Рисунок кровью

      — Неужели тебе нравится ужасная стряпня Курогири? — язвительно спрашивает Шигараки, с хитрым прищуром смотря на новенького.       — Я ем ради тренировок.       — Какие мы храбрые, — с усмешкой в голосе произносит Томура, глумливо посмотрев на собеседника через грязные пряди, отбивая отмеренный ритм поломанными ногтями и сидя в вальяжной позе.       Мидория только поднимает тяжелый взгляд на лидера, игнорируя озвученные слова, и тихо спрашивает:       — Когда же придет Учитель? Скоро зима, а он так и не пришел…       — А что? Хочешь все-таки узнать о своей причуде? — сдерживая смех, Шигараки заглядывает в изумрудные глаза, покусывая кончик языка.       — Нет. То есть да… ну…       Из-за неразборчивой речи уголок обсохших губ дергается вверх, показывая презрение по отношению к новенькому.       — Мидория, — неприятно протягивает старший прокуренным голосом, делая акцент на одной букве, — ты же знаешь, насколько жалко выглядит бормотание. Это позор для нашего Учителя, разговаривай нормально.       — Прости. Так ты знаешь, что с Учителем? — с надеждой в голосе спрашивает младший, сжимая ладони и впиваясь ногтями в кожу.       — Знаю. Как выпадет первый снег, мы вернемся в старые катакомбы, там нас и будет ждать Учитель.       Благодаря озвученным словам малахитовые глаза приобретают блеск предвкушении, отражая некий страх и волнение, а губы вздрагивают в нервной улыбке.

***

      Изуку сидит на крыше госпиталя, облокотившись на старые прутья, покрытые ржавчиной, от которых неприятно пахнет. Глаза пусто смотрят вдаль на многолюдный город, где тысячи и тысячи людей свободно гуляют по улицам, веселятся, шумят. Разноцветные огни блестят повсюду, освещая город ярким светом и завораживая простой красотой.       Легкая куртка с дешевым мехом на капюшоне слабо греет юношу, поэтому он слегка жмурится и пытается сильнее вжаться в ткань. Мышцы напрягаются, по коже с болезненным оттенком бегают мелкие мурашки из-за низкой температуры. С обветренных губ срывается белое облако пара при тяжелом вздохе, и парень смотрит на черный небосвод, который будто давит на землю и на самого парня. Затем с массивных туч падают первые снежинки, нежно ложась на замершую землю, покрывая подобием тонкого одеяла.       Грудь чаще вздымается, и щеки становятся слегка красными от холода. Мидория смотрит на дрожащие ладони, державшие замершую птицу, и закусывает нижнюю губу. Та загнанно дышит, смотря черными маленькими глазами прямо в душу. С посиневших лапок стекают капли крови, пачкая руки человека и темные перья самой птицы. Крылья сильно дрожат, поэтому парень пытается успокоить птаху, поглаживая пальцем по грудке и сильно выраженной грудине. Он понимает, что уже поздно и бесполезно. Вздохи птицы становятся все реже и слабее, и даже человеческие ладони, пытавшиеся согреть маленькое умирающие создание, не помогут.       В последний раз птица глядит мутным взглядом прямо в глаза парня, перед тем как их закрыть навсегда. На руках больше не дрожит крошечное тельце и не пытается схватиться за жизнь. Мидория опускает бездыханную птицу на крышу, уже покрывшуюся тонким слоем первого снега. Он долго смотрит на нее, пока спокойный и ровный голос не выводит из легкого транса.       — Пойдем, — тихо произносит Курогири, вновь открывая позади себя темный портал.       Изуку молча поднимает спортивную сумку и проходит в густой туман, обволакивающий тело холодной дымкой.       Через жалкие секунды перед глазами появляется вход в старинные катакомбы, прикрытый сухой потемневшей зеленью, но парень замечает, что тонкий слой снега уже кто-то потревожил. Он делает несколько неуверенных шагов вперед, погружаясь в кромешную темноту, и встречает на смену свежему воздуху неприятный, гнилой, совсем омерзительный запах, вызывающий рвотные позывы. Но, прекрасно понимая, что скрыться для злодея — шанс выжить, старается как можно быстрее привыкнуть.       Шаги еще долго отдаются гулким эхом, разбиваясь о стены и теряясь в глубине катакомб. Кажется, сердце так громко и быстро бьется, что слышат даже окружающие. Парень нервно сглатывает, почувствовав после жгучую боль в стенках горла, затем шагает в некую комнату, если ее так можно назвать, и выходит из туннеля.       Пламя свечей слегка вздрагивает, и Мидории открывается вид на высокого мужчину, силуэт которого больше не спрятан бесформенной одеждой. Глава неспешно поворачивается в сторону вошедших, позволяя разглядеть себя в рамках полумрака и подарив присутствующим пробирающий до костей страх. Верхняя часть лица скрыта жуткой объемной маской с черным стеклом и трубками, предназначенными для того, чтобы говорить и дышать, закрывая обезображенную часть лица, но открывая вид на разодранные щеки. Виден лишь рот, на котором почти не осталось губ, а только сросшиеся обрубки плоти, из-за чего многих бросает в нервную дрожь.       Но Изуку смотрит на Учителя с немой благодарностью, чуть ли не обожествляя образ самого опасного злодея. Ведь именно этот человек изменил никчемную бессмысленную жизнь, обреченную на угасание в одиночестве, подарил новый дом, необыкновенные узы с другими людьми и позволил вступить в Лигу, дав возможность приобрести собственную ценность. Если бы не Учитель, то ему пришлось бы медленно затухать рядом с сумасшедшей матерью, которая даже не вспомнит его имени. Пришлось бы упиваться ненавистью к окружающим, не в силах ничего сделать, тонуть в бессилии, боли и необоснованных унижениях, получая в адрес жалкое «Деку». Существовать без цели и адекватных установок, с пустыми мыслями, не замечая, как ускользает жизнь. Не иметь возможности даже с кем-нибудь поговорить, веря в оскорбления, которые наполняют каждый день.       — Здравствуйте, Учитель, — хрипло здоровается юный злодей, не отрывая распахнутых глаз от старшего.       — Ну, здравствуй, Мидория, — отвечает металлическим голосом Глава, растягивая кожу в улыбке. — Вот и настало время для первого урока.       Кровавые глаза Томуры мгновенно наполняются блеском в ожидании шоу, а Тору вовремя перехватывает женщину за ладонь, утягивая в дальние катакомбы и нашептывая успокаивающие слова на ухо.       Все За Одного протягивает ученику заточенный нож, видя в темных глазах непонимание, страх и растерянность.       Изуку только и слышит, как сердце бешено стучит в груди.