Эхо прошлого

      Катриона была не очень рада, что Патрик притащил своих друзей. Она с ужасом думала о том, что они могут выкинуть. Особенно от истерички Конни ничего хорошего ждать не стоит.       Она бросила взгляд на Конни, одетую в платье с пышной юбкой и открытой спиной. Девица хорошо знает, как надо торговать своим телом. Даже мистер Толдмун, эдинбургский банкир и известный меценат, то и дело бросал на нее взгляды, словно забыв, что у него есть жена и двое детей, а Конни годится ему в дочери. Но ежу понятно, что девица хотела получить.       Вот уже мистер Толдмун коснулся ее спины, прошептал что-то на ухо, та засмеялась. Боже, какой позор! Славу богу, тут нет миссис Толдмун, иначе разразился бы настоящий скандал. Катриона тяжело вздохнула: взять бы эту девицу за ее светлые волосы и оттаскать, чтобы больше так не поступала.       — Что вы такая беспокойная? — спросила Морган.       — Посмотри, с кем водится наш мальчик. — Она обвела взглядом зал. — Его подружка такая худая, что ветром сдувает. Другая виляет задницей перед всеми, у кого есть деньги. Третья кажется самой нормальной, но, как известно, в тихом омуте черти водятся. Друг… Он вовсе и не друг. При первом же шторме бросит их всех.       — Вы очень строги, — отметила Морган.       — А как мне не быть строгой? — Она пожала плечами так, что меховое боа упало с одного плеча. — Я должна быть уверена, что мои деньги достанутся достойному человеку и он не пустит их на ветер.       — Не думаю, что это случится, — улыбнулась Морган. — Патрик хороший сын. Пат будет прекрасной женой, как мне кажется.       Удивительно, как Морган до сих пор удавалось сохранять оптимизм и смотреть на вещи в положительном ключе. Жизнь у нее была совсем не простая, потому что она жила под вечным давлением с разных сторон.       Катриона считала невестку недалекой и непутевой. Она признавала, что ошиблась, когда выбрала Морган в качестве невесты сыну. Хизер Риверс лучше всего подошла бы на эту роль, ведь не зря ходили разговоры о том, какой тяжелый у нее характер. Сыну с его склонностями нужна была именно такая жена, которая держала бы его в ежовых рукавицах. Морган же оказалась не только плохой женой, но и плохой матерью. Она слишком опекала Патрика и слишком много ему позволяла. Хорошая мать давно бы отвадила эту Пат, которая Патрику в подметки не годится.       Катриона верила, что однажды настанет день, когда ему будет не нужна Патриция. Страсть быстро остывает, это Катриона знала на личном опыте. А когда остывает страсть, остается или уважение, или непонимание. Может быть, надо просто подождать, когда все случится естественным путем? Но ждать Катриона не хотела и искала повод заставить Патрика иначе посмотреть на Патрицию.       Ее до сих пор занимала новость, которую ей сообщила Клэр, служанка, что убирала в комнате Патрика и его любовницы. Клэр рассказала все как есть, врать она не умела. Наверное, поэтому и попала в Слэйнс. Катриона взяла ее, несмотря на то, что ей едва исполнилось семнадцать. Ей бы учиться и учиться, но перспектив у девушки не так уж и много.       Клэр рассказала, что видела в комнате много битой посуды. Крики разносились по всему дому, но Катриона и не думала, что Пат решится бить посуду. Потом Клэр сказала, что Пат говорила с ней на странные темы. Понятное дело, что девушка, пожившая в столице, развращает невинную девочку, которая только догадывается о том, какая жизнь на самом деле. Но больше всего бедную девушку впечатлило то, что на туалетном столике лежал шприц.       Катриона ничего на это не сказала, она просто не знала, что ответить на такое. Она дала Клэр денег за верную службу и сказала, чтобы та не брала в голову, а то девушку интересовало, что это могло значить.       Катриона никогда не считала себя глупой, но, кажется, уже начала отставать от жизни. Конечно, все богатые и уважаемые люди в их краях старались отправить своих детей в другие города, желательно в Лондон, где было много возможностей. Там самые лучшие учебные заведения, там можно найти хорошую работу и приезжать в Шотландию только на каникулы. На это и рассчитывала Катриона, когда отправила Патрика в Лондон. Но оттуда стали приходить тревожные новости. Многие жаловались на своих детей, рассказывая небылицы про наркотики и разные молодежные движения.       