Секретное родство

Утро Карма встретил не самым приятным образом, проснувшись от противного писка будильника и яркого солнца, что нагло светило через не зашторенное окно прямо в глаза и активно мешало досматривать интереснейший сон про Коро-сенсее на единороге. При попытке пошевелиться все тело отозвалось резкой болью, отчего желание принимать вертикальное положение тут же отпало, но, к сожалению, это все равно пришлось сделать, превозмогая неприятные ощущения. Сначала Карма поймал легкий шок от того, что проснулся не в своей кровати, но, осмотревшись, понял что находится на полу собственной кухни, где вчера и заснул вместе с матерью, которая сейчас тихонько посапывала у него под боком. Воспоминания вчерашнего дня никак не хотели выходить из головы и продолжали навязчиво напоминать о себе, вызывая грустную улыбку. Карма осторожно взял Хитоми на руки и отнес в ее спальню, положив на кровать и оставив на прикроватной тумбе пару таблеток, стакан воды и наспех написанную записку. Больше, чем уверен, что твое утро будет ужасным, но я решил сжалиться и оставил таблетки от похмелья, которые ты вечно закупаешь пачками. Если ты вспомнишь события вчерашнего вечера, то я был бы счастлив поговорить об этом, когда вернусь со школы. Надеюсь застать тебя в трезвом состоянии. Карма. Еще раз бросив взгляд на спящую мать, Карма вышел из спальни и, с трудом переодевшись, отправился в школу. Однако, поняв что боль от ожогов мешает ему нормально двигаться, что, безусловно, вскроется на уроке физкультуры, он развернулся и направился в ближайшую больницу, в которой работал один знакомый братьям врач, что всегда молча обследовал и не задавал вопросов. По пути он набрал номер Гакушу, уже представляя какой ор тот поднимет из-за проигнорированного обещания написать после возвращения матери.  — Ты цел?! — только успел абонент поднять трубку, как уже задал самый важный и интересующий вопрос. — Нет, — честно ответил парень, усмехаясь и закатывая глаза на предсказуемое поведение брата. — Сейчас вместо первого урока иду в больницу, переломов, вроде, нет, но есть небольшие ожоги от столкновения с плитой. — Ты какого черта мне вчера не написал?! Я весь извелся, ночью крутился из стороны в сторону, аки чокнутый волчок без тормоза! Т- — Спокойнее, разошелся тут. У меня вчера случился довольно необычный случай, извини что заставил волноваться, но это реально просто нечто…

***

Вчерашний день и одно внезапное открытие стало довольно сильным шоком и стрессом для всех, как учеников, так и учителей. Поэтому все договорились прийти на занятия раньше обычного, зная что сам Карма всегда приходит примерно за десять-пятнадцать минут до звонка. В обычно громком и веселом классе стояла гробовая тишина, все ожидали прихода Нагисы и Рио, которые вчера устанавливали наблюдение и при себе имели ноутбук, к которому были подключены все камеры. Долго ждать не пришлось, так как шпионы сами спешили в школу, чтобы рассказать всем о произошедшем. Что они, собственно, и сделали стоило им переступить порог, умолчали лишь о разговоре, состоявшемся между Кармой и Хитоми, посчитав его слишком личным. — Нам нужно обсудить план наших дальнейших действий, — разобравшись с поднявшимся в помещении криком, сказала Бич-сенсей. — А что тут еще обсуждать? Дальше нужно поговорить с Кармой об этом и рассказать что мы все знаем, — удивлённо поднял брови Исогай, искренне не понимая, что тут еще делать. — Он и так будет недоволен вторжением в личную жизнь. — Кстати об этом, а вы, случаем, не думаете, что Карма убьет нас за это? — слегка настороженно спросил Итона. — А ты что, боишься? — издевательски ухмыльнулся Терасака, качаясь на стуле. — Не совсем, но можно выразиться и так, если хочешь. Я, в отличии от тебя, трезво оцениваю собственные возможности и не рвусь бесить опасных личностей, с которыми не в состоянии справиться. — Что?! — Успокойтесь оба, сейчас не время для ссор, — решил наконец подать голос Коро-сенсей. — А что касается предыдущего вопроса — я не знаю как отреагирует Карма на то, что мы в курсе его семейного положения, а уж тем более на камеры в его доме. Как бы то ни было, назад уже ничего не вернуть и нам нужно расспросить его об этом, так что остается только ждать когда он соизволит прийти на учебу.

