Секретное родство

Страх за брата. Гнев на отца. Вина за собственное бессилие. Отчаяние. Надежда... Так много эмоций и все наваливаются разом, вышибая из лёгких весь воздух и заставляя задыхаться, сердце быстро бьётся, грозясь сломать без того пострадавшие ребра, а голова кружится ещё сильнее, чем раньше. Хочется просто сесть прямо на землю и, обхватив руками голову, расплакаться как ребенок, но сейчас нельзя себе этого позволить. Надо взять себя в руки и бежать. Бежать в особняку несмотря на боль во всем теле. Я не смогу. Слишком слаб и мне слишком больно. Что делать? Не могу оставаться здесь, мне надо идти. Помочь ему. Он всегда мне помогает, даже когда ему самому ужасно плохо. Я просто обязан отплатить тем же. Не знаю, не знаю что делать. Можно ли попросить помощи у этих людей, я их совсем не знаю. Даже людям, с которыми знаком давно верить нельзя. Сколько раз уже проверено. Так как я могу просто взять и довериться им? С виду Асано был, как обычно, спокоен, но внутри со скоростью света проносились мысли, одна страшнее другой. Его выдавали лишь с силой сжатые в кулаки ладони. — Господи, он же не разбился?! — первой тишину нарушила Окуда, ее маленькие руки испуганно тряслись, а глаза нервно бегали из стороны в сторону. — Не должен. Он однажды прыгал на эти кусты с крыши, там не настолько высоко, чтобы человек мог умереть от столкновения, но поломать пару костей запросто. Скорее всего, не встанет. Нужно идти за ним, — сказал Гакушу, сумев немного вернуть контроль и усмирить подкатывающую панику, после чего, не дожидаясь никакой реакции, шагнул в сторону особняка. — Позвольте мне, я сделаю это куда быстрее, не стоит волноваться, — длинное желтое щупальце мягко легло на плечо Асано, останавливая его. Было видно, что он не хотел соглашаться и подпускать чужаков к брату, когда тот в таком уязвимом положении, но здравый смысл всегда брал вверх над чувствами и потому, стоило Коро увидеть легкий кивок, учителя тут же не стало. А через пять секунд он уже вновь появился на том же месте и рядом с ним, еле держась на ногах, стоял Карма, вид которого вселял ужас в неподготовленного зрителя. Кусочки зеленой листвы и потрепанные лепестки роз, что виднелись в перепутанных волосах и на рваной одежде, разбитое лицо, измазанное густой темной кровью, которая не спешила останавливаться и медленно стекала вниз по шее, местами капая на землю, правая рука была явно сломана и безвольно висела вдоль тела. Даже смотреть на это было больно, а представлять насколько сложно вытерпеть, какого пережить подобное, не хотелось вовсе. Несмотря на свое состояние, Акабане активно пытался вырваться из хватки учителя, хотя сам держать вертикальное положение точно не мог. Мозг, сосредоточенный на попытках удержаться в сознании, мало понимал происходящее, перед глазами виднелась лишь алая пелена, а в ушах стоял противный звон. Когда Карасума предпринял попытку подойти, Карма оттолкнул его всеми оставшимися у него силами, отчего сам влетел в стоящее позади дерево, что дало ему опору и он смог удержаться на ногах. — Хей, Карма, успокойся, это я, — Гакушу медленно стал подходить к брату, надеясь что тот придет в себя от звука его голоса. — Карма, ты в безопасности, — данная фраза сработала как выключатель и Акабане расслабился, откидываясь на дерево и сползая по нему вниз. Больше не хватало сил ни на что, поэтому он спокойно подпустил к себе Карасуму, что стал осматривать его травмы. — У нас есть аптечка наверху, в домике, — сказал Асано, садясь на колени рядом и касаясь холодных пальцев здоровой руки. — Ещё там есть вода, чистая ткань и бинты. — Я схожу, — крикнул Исогай, за секунду преодалевая половину пути. Он скинул алюминиевый тазик, полотенца и пятилитровую бутылку воды, что снизу поймали другие ученики, в то время как аптечку староста аккуратно спустил на руках. Девочки быстро налили воду в таз и подтащили к Карасуме-сенсею, который осторожно освобождал Карму от остатков его школьной рубашки и пиджака. — Карасума-сенсей, зачем нам оказывать ему первую помощь если Коро-сенсей может быстро доставить Карму в больницу? — Затем что нельзя этого делать, осьминогу запрещено показываться на глаза людям, даже будь он в маскировке - придется провести там время, отвечать на вопросы. Подкинуть к больнице тоже не получится, везде камеры. Карму придется