Когда Патрик привез своих друзей, Катриона все поняла, но по-прежнему не хотела верить, что и ее внук такой же, как все, кто жил долгое время в Лондоне. Поговорить с Патриком не было возможности, вернее, он не хотел идти на диалог. Он все время давал понять, что давно вырос и не нуждается ни в чьей опеке. Может, так оно и есть, но всегда больно смотреть на то, как родной человек катится вниз.       Почему-то Катриона винила во всех бедах внука именно Пат. Она считала, что эта девочка, возомнившая себя Фридой Кало [1], не меньше, только и делает, что совращает ее дорогого внука. К сожалению, Катриона не имела представления о том, как обстоят дела Патрика на самом деле.       Она знала только, что надо прибить змею, и тогда все начнет налаживаться. Верилось с трудом, однако попробовать стоило.       — Знаешь, деточка, мне надо с тобой поговорить. — Катриона аккуратно взяла Патрицию за локоть.       Пат подняла на нее глаза. В них был какой-то болезненный блеск, от которого становилось немного не по себе.       — Выйдем на балкон, — сказала Катриона, отпустив ее.       — Да, конечно, — нехотя согласилась Пат. Было видно, как ей все это не нравится.       Они вышли, и Патриция ощутила, как по спине прошелся холодок. Она догадывалась, о чем пойдет разговор. О Патрике и их будущем. Впрочем, ей есть что сказать.       — Оставь моего внука, — без лишних прелюдий начала Катриона. — Ты только будешь тащить его на дно. С тобой у него ничего не выйдет. Может быть, тогда он оставит свои мечты о том, что станет новым Уорхолом.       Пат улыбнулась, но на ее лице не было ни согласия, ни радости. Скорее легкая издевка, которая заставила Катриону немного отклониться назад, потому что просто невыносимо было смотреть на это. Ей хотелось сказать, что Пат не смеет себя так вести, но, может быть, та имела в виду не то, что показалось Катрионе?       Катриона посчитала Патрицию странной, еще когда прошлым летом увидела, как она сидит на переднем сидении в машине Патрика, не обращая ни на что внимания. Она и правда иногда казалась не от мира сего. Не зря таких людей в здешних краях считают подменышами, но Катриона верила в эти сказки только в детстве. Сейчас она понимала, что за улыбками, ужимками и словами Пат скрывается что-то такое, чего ей никогда не постичь.       — Кажется, вы не совсем его понимаете. — Пат положила руки на перила. — Для него фотография — целый мир, к которому он стремится. Если не примете его, то навсегда его потеряете. Патрик не похож на тех людей, что вас окружают. Он вообще другой, как и многие, кто живет в это странное время.       — Откуда тебе знать? — Катриона хотела было возмутиться, но Пат мило улыбнулась, и она забыла, что хотела сказать.       — Мне? — Она театрально удивилась. — Хотя бы потому, что я провожу с ним много времени. Я знаю, о чем он думает, чем живет и что ему надо. Я сплю с ним, и он думает, что любит меня, иначе не устраивал бы глупые сцены ревности каждый раз, как ему покажется, что я смотрю не в его сторону.       Катриона любила прямолинейность, но не терпела, когда с ней разговаривали в подобном тоне.       — В общем, по-хорошему ты не хочешь уйти? — перешла в наступление Катриона.       — Послушайте, я не люблю вашего внука, я не буду скрывать это, но мне хорошо с ним. — Последнее было ложью, однако Пат очень хотелось насолить Катрионе, чтобы та не думала, будто она лучше, чем есть на самом деле. Больше всего на свете Пат не переносила высокомерие в людях. — Мне этого достаточно.       — Ах ты мерзавка! — прошипела Катриона.       — Да, но вы не дослушали. Я не собираюсь проводить всю свою жизнь с вашим внуком. Все это временно.       — Я рада хотя бы этому, но, с другой стороны, ты можешь говорить это, чтобы от тебя все отстали. — Катриона приблизилась вплотную к Патриции. — Ты же такая хитрая. Все вы, девочки из низов, именно такие. На все готовы, лишь бы добиться своего.       — Мне другое по жизни интересно. — Пат сделала шаг назад. — Так что вы полностью неправы на мой счет.       — Я смотрю за тобой. — Катриона решила уйти. Бессмысленно продолжать этот разговор, только нервы себе трепать. — И да, запомни, деточка, в любом случае вы никогда не будете вместе.       