никого рядом не было, собственно, как и кратера. Куда он делся? Спустя лишь пару минут, Чуя услышал хруст снега где-то позади. Направив фонарик на источник звука, он увидел парня, точь-в-точь как на фотографиях, которые ему скинул Ацуши по его просьбе. В жизни Дазай выглядел куда лучше чем на всех фотографиях, но даже на них он был потрясным. Этот засранец даже стоит у Накахары на заставке телефона. — Какого чёрта? – от яркого света, Осаму зажмурил глаза и запнулся о камень, которых здесь было полно.       Чуе хватает десяти секунд чтобы сократить расстояние и уткнуться в куртку напротив, крепко сжимая в объятьях тело его соулмейта. Дайте ему волю и он повиснет на Осаму, как коала на дереве. От куртки пахнет шоколадом и апельсином, и он водит по ней кончиком носа, попутно вытирая о неё слёзы, которые хлынули на радости, что он наконец может прикоснуться к этому засранцу. В районе «Близнецов» сейчас было чертовски приятно. — Я знал, что мы рано или поздно вновь встретимся, Чуя... – в рыжие кудри запускают руку и приятно массируют кожу головы. Фонарик валяется где-то рядом с ними и они немного могут рассмотреть друг друга. — Вновь? — парень приподнимает голову и встречается взглядом с Осаму. Даже в плохом освещении можно понять, что смотрят именно на лицо, а не на какой-нибудь камень позади или кучку снега. — Ты всё забыл? А я вот до сих пор помню рыжую макушку и бесстыжие голубые глаза, ещё со времён детского дома, – если бы Дазай мог сейчас хорошенько присмотреться в лицо напротив, то непременно заметил бы румянец на щеках и это не от мороза.       Вообще, Дазай вёл себя спокойно, будто год назад и не умер здесь. Когда Чуя поинтересовался какой сейчас год, тот удивлённо ответил на год назад.       «Так значит он не знает, что здесь произойдёт? Тогда нужно его увести отсюда, хоть за шкирку, но в оставшиеся семь минут нужно это сделать!»       Ничего не сказав и схватив парня за руку, рыжеволосый потащил его за собой, освещая путь фонариком. Потащил даже слабо сказано, он «летел» сломя голову, иногда запинаясь о неровности дороги и собственные ноги, задыхаясь от нехватки воздуха в лёгких. Кажется, пора бросать курить. Сказать правду — покажется полнейшим бредом, поэтому он врал на ходу, придумывая одну сказку за другой. Осаму ворчал, что пропустит такое прекрасное явление из-за каких-то небылиц голубоглазого. Лишь когда они добрались до домов, Чуя чуть сбавил шаг.       Оставшиеся время пролетело незаметно, а когда над головой появилось зелёное свечение рыжий напрягся. Даже несмотря на то, что они пробежали достаточное расстояние, парню этого показалось мало. Осаму смотрел на пролетающую комету и уже собирался заснять её, как вдруг его утянули куда-то в сторону.       Ударная волна дошла и до них, но уже не такая сильная, да и сооружение их немного спасло. Благо дом оказался выносливее, чем казалось.       Когда всё утихло, они вышли на дорогу, но Дазай дальше не шёл. Он стоял на одном месте и смотрел на Чую, сжимая его руку своей. Голубоглазый не понимает в чём причина остановки и почему тот улыбается, прикрывая улыбкой грусть. — Я рад, что мы встретились...       И тишина, абсолютная. — Э-э... Что я здесь делаю и, собственно, где я? — Чуя стоит один, посреди полуразрушенных зданий и оглядывается по сторонам, пытаясь хоть что-то узнать и вспомнить.

***

      Прошло пару дней с того случая, как он оказался в каком-то, богом забытом, городке. Даже умудрился простыть, а на все вопросы, все отвечали одно и тоже — что он поехал к какому-то другу и, по ходу, заблудился. Хорошо, что в тот день его подобрала какая-то старушка на стареньком Ford'е и довезла до брошенной у обочины машины матери.       Рядом идёт Акутагава и рассказывает о каком-то пиздеце, что ожидает их на экзамене. Пары давно закончились и теперь, со спокойной душой, они могут пойти домой и отоспаться. На выходе из здания, почти у дверей, их ожидает Ацуши, что-то печатая в телефоне и улыбаясь. Беседу прерывает неожиданное явление в виде высокого парня, сбившего с ног Чую и быстро исчезнувшего с места происшествия. По женским визгам было понятно, от кого он так удирал, ещё и Накаджиму с собой утащил. — Что за?! – встав с пола и потирая ушибленную задницу, Накахара лицезреет, как наглая рожа сваливает в закат прочь из здания. — Эй, хоть бы извинился, притырок! — Дазай уже вернулся? Я думал он приедет к началу следующего семестра, – Рюноскэ перевёл взгляд с одногруппника на младшекурсниц.       Накахара ворчал, когда к ним с Акутагавой и Ацуши – им сегодня в ту же сторону, что и Чуе – присоединился Дазай. Всё бы ничего, но когда парочка ушла, этот наглый хорёк так никуда и не свернул, плетется рядом и что-то рассказывает. И вроде бы раздражает, но рядом с ним хорошо и спокойно, хоть они, вроде как, и не знакомы.       Рано или поздно, всё хорошее и плохое заканчивается, они почти дошли до дома Чуи. — Но я нашёл в тебе, что потерял в себе. В мире так холодно и пусто. Я могу не спать, чтобы лишь видеть, как ты дышишь. Глубокой ночью ты отбросил на меня тень. Ты - причина, противоядие, тонущий корабль, Который я не могу покинуть. Ты показал мне дорогу, затем исчез.*       Накахара знал, что филологи немного отбитые тем, что могут цитировать прочитанное или услышанное, но кажется эти строки были посланы именно ему. Голубоглазый смотрит как парень продолжает идти дальше, махнув ему рукой на прощание. — До встречи, Чуя.       На месте метки было приятное ощущение, будто кто-то мягко поцеловал её. Голубоглазый всю дорогу до дома чувствовал, будто его шею кто-то щекочет перышком. Хотя, это случилось даже раньше, когда этот ходячий сборник* его сбил с ног. Нет, ещё раньше. Когда он, вернувшись с того городка, пришёл в универ и столкнулся с кем-то плечом. С кем именно, ему было плевать, он опаздывал на пару.       А может это его соулмейт? Что он собственно теряет? Его родственной душе, значит, ходить налево можно, а ему нет? Если этот придурок не является им, то ничего потерпит, как терпел сам Накахара до этого.       Осаму что-то мурлыкает себе под нос, медленно топая вперёд, когда его заключили в объятья со спины. Парень уже пару дней следил за парнем из художественного и маячил перед его глазами, когда он попадал в поле зрения, но тот особо не обращал на него внимания. — Я думал, что тебя не только ростом обделили, но и навигатором на родственную душу, – остановившись, он слегка улыбнулся. Всё-таки парень рад, что он нашёл эту рыжую занозу. Ещё тогда, в детском доме, он поклялся, что найдёт его. Но время шло, а голубоглазый так и не появлялся. Это раздражало, поэтому он часто снимал каких-то девиц, чтобы расслабиться, тем самым нанося боль другому. — Заткнись, — тихо отвечает рыжий, потираясь щекой о ткань куртки, — не порть момент.