Эхо прошлого

      В этом чертовом замке веселье начиналось тогда, когда Патрик привозил своих друзей. Вот тогда происходило нечто невообразимое. Однажды даже Катриона изобразила, что у нее инфаркт, когда увидела, как Конни загорает топлес, никого не стесняясь. Конечно, это шокировало людей поколения Катрионы, но если бы они вспомнили, как сами чудили, то многие вопросы бы отпали. Конечно, старушки вроде нее ничего этого не помнят, но спорить с ними бесполезно.       Катриона сказала в тот день, что больше не желает видеть столь развратных девиц, но Патрик сразу же ответил, что она ничего в этом не понимает. Катриона и правда, кажется, многого не знала. Не видела, в каких коротких юбках ходят девушки и в каких обтягивающих штанах выступает Джим Моррисон. Джими Хендрикс играл на своей гитаре всем, чем только можно и нельзя, все курили, трахались чуть ли не с первыми встречными и обожали наркотики. Да, Катрионе это точно никогда не понять. Для нее это нечто непостижимое, но бороться с ее «невежеством» никто и не хотел. Пусть и дальше думает, что молодые девушки должны быть словно из романа Диккенса. Те времена давно прошли, теперь все иначе.       Слэйнс всегда начинал дышать, когда в нем появлялась молодежь. Патрик сразу устраивал различные вечеринки. Пат в это время любила сидеть в стороне и курить самокрутку, наблюдая за местным бомондом, как за чудом, ведь в Лондоне подобных людей редко встретишь, если только тех, кто недавно приехал из провинции. Обычно жизнь перевоспитывает таких людей и они со временем становятся такими же тусовщиками, как и многие другие молодые обитатели города. Пат сама помнила, как в первые три месяца превратилась из простой девчонки в королеву их курса. «Biba» стала ее Меккой, а Кенсингтонский рынок — храмом. Там можно было познакомиться с новыми людьми, а еще найти всякие диковинки.       Когда в Слэйнсе собирался местный бомонд, Пат рисовала, несмотря на плохой свет. Сегодня был именно такой день. Патрик решил не дожидаться Кита и Летти и устроить вечеринку по случаю начала каникул, будто они не кутили до этого в Лондоне.       Наверное, многие пожилые удивятся, как можно жить на широкую ногу, не имея много денег, ведь в иные времена шикарная жизнь была доступна только тем, кто мог сорить шелестящими бумажками. Сейчас все иначе. Очень часто молодым людям нечего есть, но зато всегда находится чем платить за квартиру: на самом деле в ней живет больше людей, чем должно. На пиво тоже находятся деньги, да и у тусовщиков есть золотое правило — найди того, кто согласен платить за тебя. В их компании таким человеком был Патрик. Ни бабка, ни мать не могли контролировать его счета, и он опустошал их со скоростью света. Таким же человеком был Кит — он из богатой семьи и, конечно, тратил деньги не на то, для чего они были предназначены.       Всегда хватает денег и на наркотики. ЛСД продается в разноцветных таблетках, похожих на сахар, и купить их можно в обычной аптеке, причем недорого. Коксом может поделиться кто угодно, а героин в Англии вообще можно достать бесплатно. Так что понятно, почему многие американские группы очень любят приезжать сюда.       В этот день Пат скучала. Рисование надоело, а Патрик уже успел напиться так, что клеился к толстозадой Менди МакНил. Ревность сжигала Патрицию, несмотря на то, что она никогда не любила Патрика и подумывала сбежать от него.       Она решила уйти с вечеринки у бассейна и отправиться спать. Пат сделала инъекцию кокаина и спрятала свой походный набор, как она называла небольшую косметичку со всем необходимым, в чемодан. Она сразу же ощутила, как ей стало хорошо. Наверное, именно в таком состоянии Пит Таунсенд додумался до «Tommy» [1].       Патриция откинулась на подушки, глядя в потолок и ощущая, как все плывет перед глазами. Это длилось недолго, пока наркотик окончательно не растворился в крови. Она потянулась к телефону, стоявшему у кровати, и набрала номер Тома Миллера, старого друга и дилера.       — Уже соскучилась, дорогуша, — начал он. — Давно мы с тобой не трахались.       — Обойдешься, — пробормотала она. — Послушай, мне надо достать чего-нибудь покрепче, чем кокаин.       — Покрепче, дорогая, может быть ЛСД или героин. Первое ты и сама можешь достать, а вот последнее только в Лондоне.       — Черт, — простонала она.       — Какого цвета на тебе трусики? — поинтересовался Том.       — Темно-красные.       — О, это очень эротично. Что ж, просунь под них свои ладони и поласкай себя.       — Что? — Она была возмущена такой просьбой.       — Что слышала. — Это прозвучало несколько грубо. — Быстро засунула руки в трусы и потерла свою киску.       — Черт, — прошептала она и сделала то, что он просил.       Волна удовольствия накрыла ее.       — Вот так-то лучше, а теперь спокойной ночи. — И Том повесил трубку.       Тома Пат подцепила в клубе. Они сразу же стали общаться, а иногда и спать вместе. Том работал вышибалой в клубе и, разумеется, знал все места, где можно оторваться по полной программе. Патрик и не подозревал, что ему периодически изменяют. Впрочем, Патрицию нисколько не заботили чувства любовника.       Она вскоре уснула и проснулась от того, что кто-то дышал ей в шею, голова ударялась о спинку кровати, а еще в ней двигался член. Это был Патрик. Он шептал грязные слова вроде того, что она течет как последняя шлюха даже во сне. Пат лишь сжала его плечи, решив, что пусть делает что хочет — все равно не отвяжется.       Утром она чувствовала себя разбитой. Пат с трудом поднялась с постели и поняла, что проспала завтрак. Может быть, ей что-то и оставили на кухне, а может, старая ведьма решила, что кто не успел к завтраку, тот не успел. Такое уже было, и не раз. В принципе, это и к лучшему: нельзя поправиться, да и почему бы не заменить завтрак сигаретой и коксом.       Патриция так и не дошла до кухни. Она услышала в холле голос Летти и, совсем забыв о дурацком правиле, что нельзя в парадной ходить в халате, выбежала к подруге.       — Господи, я думала, что ты не доедешь, — прошептала она.       — Ну, у Кита были кое-какие дела.       Делами назывались ужины у ее мамаши. Патриция прекрасно понимала, почему Летти так говорит. Не хочет показать Киту, что ненавидит его мать.       — Понятно, — протянула Пат. — Давай вытащим задницу Конни и пойдем к реке сегодня?       — Думаю, она не согласится…       — Если скажем, что там есть парни, она пойдет.       Обе девушки рассмеялись.       — Тогда давай.       Летти оказалась права. Конни сослалась на то, что у нее нет купальника, а когда поняла, что они пойдут к реке дразнить местных парней — согласилась. Это ее самая любимая игра. Этим они занимались и в Лондоне, и в Слэйнсе прошлым летом. Они купались голые в холодной реке, делали вид, что заняты друг другом, а парни смотрели на них и облизывались. Однажды они вообще оставили без одежды компанию Ронни Вудсона.       Конни не могла без чужого внимания, а еще она любила секс. Это знали все в их окружении. Хотя кто его тогда не любил? Таких идиотов просто не существовало, по крайней мере, в их компании так думали.       Река находилась недалеко от замка. Надо было всего лишь спуститься по склону, потом пройти вдоль дороги, где проезжала чуть ли не одна машина в час, а затем по цветочному полю. Несмотря на то, что это Шотландия, берег у реки песчаный. Говорят, отец Патрика хочет организовать здесь пляж. Злые языки шептались, будто он таскал сюда своих любовников. Что ж, это вполне могло быть правдой.       Сегодня на реке было скучно. Ни души, словно все парни знали, что их жестоко обманывают три столичные штучки. Конни, однако, нисколько не расстроилась. Она знала, что найдет развлечение на вечер и без местных придурков.       Конни рано повзрослела, лет в тринадцать, когда осознала, что у нее очень красивое тело и им можно пользоваться по назначению. Старух с их улицы это, безусловно, шокировало бы, но Конни знала: если хочешь чего-то добиться, придется вертеться, и неважно как.       Уже в этом возрасте она, подобно Лолите, знала, как пользоваться телом, чтобы получить свое. Все началось с банального — с роли в школьном театре. Можно было и не отвечать на приставания преподавателя, но черт… Как же сложно было отказаться от соблазна пойти по легкому пути. Поначалу это ее беспокоило, а потом стало забавлять. Мистера Беннара могли легко уволить с работы и к тому же посадить, но Конни не волновало, что у него есть жена и маленький ребенок.       В семнадцать Конни уже спала за оценки и делала это весьма профессионально. Она любила секс и старалась из всего получить выгоду, даже из своего хобби, поэтому, когда на кастингах ей предлагали получить роль через постель, она соглашалась, даже если появится на экране на три минуты. Конни хорошо осознала, что свою большую роль она обязательно получит. Вернее сказать, она уже получила ее. Роль ведьмы, которую собирались сжечь на костре. Ничего, конечно, особенного, но это точно позволит ей прорваться дальше.       — Жаль, что сегодня никого не было, — протянула Летти.       — Ну, этого стоило ожидать. — Патриция заплела волосы.       — Предлагаю взять машину Патрика и съездить в Абердин, — предложила Конни. — Мужиков бросить в замке, пусть квасят виски и рассказывают сказки о том, сколько баб они успели затащить в постель.       — А что, отличная идея, — согласилась Пат. — Ты как, Летти?       — Я не против. — Летти улыбнулась.       Ей хотелось ненадолго сбежать от Кита. Его разговоры о счастливом будущем начали уже немного напрягать. Конечно, она хотела быть с ним, любила его, но все же не хотела заглядывать так далеко. Для этого у них еще будет время, и не сейчас, когда ей двадцать лет и хочется жить. У Летти было множество планов, и брак и дети в них пока не входили. Для начала она хотела окончить колледж, потом поступить в магистратуру, написать диссертацию о египетской религии. Зачем мечтала съездить в экспедицию на Восток, писать статьи, а когда ей исполнится тридцать, можно уже думать о детях, и неважно, что все говорят, мол, так поздно рожать нельзя.       Летти относила себя к женщинам, которые старались все брать нахрапом, чтобы доказать мужчинам, как этот мир несправедлив в отношении полов. Она везде хотела быть первой, в отношениях ли или в учебе. Однокурсники ее недолюбливали, но у Летти было полно друзей вне колледжа. Она слушала рок, и ее друзья были такими же. В этой компании она и подцепила Мэри, которая мечтала выйти замуж за рок-музыканта, чтобы потом не знать бед.       — Смотри, там снова этот красавчик. — Она кивнула в сторону музыканта. — Почему он нигде не поет?       — Может быть, потому что не считает нужным. Ты лучше за другими бегай. Может быть, Роджера Далтри [2] удастся подцепить.       На самом деле Далтри удалось подцепить самой Летти. У нее даже был шанс оказаться с ним в номере, но почему-то она спасовала в последний момент. Такая глупость, даже рассказать потом нечего будет. Мэри, конечно, сильно ей потом завидовала, а Конни смеялась, что надо было пить больше, чтобы не страшно было.       — Тогда надо переодеться. — Конни огляделась по сторонам. — Кажется, это будет славный вечер.       — Это точно, — подхватила Летти. — Выпьем крепкого виски. Думаю, тут тоже есть веселая музыка. Кстати, у кого есть белая радость?       Все взгляды были устремлены на Конни. У нее-то всегда должен был заваляться пакетик с белым порошком. Летти не могла привезти с собой, и у нее были только таблетки, что дала ей Пат. Для стройной фигуры, так сказать. Сама же Пат молчала, что у нее тоже есть кокаин. Она только успела переглянуться с Конни. Конечно, та знала об ее пристрастиях.       — Ты не должна скрывать это, — сказала Конни, закуривая.       — Патрику это не понравится. — Патриция потупила взгляд.       — Да пошел этот Патрик. Он идиот. — Констанция улыбнулась. — Он ничего в этом не понимает.       — Он считает, что колоться вредно.       Конни на это рассмеялась.       — Ага, а еще спать на первом свидании вредно, — пошутила она. — Что ж, тогда это будет нашей тайной. Только ничего не говори Летти, она не поймет.       — Хорошо.       Тайна должна оставаться тайной.       Когда они оказались в замке, Пат ощутила потребность поделиться своим секретом с Конни. Не с Летицией — как и сказала Конни, она бы не поняла, — а именно с Констанцией.       — Я беременна, — произнесла она, закрывая дверь библиотеки.       — Вот это новость. — Конни не знала, радоваться или нет. — Патрик-то знает?       — Нет, не знает, и думаю, что не узнает. Я думала… — Пат посмотрела на носки своих теннисных туфель.       — Сделать аборт? — Голос Конни слегка дрогнул.       — Да, аборт. Как думаешь, здесь, в Абердине, найдется врач?       — Думаю, да. Я могу позвонить Даку, у него везде есть связи.       — Позвони, — попросила Пат. — Никогда не думала, что попаду в такую ситуацию. Скажи, а это больно?       — Ну да. — Конни не знала, что тут сказать. — Но к этому надо относиться проще, как к билету в новую жизнь.       Конни обняла подругу. Она так и не сказала Киту, что их ночное приключение до того, как он познакомился с Летти, окончилось беременностью. Можно было подумать, что отцом был не он, но Конни знала, что других вариантов быть не может. В то время у нее, как на грех, не было других любовников, наверное, потому что она по глупости думала, будто у них с Китом все получится. Ну, раз ничего не вышло, то и говорить не стоило. Избавилась от ребенка, и нет никаких вопросов.