Неумолимые

      «Звиздец», — верный звёздным традициям Блэков прошипел про себя Гарри.       Никаких аплодисментов, только жужжание, как будто в зал залетел рой рассерженных пчёл. Кто-то встал, чтобы лучше рассмотреть замершего на стуле Гарри.       Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился.       Гарри повернулся к Рону с Гермионой. Все гриффиндорцы глядели на него, разинув рты.       — Это не я бросил в Кубок записку, — твёрдо проговорил Гарри. — Тем более не бросал бы с этим именем, — не успел прикусить себе язык, и сейчас мысленно себя обругал.       Лицо Дамблдора исказилось в понимании: пергамент правды. Для самых надёжных контрактов. Если там была указана не настоящая информация в течение нескольких минут она менялась на актуальную. Псевдонимы пропадали. Например клятва о смерти данная и записанная Люциусом Абрахасом Малфоем из-за нарушения контракта под неполным именем Люциуса Малфоя оставалась клятвою Люциуса Абракаса Малфоя, и не могла стать клятвой о смерти Драко Люциуса Малфоя: спустя совсем немного времени имя стало бы полным, несмотря ни на какие чары. Пергамент этот был жутко дорогим: кто-то позаботился о том что Гарри не смог увильнуть от контракта.       Рон растерянно посмотрел на Гарри. Взгляд Гермионы был более собранным, и она поддерживающе кивнула Гарри, и немного искривила уголки губ в улыбке.       Профессор Дамблдор за профессорским столом выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл.       — Гарри Поттер, — сказал он, — подойдите, пожалуйста, сюда.       — Иди, и покажи им всем, — шепнула Гермиона, легонько проведя рукой по спине в поддерживающем жесте.       Гарри поднялся на ноги и двинул к преподавательскому столу. Ситуация для нелюбящего всеобщее внимание Гарри была неприятной, но не то чтобы совсем неожиданной.       Гарри ещё раз вспомнил одно из последних наставлений Арктуруса:       «Тебе надо учиться быть наследником и далее Лордом. Ощути себя наследником древнего благородного дома, тем кто предназначен возглавлять своих людей и защищать их. Почувствуй гордость собой и сразу смирись с тем, что как только о тебе узнают, больше не будет Гарри Поттера, мальчика который выжил, бедного выкинутого из магического мира сироты. Будет Гаррисон Арктурус Блэк, наследник Блэк; возможно и Блэк-Поттер, но скорее всего Блэк. Я стар, и дай мне Мерлин дотянуть это. И Гарри не стал спорить. — Год, а там ты станешь Лордом и официальным главой рода. Твои поступки — поступки рода. Твои действия — действия рода. Твоя гордость — гордость рода. Это не тебя унизят — унизят весь род. И тогда ты должен сам расправить плечи и поднять голову. Ты — Блэк. Ты делаешь все для процветания рода. А если кому-то не нравится что ты делаешь…»       «… он всегда может послать мне вызов», — шевельнулись губы юноши. Впрочем, если чего-то не избежать то надо расслабиться и зажечь как следует. Плечи Гарри расправились сами собой и он выложил свой первый козырь адаптированную под себя у трехкратного призера и кавалера ордена Мерлина третьей степени улыбку, правда самую чуточку хищную.       Слева и справа столы Гриффиндора и Пуффендуя. Ну что ж пройдёмся! Жужжание становится громче, взоры всех сопровождают его, как лучи прожекторов. Улыбаемся! Улыбаемся всем! Да вот он я какой — захотел и прошёл, съешьте. И только что недовольные взгляды становятся недоуменными, потом заинтересованными и ободряющими.       Симпатии девушек он вызывал просто своим видом: заклятие отвлечения внимания спало, а фигура его уже обрела подходящий возрасту вид; а парней за редким исключением подкупил его уверенный вид и улыбка: ну не может мошенник так уверенно в себе выглядеть. Открытым, правда, оставался вопрос с именем.       — Вы что-то сказали, директор Дамблдор? Признаться, я плохо вас слышал.       Директор поперхнулся, но быстро пришёл в чувство и перешёл к первому вопросу в своём списке:       — Гарри, мальчик мой, а почему у тебя изменилась фамилия?       Понимая что вилять не получится, Гарри сказал чистую правду:       — Видимо магия признала меня достойным, — уточнять и говорить ВСЮ правду он не стал, а директор на несколько секунд стал очень задумчивым, и наконец выпал из реальности. Прошла минута, ропот в зале усилился и Альбус пришёл в себя. Дальнейшая эскалация конфликта была ему невыгодна, он и так узнает, всё что нужно, пусть и не сразу.       — Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс он. — Мистер Пот… Блэк, пройдите, пожалуйста в комнату чемпионов.       — Во-первых, если официально, то наследник Блэк, — расслаблено начал Гарри. А во-вторых, прошу прощения, директор Дамблдор, но какого… То есть хочу сказать, с какой стати? Не вы ли говорили, практически клялись магией, — при этих словах лицо Альбуса, на которое Гарри пристально смотрел, дёрнулось, — что только совершеннолетний может опустить свою записку в Чашу?       Дамблдору, не оставалось ничего другого как подтвердить.       — Директор Дамблдор, так почему я должен участвовать?       — Вы мистер П...Блэк кинули своё имя в кубок, кубок вас выбрал, вы должны участвовать.       — То есть если я не бросал, то и не должен?! Отлично! — и не давая вставить Дамблдору ни слова Гарри быстро проговорил: — Клянусь своей магией что я не кидал своего имени в кубок, и никого не просил это сделать. Люмос! Так я могу сесть на место, мистер Дамблдор?!       Директор замялся. Меньше всего ему хотелось, чтобы это обсуждение было на виду всего зала, но выбора ему пока не дали.       — Боюсь, что нет, мой мальчик.       — Но я же не бросал своё имя, вы же видели клятву? И обращайтесь официально пожалуйста. «Мой мальчик» — мне не нравится.       — Да, мой ма... мистер Поттер. Боюсь если вы откажетесь участвовать, то потеряете свою магию. Но довольно, пройдите пожалуйста в комнату.       — Ну видимо делать нечего, — Гарри отвернулся от учительского стола, и улыбнулся залу, — ну что ж пожелайте мне удачи, меня там ждёт страшная ведьма, быстрый мальчик с метлой и дружелюбный ловец.       В зале раздалось несколько смешков, и Гарри прошёл в комнатку чемпионов. Он открыл дверь и очутился в небольшой комнате. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.       Лица на портретах повернулись к Гарри. Сморщенная, как печёное яблоко, ведьма выскочила из рамы, впрыгнула в соседнюю к волшебнику с моржовыми усами и что-то зашептала ему на ухо. Гарри только ухмыльнулся.       С той же ухмылкой он посмотрел на Виктора Крама и Флёр Делакур, которые стояли у камина вместе с Седриком Диггори. При взгляде на Седрика ухмылка сменилась ироничной, но искренней улыбкой. Он был рад его видеть. В самом деле, всегда дружелюбный тот довольно хорошо относился к Гарри, несмотря на соперничество на квиддичном поле. Пусть сейчас и последовало бы, судя по видениям, охлаждение его отношения, но Гарри надеялся, что Седрику расскажут о его клятве и реакция того не будет столь негативной, как могла бы быть. Они были существенно старше Гарри и на фоне яркого пламени их тёмные силуэты выглядели бы достаточно внушительно не будь Гарри готов к этому ключевому эпизоду своей жизни заранее. И даже фиаско с раскрытием его настоящего имени не могло вывести его из равновесия. Он ещё раз оглядел оппонентов. Крам, ссутулившись и о чём-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флёр Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Гарри.       — В чём дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?       Она, видно, подумала, что Гарри за ними послали судьи. Ну-ну. Где же он? Три… Два... Один...       Позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.       — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Гарри. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Гарри к камину. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвёртого чемпиона, участника Турнира, Гарри Блэка!       Виктор Крам расправил плечи, оглядел Гарри с головы до ног, и его хмурое лицо потемнело. Седрик вопросительно переводил взгляд с Бэгмена на Гарри, как будто ослышался. Что до Флёр, она взмахнула блестящей волной волос и с улыбкой промолвила:       — О-ля-ля! Очень весёлая шутка, мсье Бэгмен!       — Шутка?! — Бэгмен ещё не пришёл в себя. — Да нет же! Какая шутка! Имя Гарри только что выскочило из Кубка.       Крам чуть сдвинул густые брови. Седрик пребывал в вежливом недоумении. А Флёр нахмурилась.       — Это ошибка, — в голосе её звучало презрение.       — Он не может соревноваться. Он ошшень маленький.       — Да, но случилось чудо, — Бэгмен потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз его имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… Противоречит правилам. Вы обязаны… А Гарри придётся приложить все усилия.       Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбуждённых голосов.       — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флёр.       — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие.       Маленький мальчик! А этой птичке не откажешь в самоуверенности. Ну подождём официального представления ещё и чемпионом, а потом доведём до неё сведения о мстительности Блэков, если она не в курсе.       Гарри, не особо вникая, слушал перепалку директоров, ухмыльнулся, пропустил мимо ушей выпады Снейпа, и наконец дождался пока Дамблдор ещё раз задаст этот идиотский вопрос:       — Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя?       — Нет, — ухмыльнулся Гарри. Снейп ехидно хмыкнул, выразив недоверие части присутствующих.       — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твоё имя?       — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — К тому же, мистер Дамблдор, — уже просто зло обратился Гарри к директору, — обращайтесь ко мне по фамилии. И зачем переспрашивать, пять минут назад же говорил, забыли уже? — скучающим тоном продолжил он. — Клянусь своей магией что я не кидал своего имени в кубок, и никого не просил это сделать. Люмос!       От Гарри наконец отстали и вместо этого начали уже потрошить Бэгмена и Дамблдора, но тоже безо всякого успеха.       — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.       — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить всё и уехать.       — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придётся участвовать в Турнире. Что, не согласен?       В комнату вошёл Грюм и балаган продолжился.       — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я ещё и слова от него не слышал.       — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флёр Делакур. — Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галеон многие готовы отдать их жизнь!       — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — Грюм явно силился придать голосу мягкость.       После очередного долгого и беспредметного спора между Грюмом и Каркаровым, инициативу опять перехватил Дамблдор.       — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился тот к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остаётся…       — Но Дамблёдорр…       — Дорогая мадам Максим а вам иной выход известен? Буду рад выслушать.       Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Снейп был готов лопнуть от ярости, Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.       — Ну что ж, — потёр он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?       — Да, да… Инструкции, — очнулся Крауч от своих мыслей. — Первый тур…       Он подошёл к камину. И Гарри подумал: глава министерского департамента тяжело болен. Вокруг глаз залегли глубокие тени. Тонкую, как папиросная бумага, кожу избороздили морщины. На Кубке мира он выглядел куда лучше.       — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся за объяснения Крауч. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору.       Обсудив пару моментов, полные злости мадам Максим и Каркаров со своими чемпионами двинули к своим школам, Барти Крауч, всё-таки ушёл в министерство, остались профессора, Дамблдор и Бэгмен. Дамблдор тут же начал выпроваживать своих чемпионов, Седрик ушёл, а вот Гарри остался. У него было ещё одно дело, и оно было срочным, но директор изложить его не дал.       — Гарри, — обратился Дамблдор к юноше, — ты не хочешь как и Седрик, пойти отпраздновать с друзьями.       Гарри возражать не стал. У неожиданно оказавшегося совершеннолетним Блэка, ожидаемо — совершеннолетним, но неожиданно Блэком была на сегодняшную ночь уйма дел. Гарри призвал патронуса и начал использовать его как почтовика по-чёрному. Надо было подготовить слишком многое.

***

      — Таким образом, уважаемые Андромеда и Нимфадора Тонкс — уже сегодня ночью можно будет принять вас обратно в семью. Ну и при его искреннем желании и вашего мужа и отца.       Обе женщины Тонкс по очереди побывали у семейного алтаря, первой Андромеда послала Нимфадору, а потом двинула сама. Нимфадора вернулась на свой пост в спальню, установила плетения, не подпускавшие близко никого кроме членов семьи и задремала.       — Империо, — раздалось в шаге от неё.