Эхо прошлого

      Пат высунула голову из машины. Ветер сразу стал трепать темные волосы. Она улыбнулась, чувствуя, как горный воздух кружит голову. Это ощущение ни с чем не спутать.       Это была ее вторая поездка сюда и, наверное, не последняя. Хотя… Кто знает, как все сложится. Пат не хотела загадывать, что будет даже завтра. Она привыкла жить одним днем. Как об этом сказал Маркузе [1]? Она стала перебирать в голове цитаты на все случаи жизни. Не вспомнив, принялась копаться в желтой сумке в поисках книги. Томик был в простом черном переплете. Патриция пролистала закладки и нашла нужную цитату. Она хотела было зачитать ее вслух, но потом вспомнила, как Патрик не любил Маркузе.       «Мы можем различать истинные и ложные потребности. «Ложными» являются те, которые навязываются индивиду особыми социальными интересами в процессе его подавления: это потребности, закрепляющие тягостный труд, агрессивность, нищету и несправедливость. Утоляя их, индивид может чувствовать значительное удовлетворение, но это не то счастье, которое следует оберегать и защищать, поскольку оно (и у данного, и у других индивидов) сковывает развитие способности распознавать недуг целого и находить пути к его излечению. Результат — эйфория в условиях несчастья. Большинство преобладающих потребностей (расслабляться, развлекаться, потреблять и вести себя в соответствии с рекламными образцами, любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят другие) принадлежат именно к этой категории ложных потребностей» [2].       Как верно это отражало всю ее жизнь. Она помнила, когда впервые прочитала эту книгу. Тогда та ее безумно впечатлила и словно открыла глаза на все, что ее окружало. Она больше не могла относиться к вещам и радостям жизни как раньше и стала искать утешение в наркотиках. С ними было проще жить. Они помогали забыть все, а порой и открыть сознание. Тогда Патриция бралась за холст и рисовала все то, что было у нее на душе.       Ее картины были очень странными. Один преподаватель даже сказал, что они наполнены какой-то непонятной душевной болью. Когда он попытался узнать, каким было детство Пат, то понял, что оно было вполне обычным. Она как Джим Моррисон, который в четыре года увидел, как перевернулся фургон с индейцами, и душа главного шамана вселилась в него. Только в ее случае все чуть иначе: когда ей было четыре года, она увидела жуткую автокатастрофу, в которой погибла монашка.       Пат выросла совсем не религиозным человеком, но все же тот день оказал на нее большое влияние. Спустя годы, когда она познакомилась со всей марксистско-фрейдистской чушью, как говорил отец, ей показалось, что она понимает вообще все, что происходит на свете.       — Скоро уже будем, — сказал Патрик, отвлекая девушку от ее мыслей.       — Да, я знаю. — Она прикрыла окно, понимая, что иначе приедет в Слэйнс растрепанная и Катриона будет опять ныть по поводу ее внешнего вида, не понимая, что это всего лишь оболочка и она может быть разной.       Патриция снова уткнулась в книгу. Она все ждала, что Патрик скажет, мол, она эту книгу уже до дыр зачитала. Но он молчал. Так было проще, они хотя бы не ссорились из-за какой-нибудь чепухи.       Их отношения вспыхнули из искры. Ее с ним познакомила Конни, с которой Пат встретилась на модельном кастинге. Ее взяли, а сексуальную Конни отправили худеть, и, конечно, она не собиралась это делать. Конни вообще пошла на кастинг просто развлечься и совсем не расстроилась, что ее не взяли. Каково же было удивление Патриции, когда она узнала, что они с Конни вместе учились, правда, на разных отделениях, а значит, могли и вовсе не пересечься.       Конни относилась к модным девушкам их времени. Она одевалась как с картинки, таскалась по пабам, чтобы послушать молодых музыкантов, а заодно крепко выпить и употребить какие-нибудь вещества. Если выражаться языком их родителей, у Констанции Брикстон не было никакой морали. Но Пат это сразу же привлекло. Гедонизм Конни не противоречил тому, о чем писали ее любимые авторы, по крайней мере, так Патриция всегда думала.       Конни привела ее в тот день в бар, где они всегда курили марихуану, а потом могли познакомиться с какими-нибудь парнями. Конни решила, что ей обязательно надо пообщаться с Патриком.       