доставлять в больницу обычным способом, а это займет время. Сначала перевяжет раны, — вместо Карасумы ответила Ирина, которая активно давала указания ученикам для помощи коллеге в перевязке. «Они все так стараются помочь. И мне, и Карме. Не думал что такое возможно. Сколько до этого мы обращались за помощью, но всем было безразлично. Все боятся власти отца, а тот, кто не устрашился был нагло куплен. Это так странно, я ведь всегда думал что мы предоставлены сами себе и только.» — Я закончил, теперь нужно помочь ему дойти до выхода из леса, а там вызвать скорую, — сказал он и перекинул руку Кармы через свое плечо, с другой стороны поддерживал Асано. Карма безвольной тушей повис на них и едва переставлял ноги. Он отчаянно цеплялся за реальность, но сказать ничего не мог, лишь шипеть и стонать от боли, которая сопровождала каждое движение, каждый вдох и выдох. До нужного места добрались скоро. Сложнее всего оказалост переправляться через реку вместе с едва не бессознательным телом. Идею учеников доверить перенос Коро-сенсею вновь отвергли, кто знает как ослабленный организм отреагирует на высокую скорость. Стоя у кафе, Ирина вызвала скорую, что приехала аккурат через десять минут и врачи быстро погрузили пострадавшего на носилки. Ученики 3-Е остались в лесу с учителем осьминогом, чтобы избежать лишних вопросов. В скорой Карму сопровождали только двое. Когда Акабане на каталках увезли, а им сказали ждать в коридоре, Карасума задал один из важнейших сейчас вопросов: — Ты же понимаешь, что сотрудников больницы будет много вопросов. Мне говорить правду? Если соврать у нас потом могут быть проблемы, если вы, все же, решитесь обращаться в полицию, — когда подросток, сидящий на одном из кресел в приемном покое, не среагировал на его слова, Тадаоми присел на корточки напротив, чтобы оказаться на одном с ним уровне. — Асано, посмотри на меня, — тихо попросил он и, дождавлись когда тот поднимет на него уставшие глаза, продолжил. — Я уже какое-то время знаком с Кармой, общаюсь с ним, учу его и успел многое понять о его характере. За маской веселого и вредного мальчишки он прячет тяжелые мысли. Только вот, к сожалению, для всех нас, я слишком долго не понимал какие именно. В первые дни он постоянно хамил мне, не прямо, завуалировано и это очень раздражало. Коро и Ирине тоже досталось от него язвительности, но на меня он будто наклеил мишень. Казалось, что Карма невзлюбил меня, но потом как-то само утряслось. Далее в глаза бросились его умения. На моих уроках он показывал лучшие результаты и это заставляло волноваться. Ученик средней школы, владеющий навыками стрельбы, метания ножей и рукопашного боя на уровне курсанта военной академии… Он бывает груб с одноклассниками. Ушло некоторое время, пока мы не догадались, что по другому общаться Карма просто не умеет. Грубость распространеная защитная реакция людей, которая перерастает в привычку. Я сразу понял — с ним будет нелегко и был рад, когда эта заноза научилась лучше контактировать с окружающими. Он привязался к нам, но так и не смог до конца довериться. — К чему это вы? — Вы с ним очень похожи, я прав? Сейчас ты ведешь себя совершенно не так, как в школе или при знакомых, с ним ты совершено другой. На тебе тоже маска, которая приросла к лицу, а недоверия к людям хватит на всю планету. Ты боишься верить, но послушай, если бежать от людей всю жизнь — легче не станет. — Я знаю, — после затянувшейся паузы ответил Гакушу. — Думаю стоит… — Асано не успел договорить, из кабинета вышел пожилой врач. — Вы вызывали скорую и приехали с этим мальчиком? — оба поспешно кивнули. — Вы его знаете? — Да, я его учитель. — А я его брат. Как он? — Не очень хорошо. Переломы ребер со смещением вызвали осложнения. Костные фрагменты травмировали лёгкое, из-за этого в нем скопилась кровь и возникла дыхательная недостаточность. Также повреждены внутренние органы, это привело к внутреннему кровотечению. Обычно ребра сами способны правильно срастись, но не в этом случае. Требуется хирургическое вмешательство, придется ставить пластины. Сейчас идет подготовка к операции. Позднее к вам подойдут для уточнения деталей произошедшего, — врач короткокивнул на прощание и поспешно скрылся за ближайшей дверью. — Знаете, Карасума-сан, пора сказать правду. Давно пора.Так больше продолжаться не может.

