Хижина у леса

      Саперные лопатки глухо ударялись о твердь земли на школьном дворике. Выжившие копали братскую могилу для тех, кто был убит при штурме. По крайней мере, в мероприятии участвовали те, кто мог это делать физически и морально. На баррикадах с важным видом стояли надзиратели. Кто-то из них уже бродил по комнатам захваченного здания, исследуя оставляемую противником точку. Но все эти детали мало заботили Мартиата. Как только яма достигла требуемой глубины, он выбрался наружу и лично снес на дно бездыханное тело Лортиса. Аккуратно его уложив и застегнув прожженный китель, он прикрыл безжизненные глаза. Вслед за Лортисом последовали и многие другие. За время пребывания в госпитале альфа обзавелся новыми друзьями, новой семьей. И теперь он хоронил их с соответствующими эмоциями. Они убиты. Пали в неравном бою. Даже не в сражении, их попросту истребили. На умиротворенные лица молодых парней снегом пала хлорная известь. Доктора щедро посыпали ей трупы перед погребением. Затем яму зарыли, соорудив над ней некоторое подобие священного Круга.       — Это и правда была наша последняя ночь,— тихо проговорил Мартиат, закрыв глаза.       Сборы длились недолго. Скудные ресурсы были поделены, и обозначенные группы начали одна за другой покидать свое прибежище. Противник провожал их голодным взглядом. Не обошлось и без происшествий. Одно из них имело место на усыпанном пеплом дворе. Снайпер отказался бросать свое оружие. Оставление вооружений являлось одним из условий капитуляции. Но откуда элизианцам было знать, что горцы с причудливыми шляпами и угрюмыми лицами почитали свои винтовки наравне с родителями? На их дикость закрывали глаза из-за отличных стрелковых навыков. Но элизианцы закрывать глаза не стали. Строптивого солдата поджарили на глазах у товарищей. Хотя и было заключено перемирие, элизианцы давали понять, что новые правила следовало исполнять неукоснительно.       Мартиат покидал госпиталь с тяжелым чувством. Его сердце буквально болело. Горечь поражения смешивалась с отвратным привкусом бессилия. Практически все в его группе испытывали то же самое. Угрюмые солдаты хранили молчание. Да и о чем было разговаривать? На пути им встречались разрозненные группы отступающих монархистов, элизианцы, возвращающие город под свой контроль, и мирные жители, потихоньку покидающие свои укрытия и начинающие жизнь с чистого лица. В конце концов, война разрушила практически всю инфраструктуру. Не раз и не два босоногие, исхудавшие дети, перепачканные в грязи, провожали солдат боязливыми взглядами. Когда отряд покинул город, настроение не сильно изменилось. Дорогу развезло от дождей, по пути то и дело попадались гниющие трупы людей, лошадей, обгорелые остовы техники. Местные относились к проходящим солдатам не слишком дружелюбно. Некоторые даже прогоняли их с оружием в руках. Они прекрасно знали, что изнывающие от голода люди с военной тренировкой могли пойти на многие низости и преступления. Особенно, когда рядом нет элизианской армии. Спустя два дня ночевки под открытым небом, отряд Мартиата нашел небольшую покинутую ферму. В ней солдаты решили остановиться на какое-то время, чтобы восстановить силы.       Группа разбрелась по округе. Кто-то искал припасы, кто-то уединение. Мартиат присел на крыльце и погрузился в себя. Через какое-то время к нему подошел Селий. После дороги бета выглядел измотанным. Но это не помешало ему слабо улыбнуться.       — Ну и в переделку же мы попали. Без оружия я чувствую себя голым на вражеской территории. И эта кампания,— медик стряхнул с крыльца грязь, как мог, и примостился на старые доски.— Хорошо хоть с нами твой дружок. Немного наивный, но в целом хороший парень.       — Ты говорил ему об этом лично?       — Нет конечно,— Селий улыбнулся.— Не хочу разрушать свой образ. Но, должен признаться, я к нему тоже привязался.       — Тоже?       — Не цепляйся к словам. И не проси уточнять очевидное,—бета предостерегающе прищурился.— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.       Мартиат не ответил. Ветер шелестел яблоневой листвой и играл сальными волосами. Свинцовые тучи расступились, пропуская солнце к миру. Свет принес с собой приятное тепло.