Рисунок кровью

      Сердце заходится в безумной эйфории, а тело переполняет теплая энергия, от которой хочется кричать до сорванных связок. Но в то же время она тяготит и дарит опустошение с нарастающей усталостью. Изуку хочет быстрее встретиться с Учителем, чтобы сказать, что спустя столько лет и усилий он смог добиться желаемого и оправдал Его ожидания, больше не являясь бесполезной пустышкой.       Его растили для свершения данной миссии. Смысл жизни последние несколько лет заключался лишь в достижении желаемой цели, и теперь юноша как никогда близок к ней. Необыкновенная радость переполняет, но у Мидории не остается сил дойти до Главного. Эмоциональное опустошение наступает слишком неожиданно и болезненно, поэтому злодей чудом добирается до своей комнаты в катакомбах, устало падая на кровать.       Чувство могущественной силы зарождается в душе, впиваясь острыми когтями, словно связываясь с ней крепкими нитями и срастаясь в единое целое. Изуку шокировано смотрит вверх. Руки безвольно свисают с кровати. Он несколько раз моргает, прикрывая глаза, и глухо мычит сквозь сжатые зубы от неприятных ощущений, пронзающих рассудок.       На периферии сознания он замечает непонятные звуки, шипение и невыносимую атмосферу, которая давит на тело. Чужое присутствие начинает нестерпимо тяготить, а Изуку распахивает глаза, когда не может сделать вдох из-за сжатых ладоней на шее. Все вокруг кажется жутко нереалистичным и неправильным: множество силуэтов стоят рядом, и их ядовито-желтые глаза смотрят прямо в душу, желая расщепить на множество рваных кусочков. Под взглядами мертвых он чувствует себя настолько жалким, что хочет рыдать от бессилия.       Злодей судорожно хватает воздух побелевшими губами, но вдох разносится с неприятной хрипотцой. Он одержимо пытается ухватить чужие руки, покрытые черной пеленой, но пальцы скользят сквозь густой дым. Мидорию охватывает темный поглощающий туман вместе с диким страхом, и, смотря в мертвые глаза, он понимает, насколько ему больно. Неизвестность пугает сильнее любых ужасов. Юный злодей не может понять, что происходит, не в силах избавиться от ощущения дикой боли.       Но взгляд цепляется за самый дальний силуэт, и сердце будто бы пронзает током, поскольку он узнает в нем Всемогущего. Образ героя менее темный, чем другие, и, возможно, светлая аура говорит о том, что он единственный из мира живых, вот только выглядит самым безжизненным и ослабшим.       Костлявыми ладонями Яги закрывает себе глаза, словно не хочет видеть правды о дорогом преемнике. Второй же силуэт прикрывает Символу Мира уши, помогая сохранить иллюзию обмана и честности.       — Испорченный… Он испорченный… — с чернотой в глазах шепчет незнакомец жутко разочарованным голосом, склоняясь над юношей.       — Тошинори ошибся! Ошибся!       — Он выбрал не того…       — Злодея!       — Нам нужно убить его, пока есть возможность…       — Иначе мир погрязнет во тьме.       — Но он же ребенок!       — Отродье дьявола!       — Он злодей, а не ребенок! Посмотри на его сердце!       Изуку загнанно дышит, словно в приступе астмы, на изумрудных глазах быстро собираются предательские слезы, и он закатывает белки от удушья, пытаясь глотнуть желанного воздуха. Хватка на горле начинает медленно слабеть, когда глаза юноши нещадно краснеют, но все же не исчезает.       Бывшие владельцы Один За Всех не отходят от тела нового звена причуды, они продолжают громко обсуждать и ожесточенно спорить. Голоса будоражат больной рассудок парня. Но затем наступает загробная тишина, и в глазах застывает неподдельный страх.       Адская боль пронзает грудную клетку с небольшим смещением в левую сторону, и юноша смотрит с ужасом, как из него достают сердце: чертовски черное, грязное и усохшее, с обвившими артериями. Орган медленно сжимается в чужих руках, пытаясь перегонять кровь, но выглядит жалко и омерзительно.       — Посмотрите… Посмотрите! Он весь прогнил, — с отвращением шипит незнакомый мужчина, сжимая сердце в больших ладонях.       Изуку прогибается от боли, когда на него падают собственные кровавые ошметки, и черная вязкая жидкость из клапанов сердца льется на одежду и постель. Из глотки вырывается немой крик, но подросток слышит только страшные голоса, вызывающие гудение в голове.       — Нет, нет, нет… Пожалуйста, оставьте меня. Пожалуйста, пожалуйста, — жалобно молит юноша, пока по вискам вниз стекают горячие слезы. — Мне больно, умоляю. Я не грязный, я живой, пожалуйста, пожалуйста…       Судорожный шепот заставляет замереть давно погибших и посмотреть на младшего с неподдельной жалостью.       — Ты обманул Тошинори, — грубо говорит один из присутствующих, сильнее сжимая юношеское сердце.       С губ все-таки срывается оглушающий крик боли. Мидория впивается тонкими пальцами в волосы и оттягивает с силой зеленые кудри. Черная дыра в груди безумно пульсирует, истекая кровью и заставляя биться в агонии, но паралич завладевает юным телом.       — Перейди на нашу сторону, Изуку, — мягкий шепот предшественника доносится до юноши, и тот поднимает замученный взгляд на незнакомца, в котором видит схожие с собой черты, а его белые до плеч волосы жгут глаза на фоне сгущающейся черноты.       — Я, я… — Мидория закусывает губу и жмурится, позорно замолкая.       — Я не собираюсь делиться с ним силой! Мы не отдадим ему причуду. Предатель недостоин нашего благословения.       — Тошинори доверяет тебе, как ты так можешь?!       — Убейте это ничтожество!       — Давайте убьем его? Тогда сила успеет вернуться обратно.       Изуку смотрит испуганно на переговаривающихся мертвецов, и огненные души навсегда остаются в памяти.       — Нет, — звучит твердый ответ, заставляя замолкнуть всех остальных.       — Нана?! Почему? Этот мальчишка обманул твоего преемника!       — Я четко сказала! Мы не должны лезть в нынешнюю историю. Мой ученик выбрал Мидорию, а значит так было предначертано. Если мы не отдадим силу, то она затеряется во Вселенной. И тогда мир потеряет надежду навсегда и безвозвратно.       — Нана…       — Ничего, дорогой. Посмотри, его сердце гнилое, но не полностью, — девушка берет слабо бьющийся орган в ладони и аккуратно возвращает в грудную клетку, заглядывая в слезящиеся глаза.       Мидория чувствует мягкую ауру героини, безумно светлую и добрую, схожую со Всемогущим. Слезы вновь застилают глаза, и нежный голос девушки слышится совсем рядом.       — Изуку, не предавай Яги, прошу тебя.       — Изуку…       — Изуку! Изуку!       Злодей распахивает глаза и не понимает, что происходит. В груди заседает острая боль, а собственный крик неприятно бьет по ушам. Не понимая происходящего, он сразу хватается за разбитый телефон.       — Изуку! — истерично кричит Томура, откидывая чужой мобильник в сторону, еще сильнее разбивая экран.       Юноша замирает, смотря в красные безумные глаза, но замечает замаскированный испуг под множеством вранья. Мидория дышит через раз и сжимает подаренную футболку на себе в районе сердца.       — Ты… кричал во сне, — нервно говорит Шигараки прокуренным хриплым голосом. — И звал Всемогущего.       — Прости, обычный кошмар, — тихо мямлит младший, вытирая слезы.       — Ясно, — лидер отпускает плечи союзника, медленно отстраняясь.       — Постой, — шепчет парень и всхлипывает. — Мне страшно, не уходи.       Шигараки удивленно смотрит на союзника, который прижимается к нему и утыкается в окровавленную шею, невольно причиняя боль. Он чувствует лихорадочный жар человеческого тела и нервную дрожь, поэтому руки непроизвольно обнимают единомышленника.       Было бы правильнее, если бы лидер оттолкнул или накричал, что свойственно большинству злодеям, но его руки также сильно трясутся, а редкие слезы испуга обжигают изуродованную кожу лица.