Эхо прошлого

      Это было похоже на оцепенение. Именно это с ней случилось, когда она стояла на пороге библиотеки. Надо было бы что-то сделать, но все мысли путались в клубок. Летти схватилась за косяк, пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть. Кажется, у нее потемнело в глазах, а может, она слишком много выпила — точно не могла сказать.       — Еще чуть-чуть, — слышала она. — Совсем чуть-чуть.       Летти развернулась на каблуках и выбежала в коридор. Она иной закалки, не такая испорченная, как Конни, и не такая меланхоличная, как Пат. Она старалась держаться от некоторых вещей в стороне, но периодически срывалась. Так и было, когда она изменила Киту. Хотя вряд ли это было изменой, скорее минутной слабостью, случайным сексом и еще множество похожих определений. Она же совсем не любила того парня. Нисколько. Даже толком не знала его. Просто… Так вышло. Так и правда иногда бывает.       Иногда все становится таким невыносимым, что остается только бежать от реальности, и эта пьяная ночь была именно побегом. Кажется, они снова поссорились с Китом. Они часто ругались. Обычно по мелочам, а иногда и сильно. Очень редко дрались, как забулдыги под мостом. Они дрались, как дети, совсем не серьезно: Кит не бил ее ногами или не пытался придушить. Было в этом нечто нездоровое, но их соседи вообще каждый день устраивали такие баталии, что приходилось вызывать полицию.       Они были совсем другими, по крайней мере, Летти так думала. Иветта называла ее меркантильной сукой, раз она прибрала к рукам ее сына. Это, конечно, не так, иначе она бы вела себя как Конни, меняя одного любовника на другого, думая о том, какую выгоду это ей сулит.       — Я знаю, что у тебя на уме, но у тебя ничего не выйдет, — каждый раз пыталась напомнить ей Иветта.       — С чего вы взяли, что меня заботит только ваш кошелек? — Летти в этот момент старалась смотреть прямо в глаза.       — Потому что у таких бесстыжих, как ты, все написано на лице. Думаешь, раз выбралась из Бирмингема и попала в Лондон, то можешь претендовать на моего сына?       — Он не ваша собственность, — холодно ответила она.       — Да, он не моя собственность. Но запомни, дорогая, у каждого из нас есть обязанности. И сейчас обязанности Кита — это семейное дело, а ты сбиваешь его с истинного пути, показывая, что можно жить иначе. — Иветта отпила мартини. — Я знаю таких девиц, как ты. У вас на лице написано, что вы ищете себе спонсора.       — С чего вы это взяли?       — С того, что я прожила в этом мире дольше тебя. — Это был убийственный аргумент. Летиции стало смешно.       — Вы не знаете, чем живут молодые люди сейчас.       — Почему не знаю?! — Иветта немного обиделась. — Вы слушаете эту ужасную музыку, курите траву и думаете, что так можете достичь высшего просветления. Так ведь?       — Не совсем. — Летти улыбнулась. — Бонзо и Роберт Плант из моего города, и я была знакома с ними, пока они были никем. Ну, как сказать знакома? Видела несколько раз в местном пабе, где любят выпить пива да посплетничать. К чему я? Так вот, эти двое из провинции смогли выбиться в люди, и, поверьте, они будут самыми лучшими музыкантами в мире. Так почему я не могу стать кем-то большим, чем оборванкой из Бирмингема?       — Нет, не можешь. Никакие деньги не сделают тебя лучше, чем ты есть сейчас, дорогая моя.       — В этом мире мы все равны. — Летти пыталась вспомнить, что еще писали в тех книгах, что кочевали у них на факультете от одного студента к другому. — И не имеет значения, кто родился с серебряной ложкой во рту, а кто нет.       — Какая же ты все-таки наивная дурочка. — Летти сжала кулаки, но сдержалась. Не было смысла выяснять отношения пощечинами, это бы ничего не решило, только испортило. — Однажды ты поймешь свое место в мире, и жизнь еще не раз тебя накажет за то, что ты старалась взлететь выше, чем могла.       — Мы еще посмотрим, как все сложится. — Летти не хотела продолжать этот глупый разговор. Пусть думает что хочет.       