Катриона ушла, считая, что все же уколола Патрицию. Она думала, что сейчас ведет в счете — еще немного, и девица сама соберет чемоданы и отправится в Лондон или откуда она там приехала. Катриона даже выпила шампанского: есть повод праздновать. Надо было видеть лицо Патриции, когда она с ней говорила: уверенность сменилась раздражением.       Пат трясло от злости. Но она не смела ничего сказать более. Ее выводила из себя вся эта ситуация. Она не собиралась ничего никому доказывать, да и все уже давно решила. Вот сейчас сделает аборт, немного тут отдохнет и точно соберет чемоданы. Что, на Патрике свет клином сошелся? Он далеко не последний мужчина в ее жизни. В этом Пат была уверена.       Она положила руку на живот. Странно, она вообще никогда не задумывалась над тем, что может стать матерью в ближайшее время. Она думала, что сделает это совсем не скоро или вообще не станет обзаводиться спиногрызами. Печальная история ее семьи наложила отпечаток на нее, и Пат не могла отделаться от призраков прошлого.       Нет, она не будет матерью. Тем более сейчас. Тем более от Патрика. Пусть он и богат, а ее мать сейчас бы сказала, что она настоящая дура, раз упускает такой шанс. Но Пат не интересовал такой путь достижения желаемого.       — Вот ты где. — К ней подошла Летти и обхватила за талию. — Что тебе сказала эта мегера?       — То же, что и всегда, — кисло улыбнулась Пат. — Все мечтает, как я сбегу от ее сына, поджав хвост. Только она не может понять, что это он будет бегать за мной, а не я за ним.       — Как думаешь, Патрик тебе изменял? — Вопрос Летти застал Пат врасплох. Она никогда и не думала об этом. Вернее, ей просто наплевать.       — Даже не знаю. — Пат склонила голову набок. — Хотя знаешь… Все мужчины ходят налево. Кто-то просто не может без измен.       — Это могло бы облегчить тебе жизнь. — Летти прищурилась. — Я же знаю, что ты хочешь уйти.       — Милая. — Пат дотронулась до щеки Летти, убирая рыжие локоны от шеи. — Милая моя, ты-то сама горишь желаем провести с Китом всю свою жизнь?       Летти задумалась, и Пат заметила эту заминку. Раз думает, значит, не все так хорошо.       — Думаю, что нет. — Летти тяжело вздохнула. — Мне все не дает покоя своя измена.       — Дорогая, пора относиться к жизни чуть проще. — Пат засмеялась.       Она открыла небольшую сумочку, доставая сигареты и зажигалку. Они с Летти закурили, ощущая, как нервозность стала понемногу спадать.       — Я пытаюсь относиться проще. — Летти опустила глаза. — Но не получается.       — Женщина, когда любит, признается в измене, потому что хочет быть честной. А мужчина никогда не простит, потому что тоже любит, — изрекла Пат. — Верность — это все сказки. В наше время это не имеет никакого значения.       — Пат…       — Нет ничего хуже для мужчины, которому изменили, чем парализующая мысль, что его женщина восхищается другим мужчиной. Тем более что он прекрасно понимает, что восхищение у женщин, как правило, более эмоционально. Как же так? Кто-то оказался лучше меня?! Лучше меня?! — изобразила она.       — Пат…       — Я хочу сказать, что ты не обязана быть с ним.       Летти грустно улыбнулась.       — Мне кажется, что я люблю его. — Она бросила сигарету на каменный пол. — Но мне так тяжело это делать.       — Я знаю, — прошептала Пат.       — Пойдем, а то тут холодно. — Летти взяла Пат за руку, и они вместе вернулись в зал.       Они взяли по бокалу шампанского, ощущая, что этот разговор ничего не решил между ними и только еще больше запутал. Летти хотела интересно прожить жизнь, но всегда сомневалась, правда ли Кит тот самый. Иветта постоянно намекала, что Кит совсем не тот, с кем стоит остаться навсегда. Хотя нетрудно понять, почему его мамаша так делала. Она никого не потерпит рядом с сыном.       — Кстати, а где мой благоверный? — вдруг поинтересовалась Пат.       Летти тоже оглянулась по сторонам. Она наткнулась взглядом на Кита, но не увидела ни Конни, ни Патрика.       Конни, наверное, охмуряла очередного богатого мужика, который стал бы ее спонсором. Патрик же пил где-то. Он никогда не любил подобные вечера.       — Я не знаю, — пожала плечами Летти.       — Ладно, пойду поищу его. — Пат поставила бокал на столик. — Наверное, опять пьет в библиотеке.       Она развернулась на каблуках и вышла из зала.