***

По ощущениям каждого в классе, ожидание длилось целую вечность, наполненную тревожными и беспокойными мыслями, которые, несмотря на все усилия, продолжали упорно лезть в голову, удваивая страх и вину. На самом же деле, прошел всего один час и дверь, с характерным для нее скрипом, открылась, являя стоящего на пороге Акабане с его излюбленным клубничным соком в руках. Из-за направленных на него взглядов ему стало очень не по себе, но он тут же попытался это скрыть, прикрываясь легкомысленной улыбкой. — Желание я выполнил, можете радоваться и теперь мы квиты. Надеюсь, больше таких финтов не будет, я не очень люблю делать домашнее задание с кем-то, предпочитаю одиночество, — говорил парень, проходя к своему месту, которое единственное все еще пустовало. — Э, сейчас же геометрия, что здесь делают остальные учителя? — Карма, послушай, мы знаем о происходящем у тебя дома, — начал Карасума, под удивленный и непонимающий взгляд ученика. — Вчера, когда ты был в особняке Асано на тебе была камера и прослушивающее устройство. На этом моменте лицо Акабане кардинально поменялось, улыбка исчезла, как будто ее никогда и не было, из глаз пропала вся теплота, из-за чего они превратились в обжигающие холодом льдинки. Такой Карма казался пугающим и опасным, словно совершенно иной человек, не тот кого все хорошо знают и любят. — Ясно, — пришел короткий ответ, сказанный бесчувственным и пустым голосом, в котором не было ни злости, ни недовольства. Ничего, только острое безразличие, что резало по сердцу ничуть не хуже остро наточенного ножа. Словно Карма нажал какой-то неведомый другим переключатель внутри себя, пытаясь скрыть все возможные эмоции, уходя в глубокую защиту, но от чего он хотел защититься непонятно. — Ясно?! И это все что ты можешь ответить?! — взорвавшись, крикнул Нагиса, подрываясь со своего места и смотря в ледяные омуты глаз, желая найти там хоть что-то. Гляделки продолжались около минуты, в течение которых никто не проронил ни слова, боясь спугнуть одноклассников. Те, в свою очередь, не хотели уступать, продолжая известное только им сражение взглядами. Под тяжелым взором Акабане Шиота стал медленно сдавать назад, пока и вовсе не признал поражение, возвращаясь на свое место за партой. — Карма, ты ведь мог рассказать обо всем кому-то из учителей. Мы могли помочь и можем сделать это сейчас. Почему ты этого не сделал? — преодолевая чувство опасности и ощущения хождения по минному полю, решил вступить в неловкий и наполненный эмоциями разговор Карасума. — Хм, а ведь и правда, почему? Дайте подумать, может, потому что помощь мне не нужна? Вам это в голову не приходило, я прав? — медленно покачивая на стуле, отозвался парень. — Врешь! Мы установили камеры в твоем доме во время вчерашнего визита. Я и Нагиса, мы все видели. Как, после всего, ты можешь вести себя настолько пофигистично и говорить, что тебе не нужна ничья помощь?! — дрожащим голосом проговорила Накамура, чувствуя как по щекам стекают большие горячие капли, которые она сразу же стерла с лица. В следующий момент все вновь почувствовали себя не в своей тарелке, желая полностью слиться с остановкой, с партами, стульями, полом, да с чем угодно, лишь быть менее заметными. Даже дышать становилось страшно, отчего многие активно старались игнорировать факт необходимости кислорода для жизнедеятельности организма. Казалось, даже температура в классе понизилась на несколько градусов, вызывая мелкую дрожь по коже. — Что, прости? Очень хотелось бы верить, что мне послышалось, но, к сожалению, слуховых галлюцинаций я за собой никогда не наблюдал. И потому я, все же, спрошу, как это, черт возьми, понимать? — Скрывать чувства Карма умел довольно неплохо, но была одна эмоция, которую он скрывать