Да, они с Китом были другими. Они не торчали на наркотиках, как весь Лондон, ну, если только самую малость, чтобы хоть как-то раскрасить свои дни, порой казавшиеся серыми и пустыми. Не зависали в пабах каждый вечер. Летти хотела учиться и хотела быть лучшей во всем, чтобы доказать всем этим снобам и женоненавистникам, что она может стать одним из лучших археологов. Кит же уставал в офисе у отца. Это все Иветта — попросила загружать его работой, чтобы не оставалось времени на секс, а то вдруг заделают ребенка. В их время столько людей женятся только потому, что у них будет ребенок. Так что тусоваться, как Конни или Патрик с Пат, не было ни времени, ни желания. Однако они все были друзьями.       — Однажды мы с тобой окончательно замкнемся в своем мире, — постоянно повторял Кит. — Нам надо иногда бывать за пределами зоны комфорта.       — Да, но этот мир бывает слишком порочным, — отвечала Летти.       Порой ей и правда казалось, что всего слишком много вокруг. Алкоголя. Секса. Наркотиков. Музыки. Кстати, а последняя… Иногда она так кружит голову, что действительно забываешь о многом.       Летти хранила еще один свой секрет, хотя запросто могла бы похвастаться уже много месяцев назад. Так делали многие девчонки, когда умудрялись закадрить какую-нибудь рок-звезду. А она почему-то стыдилась случившегося, хотя так, черт возьми, хотела этого. Хотела, чтобы в ту ночь рядом с ней был именно он. Мистер Мик Джаггер. Летти не упустила случай, хотя она точно была пьяна в ту ночь.       С Китом они только начали встречаться и еще не говорили друг другу о чувствах, а значит, все, что было до признания, не всерьез.       Сколько раз она так обманывала Кита? Кажется, еще не один раз. Наверное, все же Иветта в чем-то права на ее счет. Права в том, что ей только и нужны чужие деньги и ничего больше.       Да, именно она все портила и испортит сейчас чужие отношения, если не расскажет все Летти. Или все же стоит промолчать? Притвориться, что ничего не видела? Может быть, ей показалось и это были не Патрик с Конни?       Черт! Летти выругалась про себя. Что за дурацкая ситуация? Не сказать — значит хранить чужую тайну. Сказать — разбить чужое счастье. Но, с другой стороны, Патриция думает бросить Патрика.       Черт!       Летти вышла на террасу и посмотрела вниз. Нужно было как-то сказать все подруге. Или… Она зажмурилась. Нет, лучше молчать. Да, так лучше.       — Что ты тут делаешь? — Позади нее оказался Кит.       — Так, думаю кое о чем.       — Ты вся в холодном поту. — Он снял пиджак и набросил ей на плечи. — Пойдем отсюда.       — Нет, я должна… — Она прерывисто вздохнула. — Должна остаться здесь. Мне надо.       — Тебе ничего не надо. Кажется, ты заболела. — Кит положил ладонь на ее лоб. — Давай, у тебя температура. Я дам тебе лекарство. Я же говорил тебе, что нельзя ездить с открытым верхом, потому что тебя продует.       Такое уже было полгода назад. К вечеру у Летти поднялась температура, все тело ломило, и ей казалось, что она скоро умрет. Пришлось вызывать «скорую». Кит очень боялся, что повторится эта буря переживаний и страхов. Но Летти знала, что сейчас причина в другом. То, что она увидела, выбило из колеи.       — Нет, со мной все в порядке, — отрезала Летти.       — Нет, ты просто, как всегда, зачем-то храбришься, — настаивал Кит. — Давай, тебе надо хорошо отдохнуть.       — Нет.       Но Кит все равно взял ее за локоть и повел в коридор.       Летти перестала сопротивляться на третьем шаге. Она была не в силах возражать, да и правда нужно было отдохнуть. Хоть чуть-чуть.       Кит закрыл за ними дверь и усадил Летицию на софу, потом налил ей немного вина. Надо бы дать ей успокоительного, но, кажется, все таблетки они оставили дома.       — Кит…       — Да? — Он подошел к ней. — Что случилось?       — Ты должен найти Пат, — попросила она.       — Зачем? — удивился Кит.       — Она должна знать.       — Что должна знать?       — Что Патрик ей изменяет с Конни, — выдохнула вдруг Летти.       — И я должен именно это ей сказать? — уточнил он.       — Да, именно это. Найди ее, я прошу тебя, и пусть придет ко мне. — Она закрыла глаза. — То, что я видела… это было ужасно. Никогда не думала…       — Знаешь, Конни всегда была такой, — бросил Кит. — Она никогда не имела морали. Просто с ней очень весело, и потом, нельзя ее осуждать, когда вокруг все такие.       — Да, я согласна. Но… — Летти не могла подобрать слова. — Это бесчеловечно.       — Нет, это жизнь. — Кит сжал ее руку. — Отдохни, а я пойду найду ее.       Она не слышала, как он хлопнул дверью. Уходил ли он вообще? Или просто тихо сидел на кровати, чтобы никто не понял, что он не собирается ничего делать? Летти не могла найти ответ даже спустя несколько дней. Она, наверное, так крепко спала, что была отрезана от всего внешнего мира.       Летиция проснулась часа через полтора. Вокруг была какая-то странная суета. В окна спальни бил яркий свет. Она с трудом открыла глаза, ругая про себя Кита за то, что он не закрыл шторы, ведь она столько раз говорила ему делать это.       Поднявшись, она кое-как дошла до окна. Кажется, у нее начались месячные, и теперь понятно, почему она была такой нервной последние дни. Летти следила за циклом без особого энтузиазма, не нервничала по поводу каждой небольшой задержки, ведь они с Китом как-никак предохранялись, пусть и стопроцентной гарантии нет. Платье, наверное, испорчено безвозвратно, но ладно, неважно. Оно и так ей не нравилось.       Отодвинув шторы, она увидела две полицейские машины и «скорую помощь», у дома стояли люди. Летти не понимала, что происходит. Она быстро переоделась и вышла из спальни, уже начиная надеяться, что случилось что-то со старой каргой, но быстро одернула себя. Нельзя думать о плохом ни при каких обстоятельствах. Закон бумеранга. Сейчас ты желаешь кому-то зла, а потом оно возвращается к тебе.       — Что здесь случилось? — поинтересовалась она, когда спустилась по каменным ступенькам, ступив на мягкую траву.       — Мы выясняем обстоятельства, — ответил инспектор. — Где вы были последние два часа?       — Я спала. А зачем вам это? — возмутилась Летти.       — Мы проверяем все теории и все сценарии развития событий, — вставил офицер. — Кто может это подтвердить, мисс…       — Мисс Лоулз. Так что вы хотели?       — Кто может подтвердить ваше алиби?       — Мое алиби? — взорвалась Летти. — Какое еще алиби? Патрик, о чем они все говорят? — Она отчаянно обратилась к другу в поисках правды. — Что вообще тут происходит?       — Пат разбилась на машине, — ответила Конни, опустив глаза.       — Что? — Летти ничего не понимала.       Пат разбилась на машине. Разве такое может быть? Разве вообще такое может случиться? Пат плохо водила и старалась не садиться за руль, потому что есть те, кто это делает лучше нее. Даже пьяная Пат никогда не хвасталась, что умеет водить, и не выгоняла всех с кресла водителя, как многие. У них с Патриком была старая машина, Катриона считала, внуку и не надо больше, роскошь ни к чему — но Пат не садилась за руль сама. Никогда.       — Патриция Хартли полчаса назад разбилась на машине. «MG» вылетел на обочину. Мы проверяем, почему это могло произойти, — объяснил офицер.       — Она жива? — Голос Летти дрогнул.       — Нет, она не жива. — Теперь она увидела Кита. — Я пытался ее остановить, но она была такая злая на всех…       — Что? — Летти не разбирала чужих слов. Она перестала держать верную нить, которая могла привести ее к правильному ответу. — Что вы все сейчас говорите?       — Она не в себе. — Конни позвала медсестру.       — Не прикасайся ко мне! — крикнула Летти, когда подруга попыталась дотронуться до нее. — Это ты во всем виновата! Если бы не ты, этого бы не случилось.       — Скорее всего, она была пьяна, — вставил инспектор. — Так что вина тут скорее алкоголя. Если бы можно было сажать людей за поступки, которые доводят других до безумств, то наши тюрьмы были бы переполнены. Не вините себя. Девушка была неуравновешенной, судя по всему.       — И наркоманкой. — Офицер протянул набор Пат, который она так старательно прятала.       — Тогда это все объясняет. Кокс… и ЛСД, который давно уже запрещен. — Инспектор улыбнулся. — Да, тут все ясно. Запишите как несчастный случай. Мы еще проведем вскрытие для чистоты следствия, и можно сказать, что дело закрыто.       — Что вообще тут случилось?! — Летти была уже просто в бешенстве.       — Летти, — Кит взял ее за локоть, — тебе надо уйти отсюда.       — Я не пойду!       Медсестра подошла к ней со спины и быстро вколола успокоительное, отчего та упала в руки Кита. Сейчас не до истерик.       Скорее бы закончилась эта безумная ночь.