Секретное родство

— Меня зовут Танака Кей, сотрудник правоохранительных органов. Общую информацию по делу мне уже сообщили и теперь я задам тебе пару вопросов. Для начала, как долго ваш отец применяет физическое насилие по отношению в вам? — спросил достаточно молодой на вид мужчина в полицейской униформе, держа наготове ручку, чтобы в точности записать все сказанные слова. — Десять лет, — после секундной заминки ответил нервный подросток, обреченно и с ужасом глядя на вырисовывающиеся на листке бумаги линии. Этот разговор давался ему с колоссальным трудом, с каждой написанной черточкой паника усиливалась, обещая в ближайшем будущем вылиться наружу истерическим криком. Так хотелось оказаться как можно дальше отсюда, отправиться туда где тихо и безопасно, где ни ему, ни брату никто не сделает больно, где не нужно будет во всех подробностях рассказывать самые ужасные фрагменты жизни. Сейчас Асано был очень благодарен Карасуме за то, что тот переговорил с офицером сам, объясняя известные события. — Хорошо, а теперь расскажите что именно произошло вчера когда ваш отец пришел домой? — мужчина говорил негромко и мягко, показывая свою лояльность и создавая наиболее удобные для ребенка условия, дабы тот чувствовал себя настолько комфортно, насколько это возможно в такой ситуации, но при одном взгляде на Асано становилось понятно, что выходит не особо хорошо. Вчера? Что произошло вчера? — Ты знаешь что на днях мне высказал твой никчемный брат? — перед глазами мелькнула сильная рука, в одно мгновение лишая возможности быстро проскользнуть в свою комнату и не попадать на глаза нетрезвому родителю. — Конечно знаешь, мы же обсуждали это, только я совсем забыл спросить твое мнение. Что мой сын думает о том, какими словами разбрасывается его старший? — еще никогда Асано не попадал в положении когда то, что с ним станет, столь тесно зависит от его слов. Сказать правду? Это определённо не понравится невменяемому психу и может спровоцировать на агрессию. Соврать? Но стоит только попытаться убедить, что не одобряет слова Кармы, как ложь станет легко понятна. Может промолчать? Еще хуже. Тупик. — Я. Я. Не могу, — нервно дергая головой из стороны в сторону, начал бормотать Гакушу, до боли заламывая пальцы на руках, казалось еще чуть-чуть и послышится характерный хруст ломающийся кости. Перед ним стояла картина нависающего над ним отца, со сверкающими опасностью и гневом глазами, такими же как у него самого. Холодные, горящие жаждой убийства глаза, вселяющие ужас, которому так сложно противостоять. У него никогда не получалось. Он мог держаться достойно рядом с директором Кунугигаоки, показывая себя уверенным и властным, но стоило остаться с этим человеком наедине дома — все менялось. Ты не хищник, всего лишь жалкая мышка, возомнившая себя тигром. Знаешь как легко поломать хребет зарвавшемуся грызуну? — Асано! Эй, дыши, Асано, успокойся, слышишь? — издалека послышался низкий басистый голос, отдаленно напоминающий голос Кармы, были в нем невесомо знакомые нотки, помогающие прийти в себя и увидеть прямо перед собой взволнованного Карасуму. — Я в порядке, — поспешно отозвался Гакушу, скидывая с плеч чужие руки, пытаясь избавиться от странного наваждения и окутавшей его слабости. Не сейчас. Не стоит терять голову в присутствии незнакомых людей, ничем хорошим не закончится. — На чем мы остановились? — как ни в чем не бывало, спросил парень, повернувшись к притихшему офицеру. — Вчера отец пришел позже обычного и да, определённо в нетрезвом состоянии, на ногах держался не очень твердо, говорил сбивчиво и алкоголем разило за версту. Он и в обычные дни не самый приятный в общении человек, как вы уже, наверняка, поняли, так что, сделав выводы о небезопасном нахождении рядом с ним, я попытался пройти к себе и закрыться, но не успел. — Отпусти, я не знаю что тебе ответить, — правдиво сказал Гакушу, безуспешно пытаясь вывернуться из крепкого хвата, но его только сильнее прижимали плечами к темной холодной стене особняка. — «Не знаю»? Разве я не приказал навсегда забыть эти слова? «Не знаю, не могу, не умею.» Чушь! Ты всегда должен знать что ответить, иначе долго на плаву не удержишься, пойдешь ко дну и будешь уничтожен конкурентами, — зло прорычал мужчина, перемещая одну руку на шею сына, с силой сдавливая ее, заставляя Гакушу хрипеть и задыхаться. — В последнее время ты так разочаровываешь меня, Асано. Вот уже несколько раз ты терпишь поражения, неужели мне постоянно