Секретное родство

Следующий час класс Е молча ждал, иногда поглядывая Рицу, что продолжала транслировать изображение с камеры пиджака Кармы себе на экран. Они видели, как Акабане бегом пробирался через лес к городу. И вот раздался долгожданный звонок на телефон Карасумы. — Да, Карма. Ты на громкой. — Хорошо, вы ведь в курсе того, что происходит? — после долгой пробежки у Кармы сбилось дыхание, он сбивчиво хватал ртом воздух, пытаясь восстановиться. — Да, мы видели новости. И посмотрели запись с камеры на твоём пиджаке. — Так даже лучше. Как вы знаете, особняк Асано находится на окраине. В квартале от него есть кафе «Мечта», сразу за ним лес. Идите прямо, наткнетесь на реку, пройдете налево вдоль и сможете перейти по камням. Они сложены в подобие моста, не благодарите. Дальше снова прямо, найдете дом на дереве. Гакушу знает про Коро-сенсея, у него имеется доступ, данный директором, так что время на маскировку можно не тратить. Все вопросы потом, когда встретим… — Акабане прервался, в трубке послышались голоса. — Карма! Что происходит? — ответа не последовало, послышались гудки. Вместе с этим изображение с экрана Рицу пропало. — Камера повреждена.

***

Ссамого утра Асано Гакухо не выходил из своего кабинета в особняке, по телефону связываясь всеми, кто мог помочь в поисках сына. Безрезультатно. Побег стал полнейшей неожиданностью, выбив почву из-под ног у привыкшего все держать под контролем директора. — Ты точно знаешь где он, — вслух рассуждал он, откинувшись на спинку кресла. — Асано Карма. Надеюсь, ты не забыл свою настоящую фамилию. Всё же, ты мой сын и очень похож на меня. Если бы не твоя жалость к слабым, ты был бы идеален. Впрочем, есть ещё одна помеха. Упрямство и своеволие. Очень раздражает. Ненавидишь когда тебе приказывают? Ненавидишь когда что-то решают за тебя? Вот она, самая большая проблема. Вот только, ты еще недостаточно опытен, чтобы самостоятельно делать выбор. Любого человека можно сломать, Карма. Я смогу сделать это и с тобой, как бы сильна не была твоя воля. Размышления были прерваны телефонным звонком. — Асано Гакухо, слушаю вас. — Здравствуйте, двум дежурным сержантам удалось задержать парнишку, что пропал в один день с вашим сыном. Акабане Карма, его уже везут к вам. — Вот как. Входная дверь не заперта, пусть сразу ведут в мой кабинет. Он на втором этаже, последняя дверь по коридору, — сказал он и сразу бросил трубку. «Карма. Вечно он мешает. Огромный потенциал и так бездарно его растрачивает. К угрозам совершенно не восприимчив. Наказания помогают лишь на время и все начинается по новой, те же ошибки. Единственное, что сработало на этом неуправляемом ребенке — это когда последствия его действий принимал на себя младший, но этот метод вредит поведению самого Гакушу. Как же стоит поступить в этот раз?» — за размышлениями Асано не ощутил течения времени, пока не услышал шума шагов и ужасный грохот в коридоре. Остановивший на том, что первым делом следует узнать, где находится второй сын, директор приготовился встречать гостей. — Войдите, — холодно ответил он, еще до того, как раздался стук. Дверь отворилась и в проеме показались двое мужчин в форме. На буксире они тащили Карму, что вырывался с упертостью осла, отчего наручники на его запястьях громко звенели. — Хорошо, оставьте нас. — Вы уверены? По дороге сюда этот парень едва не сбежал раза четыре. Нашего коллегу пришлось высадить около медпункта со сломанным носом. — Да, я уверен, свободны, — раздражённо повторил Асано. — Только наручники оставьте, так, для безопасности, — уже с насмешкой добавил он. — Теперь можем поговорить без лишних ушей, — сразу как за офицерами закрылась дверь, проговорил директор. — Ты ведь мне не скажешь где он, верно? — Знаешь, мне вот интересно, ты хоть помнишь его имя, нет? Довольно странно, с тех пор, как меня не стало в этом доме, ты зовешь своего сына по фамилии или «он». Ах, ну да, как я мог забыть, мы же для тебя такие же ученики, как и все. Читай как инструменты и игрушки, — упрямо смотря в глаза своему главноеиу страху, сказал Акабане. — Сколько же ненависти в твоём взгляде, — усмехнулся директор. — Я помню его имя. Но теперь вопрос к тебе. Я уже и не вспомню, когда ты в последний раз звал меня отцом или по имени? «Директор» или «Асано» и