не умел. Любой сейчас, без проблем, смог бы разглядеть на его лице злость, пусть ее и пытались упорно давить. Слова произносились нарочито медленно, но теперь без привычной всем лени с растягиванием гласных звуков. Обычно спокойный и насмешливый тон, который был вечным спутником Акабане даже когда тот кому-то угрожал, сменился на резкий и совершенно неприятный слуху. Самым настораживающим фактом было то, что парень так и не повысил голос, продолжая тяжело чеканить слова. — Вам известно что такое личная жизнь? Если нет, могу подарить словарь. Повторюсь, мне не нужна ничья помощь. Я сам прекрасно знаю, что мне следует делать, а вас это никоим образом не касается. Прошу запомнить. Сказав это, Карма в быстром темпе покинул помещение, напоследок громко хлопнув дверью с такой силой, что по ней пошла здоровая трещина. Он оставил за собой тяжесть, горечь, непонимание и еще большую тревогу, нежели ранее, до разговора. Однако, желание помочь и защитить не пропало ни у одного человека в классе, всем было плевать на громкие и грубые слова. — Почему он злится? Мы ведь просто волнуемся за него. Разве он этого не понимает? — первой спросила недоумевающая Окуда. — Карма очень гордый и ненавидит принимать помощь. Да и сомневаюсь, что ему понравилось, что у него дома установили камеры, вместо того чтобы подойти и спросить обо всем прямо, — тихо ответила лежащая на парте Рио, которая уже представляла как тяжело будет помириться с другом после случившегося. Как никак, они солгали ему, согласились с планом учителей по поводу видеосъёмки, еще и сами вызвались установить их, пользуясь близким общением с Кармой. Если они потеряли его доверие, то чтобы вернуть его придется очень сильно постараться. — Вот как. С одной стороны,я могу его понять, а с другой — если он согласиться принять нашу помощь, то в суде потребуются доказательства, — опечаленно сказала Бич-сенсей, не отрывая взгляда от потрёпанной годами двери, за которой скрылся ее ученик. — Как думаете, он вернется? — Хороший вопрос. Карма, тем временем, не разбирая дороги бежал по лесу, словно надеялся сбежать от всех проблем как можно дальше. В его голове творился полный хаос, разные мысли проносились со скоростью света, сменяя друг друга и не давая все обдумать. В памяти всплыл вчерашний разговор с матерью и мысль, что его услышал кто-то лишний очень злила. К этому прибавлялось горькое разочарование и обида, заставляющая сердце болезненно ныть и сжиматься. «В очередной раз обман, ложь в лицо и фальшивые улыбки. Все как в тот раз, точно так же. Как можно доверять тем, кто лжет? Как доверить им самое дорогое?..» Погруженный в себя, Карма не сразу заметил как ноги сами, следуя привычному и давно заученному пути, принесли его к главному корпусу Кунугигаоки, словно подсказывая что стоит сделать в этом случае, к кому обратиться за советом. К единственному, кто никогда не сделал ничего, дабы доверие к нему пошатнулось. «Гакушу… Его ведь это тоже касается, будет не лишним обсудить с ним, что делать. Я запутался, не знаю могу ли я верить им. Привык, что мы сами по себе и надеяться не на кого. А так ли оно на самом деле? 3-Е принял все: вечный стеб, местами грубоватый, любовь к дракам и жестокий нрав, компромат, что собирается чисто из привычки и желания быть хоть каплю защищенным. Они ни разу не попытались поменять меня или как-то осудить. Удивляли теплотой и пониманием. Я действительно привязался к ним и не могу отрицать очевидный факт. Сейчас, когда все и без моего вмешательства стало известно, можно ли принять предложенную помощь? В прошлый раз все закончилось плохо.» Карма достал из кармана брюк сотовый, набирая короткой, но легко понятное адресату сообщение с просьбой увидеться «где обычно» и, убрав