***

Операция длилась уже второй час, и все это время Гакушу провел вышагивая из стороны в сторону, не способный унять беспокойство. — Карасума-сан? — наконец, подал голос Гакушу, останавливаясь напротив сидящего в кресле мужчины и смотря на него сверху вниз. — Думаю, мне стоит рассказать вам о нашей давней попытке просить помощи у чужих людей и о том, какой это был феерический провал. — Если считаешь, что это важно, если хочешь этого. Ты серьезен и я могу предположить, что решение уже принято. Я слушаю тебя. — Это была начальная школа, мы с Кармой еще учились в одном классе. Уже тогда наша мать запила, а отец начал срывать агрессию на нас. В то время нам доставалось редко, обычно все переносила мама. Но продолжалось это недолго. Её психическое состояние ухудшалось на глазах и уже через полгода с начала её зависимости она сама начала поднимать на нас руку, — начал Асано, облокотившись плечом о стену и глядя куда-то вглубь коридора. — Карма всегда за меня заступался, он рос бойким и смелым, с обостренным чувством справедливости, а я робким и неуклюжим. Это сейчас сложно определить кто же из нас старший, а тогда угадывалось безошибочно, — на лице Асано появилась грустная улыбка, от которой у Карасумы неприятно заняло в груди, слишком много скорби опрошлом выражалось в одном такой простом жесте, особенно для мальчика пятнадцати лет. — В школу устроилась молодая учительница японского. Харуно Фуюми, на первый взгляд добрая и милая. Она хорошо объясняла материал, никогда не повышала голос, а на переменах любила общаться с классом. После успешных контрольных она приносила в класс самодельные десерты в качестве награды. Её быстро полюбил весь класс. А еще она оказалась достаточно внимательной, чтобы заметить у нас синяки и затравленный взгляд. Тогда у нас еще не было столько времени, чтобы натренироваться прятать признаки или правдоподобно лгать. Харуно-сенсей все время спрашивала откуда они появляются, все ли хорошо, нужна ли нам помощь. Однажды мы и рассказали, глупо понадеявшись. Никогда еще, до этой работы, Карасуме не приходилось контактировать с детьми или подростками. Он рос единственным ребенком в семье и никогда не оставался присматривать за кем-то. И уж точно не мог представить, что однажды станет учителем, пусть и в весьма специфичном классе. А когда жизнь решила сделать неожиданный поворот, он боялся не справиться с задачей, не построить хорошие отношения с учениками или неверными наставлениями пустить их на ошибочный путь. Однако, когда Тамиока пришел ему на замену и ученики яростно показали свое тёплое отношение — с плеч упала гора. Но вместо нее появилась новая, груз ответственности стал тяжелее любого другого, что он когда-либо носил. Тяжее жизней товарищей по службе, вверяющих тебе своё благополучие на опасных операциях. Тяжелее ноши командующего отрядами, частью которых некогда был сам и знал, сколько крови окажется пролито, если правящую рука ошибется. Оказалось, тягость наставничества не сложные и загоняющие в ступор вопросы, не головная боль от шума, не злость на безбашенные выходки толпы подростков в самом тяжком возрасте. Нет. Это страх сломать жизнь ещё не окрепшего юного птенца, помешать ему взлететь. Оставить травму, что загубит будущее. — Закончилось плохо. Первый и единственный человек из вне, которому мы доверились, отказался от нас ради денег. Ещё несколько полицейских и сотрудников социальных служб. Забавно. Есть люди, чьи рты и глаза закрываются от парочки дополнительных нулей на карте. Тогда-то мы и узнали, что у совести есть цена. Хотя, были и те, для кого цена совести изменялась не деньгами. У каждого есть то, что им дорого: семьи, друзья, работа. А такой влиятельный человек как директор лучшей школы в Японии может все. Он сказал, что уничтожит любого, кто пойдет против него и никто не сможет нам помочь. Карма все еще не может говорить о том, что случилось после. Даже со мной. Карасума понимал, что один из его страшнейших кошмаров превратился в реальность. Он не уследил. Не защитил. Один из учеников, за которого он был в ответе, страдал на протяжении многих лет до их встречи и продолжал мучиться после, ему никто не помог и в результате он угодил в больницу, на операционный стол. — Асано, мне очень жаль. Мне сложно представить какого это, я рос в любящей семье с замечательными родителями. Но еще сильнее я жалею, что позволил всему продолжаться, я обязан был заметить раньше. Прости за это, за то, что сейчас тебе приходится сидеть здесь и ждать конца операции, которой могло не быть, если бы я только был немного внимательнее. Я все исправлю. Больше ни мать, ни отец не тронут вас. Я этого не допущу, — отчаянно пытаясь не отводить глаза от мальчишки, заверил Карасумс, надеясь что он сможет поверить снова. Совесть разъедала душу изнутри, задача была с треском провалена и единственный способ как-то исправить ситуацию — это освободить этих детей от страха, преследовавшего их всю жизнь. «Ломать не строить», очень часто Карасума слышал эту фразу и сейчас она подходит как никогда лучше. Излечить душу, восстановить способность доверять. Эта цель может оказаться недостижимой, в то время, как разбить на части веру любой способен в два счета. — Вы правда так привязаны к своим ученикам? — бесцветным и сухим голосом спросил Асано, впервые за весь разговор посмотрев на учителя брата. — Так странно, — на этом диалог угас, возвращая неловкую тишину и огромное обилие мыслей, что вертелись в головах обоих. Однако, долго мучиться не пришлось, спустя десять минут из-за дверей хирургического отделения показался врач, что сразу же направился к ним. — Итак, Акабане Карма ваш брат, я прав? Что ж, операция прошла успешно, жизни ничто не угрожает. Парень крепкий и здоровый, это играет немаловажную роль. Но восстановление может длиться долго и болезненно, зависит от возможностей организма. Теперь я обязан задать вам несколько вопросов. На данный момент мне известно следующее: пациент доставлен сегодня в три часа дня, также я знаю адрес куда была вызвана скорая, а по повреждениям могу сказать что его сильно избили. Заполните пробелы? — Да, конечно, но нам следует вызвать полицию и сразу писать заявление.