Они переспали. Глупость, наверное, так не должно было произойти. Но им было так хорошо в ту ночь, что они решили продолжить знакомство. Они стали встречаться, у них оказалось много общего, и простой секс перерос в большую привязанность. Хотя Пат всегда казалось, что Патрик любит ее чуть больше, чем она его. Не то чтобы она была холодной и безразличной, просто, как говорили многие ее бывшие парни, она любила искусство больше, чем мужчин. Патриция была странной и никогда особо не скрывала этого.       После того как они начали встречаться, Конни познакомила их с Китом, которого она подцепила в одном из пабов Лондона. Кит был смельчаком и тем еще прожигателем жизни, наверное, это от того, из какой семьи он происходил. Кит ни в чем себе не отказывал, и поэтому в их компании всегда было много алкоголя и легких наркотиков. Позапрошлым летом из-за Кита Пат подсела на кокаин. После укола наступало такое блаженство, что можно было забыть обо всем и стать ближе к своим кумирам. Патрик, конечно, не знал об этом, она скрывала от него, как могла, потому что знала: это может привести к концу их отношений. Пат очень дорожила Патриком и боялась сделать ему больно.       Последней к их компании присоединилась Летти, и, как ни странно, именно Констанция привела ее в их маленькую тусовку. Летти отличалась от них всех. Она на тот момент не понимала всех прелестей жизни Лондона 1969-го и косо смотрела на них, когда они употребляли наркотики. Но соблазн был велик, и Летти тоже подсела, правда, всего лишь на таблетки, и то под настроение.       Летти и Кит не сразу стали встречаться. Независимая Летиция вообще хотела провести свою жизнь в борьбе за права женщин хотя бы в своей будущей профессии, но любовь, как известно, приходит не тогда, когда ее хочешь и ждешь. Патриция даже временами завидовала тому, что есть у подруги, но, с другой стороны, Патрик для нее всего лишь рубеж, а после него уж точно появится тот, кого она будет любить так сильно и крепко, как пишут в книгах. Она слишком молода для большой и грандиозной любви.       — Не заскучала? — спросил Патрик, поглядывая на подругу.       — Нет. — Пат покачала головой.       — Я включу радио. — Он потянулся к панели управления.       Пат сейчас меньше всего интересовали разговоры. Во-первых, она не хотела ссор, как в прошлом году. Она хорошо помнила, как Катриона вечно пыталась найти повод выгнать их всех из Слэйнса, и в этом году даже пыталась отговорить Патрика от отпуска в Шотландии. Во-вторых, она ждала наступления месячных и уже начинала думать, что, может быть, у нее будет ребенок от Патрика. Конечно, если это так, она не собиралась рожать. Сейчас у нее потрясающая фигура и хорошая работа, а все остальное потом, когда она устанет от этой сумасшедшей жизни.       Они приехали через пятнадцать минут, за это время по радио успели прозвучать The Doors, Led Zeppelin и несколько эстрадных композиций. Музыка не скрашивала время, каждая минута напоминала о том, что скоро они прибудут в Слэйнс.       — Пилчер, — начал Патрик, — она дома?       — Вам повезло, сэр. Миссис МакКлелланд уехала в город по делам и вернется ближе к вечеру.       — О, а это уже хорошее начало дня. — Патрик подмигнул Патриции, и та улыбнулась в ответ. — Пойдем. — Патрик взял ее за руку и потащил наверх.       Он молча втолкнул ее в комнату и прижал к стене. Пат поддалась, покорно приподняла короткую юбку и стянула трусики, чтобы он мог получить свое.       Но Патрик отстранился, и Патриция знала почему. Он не любил, когда она такая податливая. Патрика не привлекали легкие победы, женщина в его понимании должна не только сопротивляться, но еще и показывать, что может сама отобрать инициативу. Это очень странно и необычно, но Пат успела привыкнуть к его чудачествам.       Патрик прошел в глубь комнаты. Он явно был разочарован, но Пат ничего не могла с этим поделать. Она натянула трусики обратно, потом стала искать в сумке пачку сигарет. Сейчас она выйдет на террасу и позволит табаку принести ей счастье и покой.       — Ты куда? — спросил он.       — Покурить. — Она пожала плечами.       — А, понятно. — Патрик снял свитер. Погода сегодня была для лета не очень, но в этой местности вообще редко бывает жарко.       Патриция вышла в холл, испытывая тревогу. Да когда же начнутся эти месячные? Наверное, все ее раздражение и связано с тем, что она находится в ожидании события, которое или изменит все, или оставит на своих местах.       — Пилчер сказал, что вы приехали, — услышала Патриция.       — Добрый день, леди Морган. — Пат стряхнула пепел с сигареты.       — Как мой сын? — спросила она.       — Думаю, вы и сами знаете. Все так же думает о своем.       — На днях он мне сказал, что хочет жениться на тебе. — Пат чуть не прикусила язык, когда услышала это. Вот черт!       — Почему он не посоветовался со мной? — возмутилась девушка.       — Думаю, он хочет сделать тебе сюрприз. — Морган улыбнулась.       Она была красивой, не такой, как Катриона, но бесконечно несчастной. Муж оказался той еще сволочью, свекровь не дала после его смерти устроить свою жизнь и выйти замуж еще раз, сын же откровенно забывал о матери, хотя любил ее больше, чем бабку. Да, нет ничего хуже, чем когда женщина не может себя реализовать и получить признание общества, даже в их время, когда у прекрасного пола не так много возможностей.       Патриция не стала выяснять отношения с Патриком. К чему это? Все равно они расстанутся, если не из-за того, что она ему откажет, то по иным причинам. Ей будет проще без него. Патрик начал давить на нее, и с ним не получалось погрузиться в мир грез.       Утром приехала Конни. Ее подвез с вокзала парень, и, конечно, ни у кого не было сомнений, что сделал он это за минет. Конни никогда не относилась к сексу серьезно.       — Тебе не кажется, что так поступать нельзя? — начала Пат, когда они стали подниматься по лестнице. — Это ведь не совсем верно.       — Боже, Пат, это всего лишь секс! — Констанция закатила глаза. — Ты можешь относиться к этому чуть проще?       — Могу, но не постоянно же так поступать! — возмутилась девушка. — Можно же как-то иначе себя вести.       — Черт, Пат, не будь такой ханжой, тебе не идет. — Конни остановилась у своей двери. — Выпей чай с ромашкой, а то у тебя нервы ни к черту, а еще лучше пойди и займись делом.       — Ну хватит уже! — Патриция собиралась еще что-то сказать, но не успела: Конни закрыла за ней дверь.       Надо дождаться Летти, она хоть понимает ее. Но она приедет только через три дня, не раньше, и это расстраивало Пат. И почему Кит такой занятой?       Пат не очень-то любила Кита, но никогда не показывала, как он ее раздражает. Она не раз пыталась поговорить на эту тему с Летти, но та всегда находила отговорки, чтобы не начинать разговор. Кит не казался Патриции надежным. Он не был тем, с кем можно провести всю жизнь, да и его мамаша… Просто за гранью добра и зла. Судя по рассказам Летиции, она настоящая сволочь, которая считает, что деньги и положение в обществе могут творить чудеса. Сама Пат всегда презирала таких людей.       Катриона ее тоже сильно раздражала, но Пат привыкла держать все эмоции при себе. Ей проще закрыться в своем мирке и делать вид, что вокруг ничего не происходит. Наверное, это неправильно, но Патриция не могла иначе. Жизнь научила ее скрываться от людей.       Она была из неблагополучной семьи, если можно так сказать. Нет, они не жили на окраине Лондона в ужасном доме, просто отец играл в карты и все выносил из дома. Мать не выдержала всего этого и сбежала с любовником. Пат воспитывали дедушка с бабушкой. Именно они платили за ее обучение и помогали во всем, но воспоминания о несчастливом детстве до сих пор преследовали ее. Часто она просыпалась в холодном поту, и если Патрик был рядом, то он убаюкивал ее, а когда он засыпал, она шла в ванную и колола себе кокаин. Так было спокойнее и легче.       Каждый раз приходилось заморачиваться, искать такие места, чтобы ни в агентстве, ни Патрик не заметили, что она делает инъекции. Сама Пат не видела в этом зла. Многие ее любимые музыканты баловались этим, и ничего плохого не происходило.       Когда The Doors приезжали в Англию, она потратила последние деньги и сходила на каждый их концерт. Патрик не понял этого. Тогда они сильно поругались. Они были пьяны и не контролировали себя. Они били посуду, затем начали драться, как два забулдыги под мостом. Патриция не понимала, как вообще можно ее ревновать к тому, кто живет по ту сторону океана.       Патрик был склонен к ревности, хотя многое спускал на тормозах, как это случилось с выступлением Led Zeppelin и красавчиком Робертом Плантом. Патрик никак не отреагировал, когда она сказала, что переспала бы с солистом. Наверное, он просто был под кайфом и мало что понимал.       — Где ты была? — спросил Патрик, когда она решилась зайти в спальню.       — Просто гуляла. Оказывается, я соскучилась по замку. — Она соврала. На самом деле лучше бы она здесь и не бывала. — Давай не пойдем на ужин.       Патрик повел бровью. Он все понял по-своему, разумеется. Что ж, придется сделать так, чтобы он вообще забыл обо всем на свете.       Патриция спустила рукава синего платья, и оно легко скользнуло на пол.