телефон, направился к двум старым сросшимся деревьям, неподалеку от главного корпуса. Настолько, чтобы оба парня успевали встречаться на большой сорокаминутной перемене, но и, также, достаточно в глубине леса, чтобы никто ненароком не забрел и не увидел мирно беседующих за пределами учебного заведения учеников. Прекрасное место для совместного обеда, подальше от школьной суеты, одноклассников и учителей. Разумеется, не всегда выдавалась возможность незаметно сбежать, да и, происходи такое слишком часто, вопросы с подозрениями обеспечены. К тому же, Гакушу президент студсовета, ввиду чего на него свалилась куча обязанностей, часто съедающих все свободное время. Акабане, правда, из-за таких вот забегов раньше часто опаздывал на уроки, ведь точка сбора находилась далековато от старого здания Кунугигаоки, но чем чаще происходили встречи, тем чаще он успевал прибегать аккурат к звонку, а бывало и за несколько минут. Все же, от стабильных тренировок выносливость, скорость и навыки лазанья по деревьям не стояли на месте, а с приходом Карасумы на место учителя физической культуры опоздания и вовсе стали забываться. Карма настолько ушел в себя и свои мысли, что совершенно не заметил, как к корням дерева, на ветвях которого он сидел в ожидании прихода брата, подошел Гакушу. По потерянному и задумчивому виду он понял — позвали его сюда не просто так, но решил не акцентировать на этом внимание. — И с каких это пор ты приходишь раньше меня? Опять уроки прогуливаешь?! — с напускной строгостью и недовольством спросил Асано, привлекая к себе внимание. — Можно сказать и так, — тяжело выдохнул парень, спускаясь вниз и присаживаясь на траву, явно намекая собеседнику поступить также, — Произошел полнейший… коллапс всему, короче. Теперь все мои одноклассники и учителя в курсе о нас и нашем положении. — Что?! Неужели рассказал?! — Скажешь тоже, — фыркнул Акабане. — Я бы никогда не сделал подобное без твоего согласия, или хотя бы не предупредив. Они сами все узнали, повесив на меня вчера камеру, все слышали и видели. Но это малая часть беды, у меня дома тоже теперь установлены вездесущие глазёнки. Нагиса с Рио постарались, придя под предлогом «мимо проходили», вели себя еще странновато как-то, но я не стал придавать этому значения, а зря. Прихожу сегодня в школу, со спокойной душой, ни о чем не подозревая, и тут на тебе! Блеск! Гакушу не нужно было долго думать, чтобы понять как брат относится к такому поступку от близких друзей. Обман, нарушение личных границ, не самое приятное открытие с утра пораньше, особенно если все обернется не в их пользу. В голове крутилось множество вопросов, которые не терпелось задать, но Асано не решился подгонять и давить. — Знаешь, они говорили о желании помочь. Интересовались почему сам к ним не пришел. Я был потерян, не знал как реагировать и что отвечать, как-то на автомате закрылся и стал отвергать эти сомнительные предложения. Вспомнил прошлый раз. А ведь старая песня, если подумать. Она говорила абсолютно тоже самое и не стоит тебе объяснять чем это для нас закончилось. Откуда знать повторится или нет? — Ниоткуда, этого никто не знает. Нельзя быть на сто процентов уверенными как в помощи, так и в предательстве. Сейчас все зависит от того, настолько сильно ты им доверяешь, а я доверюсь тебе и твоему решению, — видя, что Карма пытается открыть рот для возражений, Гакушу поспешил прервать его. — Давай пока не будем спорить, лучше расскажи что было дальше. — Дальше? Мне рассказали о камерах, установленных Рио и Нагисой. Сначала был шок, потом злость и неверие, осознание. За происходящим вчера наблюдали посторонние. Уверен, идея принадлежала Бич или Карасуме, но они согласились пойти и сделать, не отговорили, не предложили другие