все на этом. Так что мы не очень-то отличаемся. — Мне было семь, — тихо сказал Карма. — Что? — Говорю, что мне было семь лет, когда я в последний раз назвал тебя отцом, — отчеканил каждое слово Карма. — Помнишь тот день? Сомневаюсь. А вот я не смог забыть, как не пытался. Ты тогда в очередной раз избил нас, я попросил тебя прийти в себя. Просил стать прежним, таким отцом, которого мы не боялись, которого, возможно, любили. Уже не уверен. Нам было всего пять, когда у тебя поехала крыша. На мои слова ты ответил, что сделаешь из нас идеал. Сделаешь нас сильными. Именно в тот момент я понял — у нас нет отца. Есть директор. Нет, не так. «Диктатор» подходит лучше. Карма говорил, специально выдавая откровения, о который молчал, чтобы заглушить голосом металлический лязг проволоки в замочной скважине наручников. Но Асано, руша все планы, поднялся с кресла и направился к нему. Карма начал пятиться назад, в сторону двери, чтобы хоть как-то выиграть время. — Боишься меня? Не отрицай, бесполезно. И бежать не пытайся, значимых изменений это не принесет, лишь отсрочит неизбежное. А ещё… — Асано занёс руку и ударил сына по лицу. Тот, не устояв на ногах, упал и ударился спиной о стену. Потревоженные ожоги мгновенно напомнили о себе яркой вспышкой боли. Руки, все еще фиксируемые наручниками, заныли. — …Тебе стоит наконец научиться молчать. Единственное, что я хочу слышать от тебя это местоположение Гакушу, — с угрозой продолжил мужчина, его глаза утратили все краски и блики, становясь пустыми, безжалостными. — Я молчал всю свою жизнь, поверь, я умею это делать, — Карма поднял голову вверх, губы его изогнулись в ядовитой улыбке. — Веришь или нет, но надоело порядком. Я ведь прекрасно понимаю почему после развода ты отдал меня матери. С твоими связями и деньгами Хитоми ни за что бы не смогла отсудить у тебя ребенка. Ты сам ей это позволил. Я проблема, лишняя головная боль, от которой появился шанс избавиться. Сын, что постоянно идёт против воли отца, не соглашается с его методами и посылает к черту жестокую идеологию. — Когда ты… — Когда до меня дошло, что ты сам от меня отказался? Да почти сразу. Гакушу тоже не дурак. — Что ж, это правда. Решение не из легких. Подумал пребывание вдали, под опекой Хитоми пойдет на пользу. Моя огромнейшая ошибка, признаю. Твое влияние на Асано продолжало действовать и становилось лишь сильнее. И вот к чему это привело. — Мое влияние? Говоришь так, словно это я подговаривал Гакушу не слушать тебя, — рассмеялся Карма, чуть скривившись от боли в разбитой губе. — Это не так. Ты будешь удивлен, но у него есть своя голова на плечах. С ним-то, конечно, проще, он редко идет против тебя в открытую, но, поверь мне, его ненависть в разы больше моей. Мы разные. Я предпочитаю чуть погонять добычу перед убийством или вести прямое противостояние, а он терпеливо ждет в засаде, чтобы закончить все за долю секунды. Его жертвы остаются в неведении о своей участи до самого конца, пока не станет поздно, — Карма откровенно издевался, молча терпя новые удары и молясь лишь о том, чтобы проволока в его руке оставалась незамеченной. — Тебя ждет то же самое. Я играю с тобой давно, но именно он станет твоим палачом. Я и, какое-то там, мое влияние тут не при чем. Помнишь я сказал тебе, что ты слаб? Хотя, тут скорее подойдёт слово «жалок». Настолько нужно быть неудачником, чтобы собственные дети ненавидели тебя? Чтобы твой «идеал» мечтал уничтожить все, что принадлежит тебе, уничтожить всего тебя без остатка, — закончил Акабане. Он смог выплеснуть накопившиеся за долгие годы чувства, смог выговориться и это оказалось ещё приятнее, чем представлялось ранее. Но самым лучшим было лицезреть выражения лица директора. Видеть, что задел за живое, смог ранить. Его уже не пугала перспектива быть избитым, долго, болезненно сращивать сломанные кости. Главное он сделал больно в ответ. Не беспомощен. — Я ведь предупреждал, молчи или сделаешь себе хуже, но когда это ты слушал, — с напускной досадой сказал директор. — Асано Карма, ты ведь знаешь — всех можно заставить подчиниться. Не стоит быть высокомерным и считать себя исключением, — он подошёл к сыну и, схватив за горло, поднял над полом. — Думаю, стоит начать твое перевоспитание. Обновим в памяти пройденный материал.