нужно напоминать тебе как вести войны? — Врач уже осмотрел вас? Протокол есть? — вмешался в повествование офицер. — Конечно, мы прошли осмотр пока дожидались вашего приезда, тут все написано, — ответил за подростка Карасума и положил на стол несколько листков, исписанных пусть и разборчивым, но крайне небрежным почерком, характерным для врачей любой специальности. — Особо серьезных повреждений не наблюдается. Вывих правого запястья, сотрясение и растяжение плеча на левой руке, пожалуй, самое плохое, но также многочисленные ушибы, кровоподтеки в области груди и живота, еще огромная гематома на шее, на лице несколько царапин. Осмотр также выявил наличие травм давностью несколько дней и шрамы, о которых не упоминается ни в одном медицинском документе. Вместе с перенапряжением и истощеннением организма от недостатка сна, чрезмерных физических нагрузок и неправильного питания. — Хорошо, все справки будут прилагаться к делу, как улики, а сами врачи вызовутся позднее в суд для дачи показаний, — ободряюще улыбнувшись, сказал Танака, прочитав заключение осмотра и вложив его в папку, что мирно покоилась на краю стола, то и дело привлекая к себе внимание излишне насыщенным красным цветом. Далее оставалась одна из самых сложных моментов в подобных делах — подробности. Всегда крайне больно видеть морально сломленных и многое переживших людей, а когда это всего лишь дети, коим положено беззаботно гонять по двору мяч, становиться и вовсе невыносимо. А какого это прямо спрашивать, заставлять выворачивать душу наизнанку, лишь бы получить более точную информации, записанную дважды, на бумагу и диктофон. Однако, видя что Гакушу находится в совершенно не подходящем для таких откровений состоянии, а психологов или социальных работников поблизости не было, мужчина решается довериться своему многолетнему опыту и интуиции. — Асано, послушайте, мне необходимо знать достаточно много о вашей жизни, чтобы больше, ранее чем до судебного разбирательства, говорить об этом не пришлось. Но также я вижу как тяжело это дается. Скажите, станет легче если рядом будет ваш брат? Или, может, проще если вопросы задаст кто-то, кого ты знаешь лучше, например, Карасума? Диктофон будет включен, записывать твои слова не составит труда, а я буду в другом конце комнаты. Что скажете? — выказывая свое беспокойство так искренне, что и не верилось в реальность происходящего, завалил вопросами Танака, посматривая на испуганный взгляд с бегающими глазами и бледное, осунувшиеся лицо. Асано серьезно задумался над выданными перспективами, что не радовали количеством вариантов, но успокаивала хотя бы мысль, что ему дают выбор. Придётся быть честным, рассказывая все с самого начала и, здраво рассудив, что обоих мужчин он знает плохо, но Карасуму все же лучше, да и Карма ему доверяет, Гакушу согласился принять того в качестве слушателя, пытаясь забыть о диктофоне и полицейском, что все еще находился в помещении. — Первый вопрос, — начал Тадаоми, присаживаясь на стул за место офицера, и опуская глаза в лист с заранее прописанными вопросами. Стоило осознать через какие долгие несколько минут, а то и часов, придётся пройти им всем, как сердце в очередной раз болезненно сжалось. — Ваш отец применял в вашу сторону только физическое и моральное насилие? Он когда-нибудь проявлял сексуальный интерес к тебе или твоему брату? — сама мысль об этом вызывала у всей троицы холодную дрожь по телу, но с ним разобрались быстро. Услышав короткое «Нет, домогательств не было», на душе стало чуть спокойнее. — Какие у вас отношения с матерью? Как она реагировала на происходящее дома до развода? — и тут Карасума поймал себя на мысли, что его действительно крайне интересен этот ответ. Захочет ли парень рассказывать всю правду без остатка или дело затронет лишь отца. Лицо Асано приняло крайне растерянный вид, он понимал что ему сейчас нужно ответить. Хитоми все еще не является надежным и безопасным человеком в качестве родителя, пусть и обещает исправить ситуацию, став достойной опорой сыновьям. Нет никаких оснований полагать, что она сдержит данное слово, бросит пить, перестанет кидаться в моменты истерик. Однако, если сказать всю правду — ее могут посадить, а такого финала Гакушу хотел избежать. Этот человек все же пытался заботиться о нем, пусть и делал больно не раз. — Она была первой, на кого отец стал срывать злость, потом уже под раздачу попали мы. Мама сильно запила, до сих пор не избавилась от этой