Рисунок кровью

      Пустой сон спустя несколько бессонных ночей дарит спокойствие и привычное для людей ощущение желанного отдыха, когда мышцы расслаблены, нет давящей головной боли, в теле ощущается дурманящая легкость, а реальность становится четкой и ясной. Ведь поглощающая чернота исчезла из сновидений, ядовитые глаза предшественников не пронзают душу, их голоса, смешанные в противный гул, не бьют раздражающим шумом, а беспочвенная паника медленно умирает на периферии сознания.       Но ресницы все равно вздрагивают, и Изуку резко перехватывает чужую руку, дотронувшуюся до его сонной артерии. Курогири медленно оттягивает конечность, вновь покрывая темным туманом, но не контролируя ядовито-желтую дымку на месте глаз, дрожащую из-за пристального взгляда союзника, который напоминает испуганного и свирепого хищника.       — Мне показалось, что дыхание исчезло. Да и сон был долгим, на Вас не похоже.       — С какой целью ты пришел?       Курогири смотрит в окно за спиной парня, не выдержав изучающего взгляда, видя медленно плывущие облака на ярко-фиолетовом и малиновом небосводе. Вздохнув, он начинает говорить размеренно и спокойно, из-за чего голос разносится приятным баритоном:       — Нужно было проверить, чтобы визит детектива или полицейских не застал Вас врасплох. Да и говорят, что академия может возобновить учебу после работы следователей. Мы рассчитывали на более длинный период, но что поделать. Они уже отстроили общежития для новой системы образования, но некоторые студенты все-таки забрали документы и отчислились.       Мидория забывает вдохнуть, кусая изнутри щеку до отрезвляющей вспышки боли, молча поднимаясь и почти сравниваясь с высоким злодеем. Но на самом деле уже хочется завыть или выстрелить в висок, в чем, к сожалению, нет смысла.       Интересно, а что было бы, если бы он спрыгнул с крыши средней школы?       — Во сколько они придут, Курогири?       — К десяти утра. Будьте аккуратны. Зная повадки их главного детектива, можно ожидать и более раннего визита, — последние слова звучат странной интонацией ровно перед тем, как Туман начинает исчезать в полумраке дома, сливаясь с тенью.       Изуку замучено хмурится, проходя на полупустую кухню. Изуродованная ладонь скользит по верхней полке, где лежат продукты долгого хранения, собирая слой пыли, скопившейся на дереве за продолжительный отрезок времени, но нащупывая темную банку. Терпкий запах старого кофе бьет по обонянию после заварки, а на вкус кажется безвкусной жидкостью с горьким послевкусием. Юноша упирается поясницей в столешницу, смотря на легкую пенку с корицей, крутившуюся в центре кружки, а после на изуродованные в край руки. Несколько мозолей отошли от ладоней, открывая частичный вид на дерму, придавая отвратительный вид. Парень с отвращением ставит почти пустую кружку на край раковины, раздраженно сжимая челюсти. В следующую секунду на всю кухню разносится оглушительный грохот разбившейся посуды. Темные глаза смотрят на крупные осколки синего цвета, валяющиеся на дне раковины, которые перепачканы в нерастворившихся кофейных ошметках. От злости зубы начинают скрипеть друг об друга до неприятного скрипа, и Мидория с яростью сжимает края столешницы.       — Чертова академия, чертовы ублюдки, чертовы общежития! Кто это вообще придумал?!       Изуку ударяет кулаками по покрытию стола, сразу же пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, хотя в душе бурлит настоящая ядовитая буря только от одного понимания того, что придется жить среди молодых героев, постоянно находясь под надзором старших и персонала академии с жутким ограничением в действиях.       Тяжелый вздох срывается с сухих губ, и юный злодей медленно отходит спиной, из-за чего ладони соскальзывают с гладкой поверхности, словно безвольные конечности трупа. Он прикрывает глаза, но по дому разносится протяжный звонок в дверь, заставляющий устало посмотреть в нужную сторону. Вновь вздыхая, Изуку натягивает перчатки по дороге к двери, после видя приторную и натянутую улыбку солидного мужчины, подозревающего его на протяжении года.       — Здравствуй, Мидория! А мы давно не виделись, — Тсукаучи протягивает ладонь младшему, сжимая чужую руку сильнее, чем планировал. — Я, пожалуй, пройду?       