варианты, такие как просто спросить. Сколько не пытаюсь, а понять некоторые действия людей не могу ни в какую. Чего они ожидали, спасибо за ложь и вмешательство в личное пространство?! — Логично не понимать чужие поступки, люди же разные. Да и ты привык много общаться со мной, всегда понимая мои причины, характер и, соответственно, действия. Из-за этого и не можешь понять других, они не подходят под твое привычное окружение. — Будь проклят тот день, когда ты записался на дополнительные по психологии, — с напускным раздражением сказал Акабане, выплывая из неприятных мыслей. — Походил на три занятия, теперь ходишь умничаешь. — Тебя послушать, так я только и делаю, что лекции читаю, да умничаю. — Ты делаешь это где-то восемьдесят процентов времени, — усмехаясь до неприличия довольно, подтвердил Карма, ловя на себе недовольный взгляд собеседника. — В таком случае, ты восемьдесят процентов времени, нарочно или нет, бесишь меня, — не остался в долгу Гакушу, впрочем, быстро смягчился и потрепал брата по голове, поднимаясь на ноги. — Давай еще раз обсудим все по телефону или, по возможности, вечером встретимся. Ты все равно на уроки возвращаться не станешь и не делай вид, что я неправ. Сейчас уже звонок должен прозвенеть через три минуты, сам понимаешь, мне нельзя опаздывать. — Все-то ты знаешь, я думал пойти домой и поговорить с мамой о вчерашнем. Не оставляю надежды на ее трезвость. На этом разговор был окончен и они разошлись по своим делам, продолжая крутить в голове тревожные мысли, перебирая варианты развития событий, от самых ужасных до невозможно прекрасных, похожих на несбыточную мечту или приторно сладкий сон. Телефон Акабане не переставал истошно кричать хозяину о пришедших сообщениях, громко вибрируя и пиликая. — Карма, ты собираешься почтить нас сегодня своим присутствием на занятиях? — Бич-сенсей. — Эй, придурок, ответь! — Терасака. — Вернись в школу, тебе в любом случае придется поговорить с нами. Хотя бы выслушай, мы все очень волнуемся. — Исогай. — Ответь, пожалуйста. — Окуда. Не написал разве что самый ленивый, ну и от Нагисы с Рио ничего так и не пришло. «Ого, кажется, кто-то понял что поступил не очень красиво, надо же. Вот бы эта мысль пришла им не так поздно, глядишь, и не было бы этого дурацкого чувства в груди, противно.» — Завтра! А сейчас отстаньте все или, клянусь, не увидите меня в школе ближайший месяц! — написал Карма, надеясь отделаться от прилипчивых одноклассников, непонимающих что ему нужно время все обдумать, а делать это в такой обстановке невозможно. Добравшись до дома на такси, Акабане застыл на крыльце, занеся руку чтобы открыть дверь. Сердце бешено стучало в грудной клетке, отдаваясь громким гулом в ушах, страшно заходить. Страшно, получив лучик надежды, потерять его, разочаровавшись в матери окончательно. Медленно выдыхая, дабы успокоиться, Карма, преодолев резкое желание развернуться и убежать, пересилил себя и открыл дверь, с ходу сообщая о своем приходе характерными и заученными словами и слыша глухой ответ из гостиной. Войдя туда, первое что он заметил - абсолютную чистоту, а потом и сидящую на сложенном диване Хитоми, в руках которой покоился большой старый фотоальбом в потрепанной синей обложке, что около пяти лет пылился в одной из картонных коробок. Сначала на чердаке особняка, потом в маленькой кладовке их дома. Этот альбом когда-то был очень дорог Хитоми, в нем покоились фотографии со времен её рождения: свадьба родителей, беременная мама со счастливым отцом, роддом и фото папы под его окнами с букетом цветов, выписка, первые шаги, детский сад, школа, победа в спортивной олимпиаде, первая медаль и многие последующие, выпускной, университет… И, наконец, произошло злополучное знакомство с Асано, начало