привычки, — после небольшого обдумывания вопроса, Асано сошелся на том, что самым оптимальным вариантом будет, если Хитоми лишат родительских прав из-за алкоголизма, без огласки ее вспышек агрессии. Карасума недоверчиво скосил глаза на мальчишку, как бы спрашивая «Ты серьезно?», но упрямый уверенный взгляд заставил молча согласиться с принятым решением, надеясь, что Асано знает, что делает и хорошо все обдумал. — У вас есть еще родственники, помимо родителей? — последовал следующий вопрос, прочитанный с листка. — Долгое время мы думали что нет, но где-то с полгода назад мне написала девушка, утверждая что она приходится нам тетей. Понимаете, когда-то давно наша бабушка отказалась от матери, ведь ее новый муж не согласился воспитывать чужого ребенка, у них родились свои дети. Эта девушка самая младшая, сейчас ей девятнадцать. Она узнала об этой истории не так давно и решила найти нас, — Икуми долгое время была их резервным планом отступления, но был один очень сильный минус, та являлась студенткой и не имела собственного места жительства, проживая в общежитии при университете. Ей бы никто не отдал под опеку двух детей, да и выиграть дело само по себе становилось особой проблемой, учитывая связи отца, у них не было ни шанса. Теперь же, в случае победы, все что им останется это отправиться в лапы системы, но в перспективе это лучше, нежели продолжать жить в вечном страхе, окруженные болью и манипуляциями, без права выбора собственного будущего. — Можете оставить имя и контакты этой девушки? — впервые с начала разговора подал голос Танака, подойдя и, немного порывшись в разложенных на столе папках, протянув подростку листок и ручку. — Икуми Харука, — прочитал офицер имя, быстро написанное аккуратным, почти каллиграфическим почерком. — Можете продолжать, — немного погодя, сказал он и отошел обратно в конец комнаты, присаживаясь на стул и активно печатая что-то на телефоне. — Хорошо, дальше. Случались ли у вас переломы или другие травмы, требующие медицинского вмешательства, во время избиений со стороны отца? Как вы с этим справлялись? — пусть Карасума и понимал важность информации в любом уголовном деле, тем более в этом, но в, то же время, он знал, видел своими глазами, какие чувства вызывают такого рода вопросы у переживших страшные вещи людей. Из-за чего каждый раз, наблюдая дикий страх на лице Асано, сердце ныло так сильно, что казалось сейчас остановится. За что им все это? — Переломы случались, у меня лишь дважды — пальцы на руках, оба раза на левой. Гакушу, подойди! Побеждай! Проигравших съедают. Может твой брат лучше будет понимать, если за его ошибки будешь страдать ты? — А у Кармы? — Карасума отчетливо понимал, что не хочет знать ответ на этот вопрос, совсем, в добавок к этому Асано резко перевел взгляд со своих рук прямо в глаза мужчины напротив, при этом смотрел словно сквозь. — Асано? — тихо спросил Тадаоми, когда молчание стало затягиваться, посылая жуткие мурашки по коже. — Восемь, — ответил Гакушу, наконец, будто очнувшись, отводя глаза. Одно слово, сколько боли. Не забывай свое место, щенок.

В мой кабинет, оба!

Слишком уж наглый, не думаешь? — Пальцы — четыре раза, запястье, плечо, ключица, лодыжка. Теперь еще и ребра. Ты где был? — Вывихи и растяжения тоже случались. Несколько раз обращались с этим в больницу, просто в приемное отделение. Позже отец сказал нам каждый раз ходить только к одному врачу, если не могли идти — он приезжал на дом, иногда писал справки, но в карточке нет ничего, — очередной человек не счел лишним подзаработать на страданиях детей, желая легких денег, не допуская даже мысли рассказать об этом кому-нибудь. Тебя опять не было на уроках, Карма. — Напиши имя этого врача и на этом пока закончим, — видя, что еще немного и подросток сорвется и впадет в истерику, Танака поспешил закончить с вопросами, тем более он узнал вполне достаточно, чтобы возненавидеть директора Кунугигаоки всей душой. Получив нужные сведение, он поспешил собрать все документы и вернуться в участок, кивая на прощание Карасуме и сочувствующе глядя на понурого мальчишку. — Хей, ты в порядке? Все закончилось, я хорошо знаю этого следователя и могу с уверенностью сказать — он хороший человек, его никто не сможет купить, — сказал учитель, едва удержав себя от порыва положить руку на плечо Асано, но вовремя вспоминая что жест, скорее всего, не оценят. — О чем вы? Все только начинается, — хрипло произнес Гакушу, устало роняя голову на стол.