Изуку неохотно отходит в сторону, пропуская старшего внутрь, но при этом косо смотря на других полицейских, оставшихся на улице. Детектив же снимает верхнюю одежду, проходя дальше в дом и незаметно оглядываясь по сторонам, чтобы запомнить больше деталей и найти интересующие вещи.       — Ты же сирота, тогда где твой опекун? — спрашивает Тсукаучи, присаживаясь за кухонный стол и привычно раскладывая бумаги. — Мне он нужен, чтобы я смог тебя допросить.       — А я что-то нарушил? Допрашивают же обычно подозреваемых. Разве нет?       — Так-то да, но это почти обычная беседа… И не уходи от вопросов, хорошо? Дом выглядит пустым, будто здесь никто не живет. Поэтому повторюсь: где твой опекун?       — Я не круглый сирота, потому что мертва только моя мать, а дом без хозяйки естественно будет выглядеть недолжным образом. При этом я первую часть дня занимаюсь учебой, а второй тренировками, поэтому у меня попросту нет времени на домашние дела. Каждый студент хочет стать достойным героем — я не исключение. А для достижения цели нужно тратить множество сил и времени. Вы же знаете, кем мне является Тошинори-сан? Чтобы стать достойной заменой, я вкалываю до самой ночи, из-за чего почти не вижусь с опекуном и мало бываю дома, — Изуку наблюдает за слегка раздраженным взглядом детектива, который заполняет еще один бланк, с шумом переворачивая листок бумаги. — Знаете… Я понимаю, что Вы меня на дух не переносите, почему-то подозреваете, постоянно что-то ищите в моем прошлом и настоящем, всегда косо смотря и нелестно отзываясь. Но прошу, перестаньте это делать хотя бы на время, пока Всемогущему не станет лучше. Вы же являетесь для него важным человеком, поэтому не давите на него. Ладно если на меня, я готов терпеть, но давайте сделаем все возможное для восстановления Тошинори-сан? Вы же тоже хотите скорого выздоровления для него?       — Что ты… Я не давлю на вас и никогда не отзывался о тебе плохо. Главное — не подведи наставника и чаще приходи в больницу. Все-таки ни разу не навестить своего учителя за столько времени в коме… — с неким лукавством говорит мужчина, с легким прищуром наблюдая за повадками темноволосого парня.       — Я вправду хотел прийти в больницу… — Изуку наиграно опускает голову так, чтобы вновь отросшие волосы прикрывали оба глаза, а не только поврежденный, создавая ощущение, будто он пытается не заплакать. — Но Вы же знаете, что я тоже проходил лечение, а в последние дни мое самочувствие сильно ухудшилось…       — Понятно… Но давай вернемся к делу. Ты же находился рядом с Тошинори в решающий момент. Расскажи, пожалуйста, как все проходило.       — Я, конечно, знал, что когда-нибудь мне придется встретиться вживую со злодеями, но не думал, что это произойдет так рано. Произошедшее очень напугало меня. На моих глазах пытались убить Тошинори-сан… Оказывается, он так ослаб, что главный из злодеев чуть не убил его, — юноша прикрывает дрожащими ладонями лицо, шумно и судорожно дыша. — Все будто бы в тумане… Я даже не могу вспомнить лица нападавших, словно они размыты. Единственное, что осталось в памяти — злосчастный момент, когда Всемогущий с серьезной раной был готов сражаться дальше… Меня тогда переклинило. Я испугался, что наставник может умереть или его секрет узнают. В ту же секунду причуда сама вспыхнула, чтобы защитить бывшего носителя…       — Как повел себя Один За Всех?       — Очень странно, — Изуку смотрит в пол, не моргая, сквозь собственные пальцы, пытаясь натурально содрогаться телом и говорить дрожащим голосом. — Раньше всегда чувствовалась незримая поддержка предшественников и их абсолютное одобрение, как и самого Всемогущего, но сила причуды сильно давила на организм. А в самый важный момент, когда я решился на спасение Тошинори-сан, то тяжелые оковы слетели. Они помогли мне использовать причуду в руке так, чтобы я никого не убил и не навредил себе. Но ноги все же пострадали… Но, Боже, это такие пустяки, которые не помешали мне спасти Всемогущего!       Тсукаучи поднимается, чтобы налить стакан воды для молодого героя, скользнув взглядом по раковине, на дне которой до сих пор валяются осколки. И все же мужчина чувствует некую вину, что довел «ребенка» до слез и начинающейся истерики. Поэтому он ставит стакан прохладной воды перед ним, надеясь, что не задел травму после недавнего потрясения.       — Успокойся, Мидория… Прости уж за излишки профессии. Больше не нужно вспоминать тот день, я все понял, — детектив заносит в бумагу собственные заметки и показания допрашиваемого, иногда поглядывая на парня, который трет раскрасневшиеся глаза. Собственные убеждения и сомнения на чужой счет начинают частично угасать. — Давай оставим эту тему… У меня уже есть цельная картина, так что ничего страшного. Я введу тебя в курс нынешних дел и того, о чем должны оповестить студентов академии.       — Так мы сможем вернуться в академию? — с «надеждой» в голосе спрашивает парень, аккуратно и незаметно укладывая прядь на один глаз.       — Если, конечно, хочешь. Случившееся сильно подпортило репутацию академии, но студенты, которые хотят стать настоящими героями, все равно останутся. Но, к сожалению, все же нашлись люди, забравшие документы.       — И много людей решили уйти из академии? А мои одногруппники? — с напущенным волнением спрашивает злодей, отпивая немного холодной воды, пытаясь успокоиться.       — Дай подумать… Я общался с Незу, но он, видимо, не уточнял. Возможно, больше сотни. Но более подробно вам расскажут на инструктаже в начале учебы. А с вашей группы ушло семеро, не считая погибших.       — Как жаль… Мне будет их очень не хватать… А как мы будем функционировать с таким количеством людей и без куратора?       Тсукаучи встает из-за стола, смотря на вялого парня, который немного сутулится со склонившейся головой и перебирает края свободной одежды, протягивая собеседнику несколько листов из папки со словами:       — Я думал, что тебе уже рассказали одногруппники. Первый «Б» и «А» курс сформируют в один, потому что у них тоже не хватает людей. Так поступят еще с несколькими факультетами.       — Понятно… — на выдохе произносит юноша, устало вчитываясь в новую информацию на бумаге. — Это для моего опекуна?       — Да. Пусть заполнит до выходных, чтобы тебя зачислили на новую программу с общежитиями. Тогда ты будешь под постоянной защитой и проживать на территории UA. Всеми нюансами займется академия, представив бесплатное питание, лечение и все в этом духе.       — Это чудесно…       Изуку всматривается в уходящую спину, с силой сжимая дверной косяк, пока ненависть пожирает сердце юноши одним из самых действенных ядов.       Ближе к вечеру, пересилив себя, он все-таки пишет короткое, но четкое указание подчиненному: «Подделай себе документы для UA и для наших людей, которые в этом нуждаются. За моими бумагами зайдешь завтра утром». Ответ не заставляет себя долго ждать, но от сложившейся ситуации появляется тошнота.

***

      Изуку зажимает пальцами мокрую прядь, упираясь затылком в жесткую спинку дивана. По изуродованным пальцам стекает капля воды, тянущаяся до запястья, и впитывается в ткань серой рубахи. Скоро нужно будет выходить. На улице моросит дождь, погода до жути неприятная, вызывающая сонливость. Юноша еле нашел в себе силы, чтобы помыть грязные волосы, которые, к слову, сильно отросли, отчего он вспоминает, как наставница решила его подстричь перед первым визитом в академию. Мидория ведет по мокрой пряди, с силой сжимая пальцы, из-за чего разносится неприятный звук, а на ладони остаются болотного цвета волосы.       Глаз начинает нервно дергаться, когда юный злодей переводит взгляд на стол, где лежат заполненные бумаги чужим почерком. Но Изуку начинает тянуться к разработке Главного со шприцем, сам того не осознавая. До выхода всего лишь несколько минут, а юноша ловит себя на мысли, что хочет вновь почувствовать легкость и спокойствие от препарата, чтобы не сорваться в чертовом социуме. Поэтому игла прокалывает вену на шее, медленно вводя лекарство.       А с каждым новым применением эффект немного, но меняется. Сейчас, идя под моросящем дождем по безликим улицам, чувствуется странное ощущение. Будто Тору вновь предложил ему крепкую выпивку. Кончики пальцев слегка покалывает, поэтому Изуку сжимает тяжелую сумку через плечо, но не жалеет, что ввел инъекцию. Он так привык к болям, частому напряжению, постоянным болезням, от которых иногда приходилось в прямом смысле умирать, что легкость воспринимается до жути непривычно и приятно, напоминая действие легкого наркотика. Блаженное спокойствие помогает равнодушно пройтись по обширным коридорам академии, взглянуть без эмоций в глаза однокурсников и дослушать до конца речь директора:       — Здравствуйте, мои дорогие студенты UA! Я рад, что большинство набралось смелости, и вы вновь перешагнули порог академии. Мы готовы заботиться обо всех, больше уделяя внимания учащимся. Знайте, что с сегодняшнего дня вы все в абсолютной безопасности! И в наших сердцах навсегда останутся погибшие тем злосчастным днем, ведь они настоящие герои! Они продолжат жить в нашей памяти спустя года. А злодеи ответят за бесчинство и ужасный грех, который они сотворили… У нас в приоритете обеспечить для вас безопасность и взрастить достойных героев. Верьте, что Лига Злодеев ничего вам не сделает и не повлияет на наш чудесный мир. Верьте и делайте все возможное для борьбы со злом! А теперь, дорогие студенты, проходите в уютные общежития и знакомьтесь с новыми кураторами. Удачной учебы и свершений!       Общежития встречают внушительными размерами и ярким освещением. Дорогие люстры, богатый интерьер наравне с новейшей техникой, множество картин и украшений, большое количество разделов под различные потребности, обставленные интереснейшими способами — настоящие «излишки». Дорогостоящие и ненужные.       Взгляд скользит по первому этажу, останавливаясь на отдаленном коридоре, ведущему в комнаты студентов, но разносится громкое гарканье, заставляющие остановится:       — Стройтесь, молокососы, — бывший куратор Первого «Б» курса, по совместительству нынешнего Первого «А», сформированного из студентов обоих потоков, осматривает новых подопечных, сложив мускулистые руки на груди.       Изуку видел героя в живую пару раз при соревнованиях курсов или совместных заданиях, хоть и знает значимую информацию, включающую слабости. Сам же Секиджиро напоминает Тору похожими повадками, манерой общаться и такими же сухими седыми волосами. Но все же герой будет немного повыше, хотя напущенная для уважения аура с выпирающими клыками не сравнятся со злодейской атмосферой. Каким бы герой не выглядел пугающим со стороны, ему все равно не хватает решающего фактора. Потому что Мидория никогда не забудет, как тренер с обезумевшими глазами пытался проткнуть героя катаной, и каким было выражение лица, когда мужчина увидел раненую жену.       Только студенты бывшего «Б» курса поспешили выполнить наказ куратора по старой привычке, на что повлиял серьезный взгляд и стучание массивных клыков нижней челюсти. Мидория решает не выделяться, вставая позади высоких студентов, хоть и сам является не низкого роста. Он слышит привычное ворчание Кацуки с другой стороны толпы и перешептывание малознакомых однокурсников, уловив на себе изучающий взгляд фиолетовых глаз.       — Да уж, Первый «Б»! Каких же трусов я воспитал, что половина решила свалить при первой же сложности… Ладно, благо остались хотя бы вы. Будем теперь работать все вместе, но жалости от меня не ждите. Да, ваши друзья погибли, но забываем это и идем дальше, не оглядываясь на прошлое! Сегодня у вас свободный день: отдыхайте, готовьте учебники, располагайтесь в комнатах, знакомьтесь с новыми одногруппниками. Завтра у всех первой парой инструктаж от кураторов по мере безопасности и прочей чепухе, далее по расписанию. Геройки не будет из-за временного отсутствия Всемогущего, как и геройских курсов после обеда для вашей же безопасности. И, короче, ребята, распишитесь в журнале, что я провел с вами первую воспитательную беседу. Главное, соблюдаем комендантский час и не уходим без сопровождающих с территории академии.       Расписаться все-таки пришлось, хоть и не было в должной мере «воспитательной» беседы. Но стоило куратору уйти в свою комнату, как поднялся раздражающий гул, от которого захотелось быстрее спрятаться. Студенты с восхищением ходили по различным этажам, громко переговаривались, осматривали с завистью или насмешкой чужие комнаты, и больно общительные личности заводили новые знакомства. Юноша сразу подметил, что в здании отсутствует звукоизоляция, отчего он с раздражением дергает темно-синие занавески, закрывая единственный доступ света в комнату. Само же помещение смотрится неуместно при малом количестве вещей с мебелью и большим пустым пространством. А лежа на просторной кровати и утыкаясь в подушку, Мидория понимает, что подобный шум в катакомбах никогда не бесил в отличие от нынешнего.       Возможно, потому что это искренние эмоции молодых личностей, надеющихся на лучшее.