***

— Да говорю же вам, мы точно заблудились! — в который раз сокрушался Мурамацу. — Мы по лесу бродим уже около часа. — Нормально все. И не час вовсе, сорок минут. Вместо того, чтобы жаловаться, смотрел бы по сторонам, — спорил с ним Яшида. — Если ты такой умный, то почему же мы еще не на месте, а? — Карма не уточнял как долго идти вперед после реки, вот почему! — Прекратите! Они сделали все точно по инструкции, оставленной одноклассником. После перехода через реку, Карасума велел разделиться на группы по несколько человек, чтобы охватить большую территорию и ничего не пропустить. Несмотря на это, нужный домик найден не был, хотя в лес они зашли уже далеко, приходилось тщательно осматривать каждое дерево. — Ребята, успокойтесь! Если вы продолжите ссориться, риск того, что мы здесь надолго застрянем или действительно заблудимся возрастет в разы. Мы все на нервах, но нельзя давать волю эмоциям и срываться друг на друга, — строго посмотрев на одноклассников, отчитала Катаока. — А ты чего раскомандовалась?! — хором крикнули парни. — Что? Да я же вразумить вас пытаюсь! К тому же, я староста и… — Спокойнее, — одним словом прервал громкие возмущения Карасума. — Словно сижу в кино на мыльной опере. Если это спасительная бригада, то я лучше сам себе мозги вышибу! Так и будете друг на друга орать? — вдруг послышался голос откуда-то сверху. Трое учеников растерянно начали осматриваться, в то время как Карасума без проблем определил источник звука, оповещая других студентов по рации, что выдал всем командирам отрядов. В метрах десяти над землей, среди веток большого дуба находился небольшой домик, хорошо спрятанный и замаскированный под окружение. Одна часть выкрашена зеленой краской, такого же оттенка, что и листья. Другая сливалась в корой дерева. Из окна строения на них насмешливо, верху вниз смотрел Асано, скрестив руки на груди. Этот простой с виду жест, на деле был направлен на уменьшение охватившей его при ходьбе боли. — Здравствуй, Асано. Меня зовут Коро-сенсей. Рад познакомиться с тобой лично, — никто и глазом моргнуть не успел, как рядом появился Коро с извечной улыбкой. Яшида и Мурамацу вскрикнули от неожиданности, но быстро успокоились, в то время как Гакушу в шоке уставился на неведомое существо, осматривая его с ног до головы. Знать о существовании и видеть в жизни совершенно разные вещи. — Здрасте, — кое-как выдавил Асано, нервно улыбнувшись. — То есть, здравствуйте, тоже рад знакомству, — опомнился он, — Карма много рассказывал о вас и довольно точно описал. К этому времени к ним уже один за другим присоединялись другие ученики. — Думаю, стоит представить остальных, — начал было Коро, но был остановлен Гакушу. — В этом нет необходимости, я рассматривал школьные досье перед промежуточными экзаменами, да и по рассказам Кармы знаю о вас очень многое, возможно даже слишком, — от последнего комментария некоторым ученикам стало не по себе. — Думаю, мне называть свое имя смысла также нет, — без каких-либо эмоций говорил Асано. Он привык носить маску президента школьного студсовета и снимать ее только при Карме. И хоть осознание того, что весь Е-класс уже видел его настоящее лицо, его эмоции, было, но он все равно не мог заставить себя открыться им. И Коро-сенсей, имея немалый опыт, сразу все понял. Он поставил себе цель не только помочь детям справиться с жестоким отцом, но и научить вновь доверять людям. Карма часто улыбается, смеётся и, кажется, ведёт себя открыто, но лишь с виду. На деле, окружающим видна только малая часть его чувств. Та часть, которую никто не сможет использовать против него. А все переживания, вся боль и страхи хранятся глубоко внутри и, до этого момента, он никому их не показывал. И не показывал бы и дальше, не случись классу узнать обо всем случайно. Асано во многом ведет себя также, только предпочитает скрывать в себе как можно больше эмоций. Выставлять себя бесчувственным и холодным. Его ли это выбор или этого требует от него отец — сложно сказать, но это мало что изменит. — Как ты себя чувствуешь? Есть ли головокружение или ещё что-то? — спросил Карасума. — Жить буду и на том спасибо. Головокружений нет, тошноты и трудностей с дыханием тоже. Вам Карма рассказал? — Нет, мы сами все видели через камеру на его пиджаке. А после он позвонил нам и объяснил где тебя искать. Ты не возражаешь если я осмотрю твои раны? — Возражаю, — не задумываясь, выдал резкий ответ Гакушу, но увидев вопрос в глазах, пояснил. — Не люблю, без крайней необходимости, пускать посторонних людей в мое личное пространство. Карма достаточно компетентен в таких делах, чтобы сделать все правильно. Кстати, а где он? — отведенные в сторону взгляды и молчание очень насторожили. — Где Карма? — настойчиво спросил Гакушу, с каждой секундой молчания внутри него все холодело, а ужасный комок страха упрямо подкатывал к горлу, невзирая на попытки его подавить. — Понимаешь, когда он рассказывал нам о твоём местоположении связь с ним прервалась, — отчего-то виноватым голосом сказал Нагиса. — Камера на пуговице пиджака повреждена, мы сами не знали что произошло, пока задержавшие его офицеры не сообщили о том... О том, что уже доставили его к директору. На это Асано лишь кивнул и отошёл от окна, собираясь спуститься вниз через люк в полу, но уже при первом порыве наклониться пришло осознание как нелегко дастся ему эта задача. Все тело, словно налитое свинцом, тянулось вниз, едва удерживаемое ослабевшими ногами, а острая боль совершенно не облегчала процесс. С трудом пересилив себя, Асано медленно начал переставлять ноги, цепляясь за прибитые к стволу дерева дощечки, что служили лестницей. Но каждое движение волнами отдавалось в голову, заставляя мир перед ним кружиться, сплетаясь в причудливые цветные пятна. Всего на мгновение контроль на телом был утерян и оно отказалось как-либо шевелиться, сила полностью испарилась и вот Гакушу запоздало ловит себя на мысли, что его пальцы больше не за что не держаться и он летит вниз с высоты десяти метров, без способности повлиять на происходящее. «Будет больно.» — успел подумать он. Но вместо с неприятного столкновения с мокрой и твердой землей, Асано почувствовал что приземлился на что-то мягкое и пружинистое. Открыв глаза, он увидел под собой огромную сеть из желтых канатов. — Ты ещё очень слаб. Нужно быть аккуратнее, — послышался сверху поучительные тон. Повернув голову Асано заметил Коро-сенсея, его улыбка стала шире, а голова поменяла цвет на фиолетовый, с большим крестом посередине. — Эм, спасибо, — все что смог сказать спасенный, прибывая в шоковом состоянии от случившегося. — Прошу внимания! — вдруг из всех телефонов, спрятанных по карманам у учеников и учителей, раздался электронный голос Рицу. — У меня получилось дистанционно подключиться к камере Кармы и устранить неисправность, теперь мы снова можем наблюдать за ситуацией, — с экранов всем улыбалась довольная своей победой Рицу. Не тратя времени, она включила чуть испорченную помехами трансляцию.