отношений, знакомство с родителями, которые через месяц развелись. Кажется, после этого жизнь стала медленно, но верно, идти под откос. Окрыленная слепой любовью наивная девчушка не желала замечать этого. Далее предложения, кольцо и свадьба, беременность, рождение двух прекрасных мальчиков, которых молодая мать полюбила всем сердцем с первых минут их жизни. С каждым днем муж продолжал меняться, или просто открывать свое истинное я, без маски добряка. Грубость стала нормой, холодность не покидала некогда светящийся улыбками и теплотой дом. Временной промежуток между каждой фотографией становился все больше, пока не появилась последняя, уже в несчастной семье, на шестилетие двойняшек Асано. Альбом и его содержание ясно показывал полную жизнь Хитоми. Жизнь, что утратила краски. Оттого просмотр его вызывал в душе невыносимую боль, заставляя вспомнить каждую потерю, каждую совершенную ошибку, врезаясь тупым ножом глубоко внутрь. Но если раньше воспоминания вызывали лишь слезы и жалость к себе, то после вчерашнего появилась крохотный надежда все исправить. — Можешь не трястись так, я не пила сегодня, — наблюдая настороженные и аккуратные движения сына, поспешила заверить Хитоми, пытаясь заглянуть в золотистые глаза, такие как у нее. Хотелось вновь удостовериться, что в них нет ненависти. — Карма, я-я… — Хитоми, ты опять плачешь, — как бы между прочим, упомянул Карма, поняв что мать даже не заметила этого. — Успокойся, — тихо попросил парень, смотря за неудачными попытками утереть влагу с щек. Чуть подумав, он сел на диван и приобнял дрожащие плечи, по личному опыту зная, как быстрее успокоить плачущего человека — Я буду стараться, обещаю, только не оставляйте меня, — тихо прошептала Акабане. — Я записалась в сообщество, где мне могут помочь и к врачу, но я не уверена… — Все нормально, достаточно того, что ты готова пытаться. Может, с первого раза и не выйдет, но всегда есть возможность начать сначала. И я, и Гакушу, мы готовы ждать. Вы с ним давно уже не виделись, нужно будет пригласить его к нам на ужин через несколько дней, уверен, он не откажется, — медленно поглаживая мать по голове, говорил Карма, слушая надрывные всхлипы. — Да, я хотела бы увидеть его, ну, точнее, чтобы он меня тоже видел, — наконец-то отозвалась Хитоми после нескольких минут молчания и на вопрос в глазах сына улыбнулась и пояснила. — Иногда около Кунигигаоки замечают сорокалетнюю женщину, которая стоит в стороне и наблюдает за уроками физкультуры, проходящими на улице. Ну или та же самая женщина, что не пропускает ни один школьный фестиваль или спортивное мероприятие, — в ответ на это откровение Карма издал веселый смешок, прижимаясь ближе, желая получить больше той теплоты, которой был лишён много лет. — Знаешь, я почти не знаю как вы сейчас живете, так, только мелочи. О тебе больше, вместе же живем, а вот о Гакушу… А я ведь ваша мать. — Если все пойдет хорошо, то можешь не волноваться об этом, наверстаем, — пресекая грустные мысли, сказал Карма. — Если хочешь, задавай вопросы. Порой, успокаивая всплески слез матери, Акабане сам был на грани, сдерживая себя от желания разреветься, плюнув на собственную гордость, что не позволяла делать этого большую часть жизни. Впервые, за долгий срок подходящие к горлу слезы были вовсе не злые или горькие, это были слезы счастья. Давно забытое чувство, мама рядом, сжимает тебя в объятиях. Все как у нормальных людей, без криков и звона разбитого стекла, без вспышек боли и пятен крови на полу. Неужели жизнь налаживается? Конечно же это только первый шаг, но именно с него начинается каждый путь. Хитоми предстоит пройти ещё много, прежде чем сыновья вновь назовут ее мамой. Но все они готовы терпеть и ждать. Разве это много для счастья?