***

Карма лежал на полу корчась от адской боли, которую испытывал при каждом вдохе. У него была рассечена бровь, разбиты губы и нос. Изо рта на пол капала кровь, собираясь в небольшую лужицу. Акабане уже успел отвыкнуть от подобных ощущений за четыре года жизни без отца рядом. Но сдаваться и выдавать своего брата у него и в мыслях не было. «Да пусть хоть до смерти забьет, он ничего от меня не получит, — снова и снова проносилось в мыслях. — Эта сволочь больше никогда не сможет к нему прикоснуться, только переступив через мой остывший труп.» — Прекрати уже эти бессмысленные попытки побороть меня, — директор приподнял голову Кармы за волосы, заставляя смотреть в себе глаза. — Скажи мне где он и все закончится. Я ведь все равно узнаю, так или иначе, избавь себя от лишних страданий. — Иди к черту, ублюдок, — с презрением прошипел Акабане. — У тебя окончательно поехал крыша, если думаешь напугать меня пустыми словами. — Выродок! — в гневе выплёвывает Гакухо и отбрасывает сына в другой конец кабинета. Тело Кармы после падения ещё несколько метров скользит по полу и он ударяется затылком об край письменного стола. «Черт, как же больно, в глазах темнеет… Но сейчас у меня ведь есть шанс сбежать, так что некогда ныть. Мысль конечно безумная, Гакушу меня за такое пришибет, но делать больше нечего», — думает Карма и, собрав последние крупицы своих сил, резко поднимается на ноги. Наручники со звонким щелчком открываются, давая свободу рукам. Голова сразу начитает кружиться, к горлу подбирается тошнота, но Карма с огромным усилием подавляет желание вернуться в исходное положение и на максимальной скорости бросается в окну. Но всего в метре от такого желанного спасения его за плечо хватает сильная рука. — Не так быстро, — кровожадно ухмыляется Асано, но Карма, не растерявшись, со всей силы ударяет свободной рукой по лицу с явным намерением сломать нос. Не ожидавший такого поворота событий директор потерял равновесие и чтобы не упасть отступил на шаг назад, разжимая руку. Акабане, воспользовавшись этим, выпрыгивает в открытое окно на те самые, уже помятые с прошлого раза, кусты роз. Долгие и мучительные, как будто бесконечные, наполненные ужасом секунды падения. Беспощадно громкий треск веток. Или костей. Звук упавшего на землю тела. Новые помехи на экране. На этом изображение с камеры вновь прерывается.