По частям

      POV Бетти — О боже, Бетти, только не говори мне, что… — мама не могла сдерживать свои эмоции, начав разводить руками сразу же, как входная дверь закрылась с той стороны, оставляя нас вдвоем. — Вы же…       Она усердно хмурилась, не решаясь говорить своих предположений вслух, лишь испепеляя меня взглядом. — Мы что, мам? — мое дыхание успокоилось, а на смену обескураженности пришла уверенность, с которой я облокотилась о ту самую столешницу, вопросительно изогнув бровь. — Давай же. Что тебя так волнует, скажи. — Во-первых, не говори со мной таким тоном, Элизабет. А во-вторых… — А что же во-вторых, мам? Поставишь меня в угол? Или посадишь под домашний арест, как делала это раньше? — что на меня в тот момент влияло, я не знаю, но какая-то импульсивность разгоняла кровь в жилах, разжигая во мне огонь решительности.       Элис лишь изумленно открыла рот, поражаясь несвойственной мне твердости.       Это было ново для нас обеих. — Если ты продолжишь заниматься подобным с Джонсом, я сделаю это, — она снова сделала лицо непроницаемым, не уступая мне в нашем нарастающем споре. — Так скажи же, подобным — это чем? — ее холодный тон давно перестал меня пугать, и я сделала шаг вперед, показывая свой решительный настрой. — Ты прекрасно поняла, о чем я, — отчеканила Элис, сбрасывая с плеч свою меховую жилетку на кресло. — Я не позволю происходить этому на моих глазах. — Мам, прости, конечно, но мне почти 19, и хочешь ты этого или нет, я больше не твоя маленькая девочка, — мой выдержанный тон заставил ее взглянуть на меня беспокойным взглядом, который она тут же спрятала за привычным холодом. — Теперь, я буду делать так, как считаю нужным я, и будешь ты «за» или нет, меня не волнует. Тем более тогда, в офисе, ты сама сказала, что не будешь препятствовать чему-то между нами. Что же изменилось с того времени?       Элис поджала губы, на секунду отводя взгляд в сторону, после тяжело вздыхая. — Я лишь хочу огородить тебя от возможных ошибок, Бетти, — ее голос стал каким-то отчаянным, из-за чего по моей спине пробежали мурашки, пробивая мою «броню», с которой я надвигалась на нее. — Я понимаю, что не могу следить за тобой и оберегать так, как делала это раньше. И этому суждено было когда-то случится, но я… не была готова, — она снова вздохнула, присаживаясь на подлокотник кресла и проводя рукой по лицу, убирая упавшую на глаза челку назад.       Вина за излишнюю дерзость отозвалась уколом где-то в груди, и я сдалась, подходя к маме и обнимая, прижимаясь всем телом, принимая ее ответные объятия. — Ты уже совсем взрослая, — тихо проговорила она куда-то мне в волосы, слегка их поглаживая, — я и правда не хочу, чтобы ты переставала быть моей маленькой девочкой.       Она отодвинулась, ласково заглядывая мне в глаза и обхватывая мою голову руками с обеих сторон, вынуждая меня не отводить от нее взгляда. — Никогда не выключай голову, ведомая своими чувствами, хорошо? Иногда это может заставить тебя лишь пожалеть об этом, а может понести определенные последствия.       Я покорно кивнула, усаживаясь рядом и кладя голову ей на плечо.       Пару минут мы посидели в тишине, вслушиваясь в мерные дыхания друг друга и принимая действительность. А у нас обеих было, что принять.       С детства наши отношения складывались на уровне падчерицы и мачехи. Да, именно так. Родная мать была безжалостным диктатором, и я воспитывалась в жестких условиях идеальности. Со стороны, естественно, это выглядело красиво.       Примерная дочь и ученица, имеющая не менее совершенных родителей и сестру. На улице все видели приторные улыбки любящих друг друга людей, а дома я видела лишь отстраненность и вынужденную доброту друг к другу. Все мы занимались тем, чем нужно заниматься образцовой семье: ходить всем вместе в кино по выходным, есть запеченную курицу на ужин под мерное стучание приборов и смотреть вечерний выпуск новостей, сидя всем вместе на диване.       Только лишь вспоминая об этом мне становится тошно.       Но как и у всех, что-то происходит, что окончательно и бесповоротно может разрушить четко построенную скорлупу фальши.       Это было тогда, когда Полли заканчивала школу, то есть пять лет назад. Все мы были на ее выпускном балу, где случайно вскрылась правда о том, что она забеременела от своего молодого человека — Джейсона. Это было ударом под дых для моих безупречных родителей, которые тут же погрязли в луже стыда из-за того, что их эталонная дочь осквернилась в несовершеннолетнем возрасте.       Вся правильная оболочка нашей семьи тут же рассыпалась, как и наши отношения между друг другом. Дошло до того, что родители почти развелись на почве бесконечных ссор, а Полли начала собирать вещи для переезда от нас.       Но, спустя год все устаканилось. Да, время было переломным, но это все принесло для нас множество уроков тогда. К слову, Полли все-таки переехала и сейчас счастливо живет со своей семьей и двумя детьми, а родители нашли общий язык, решив сохранить такой непрочный брак.       Да, взаимоотношения между друг другом у нас были так себе, но спустя какое-то время, мы все же приняли друг друга такими, какие мы есть, пусть и с некой натяжкой.       А что насчет данного момента, могу сказать, что мама действительно поменяла многое в отношении себя ко мне, но проблески ее прошлой диктатуры иногда все же проскакивали, когда она была особенно зла или обескуражена, как сейчас. Но ей придется принять тот факт, что я больше не буду вестись у нее на поводу, когда она этого так хочет.       А мне все же придется принять то, что она была и остается моей матерью, что дает ей право на беспокойство за меня, так или иначе. — Мы никогда не говорили вот так о чем-то, — почти неслышно сказала я, нарушая спокойную тишину. — Надеюсь, это было не последним разом, — тихо ответила мама, приобнимая меня за плечи и целуя в висок.       Этот момент был наполнен настоящей любовью и пониманием, которые я никогда не чувствовала в этом доме.       Я прикрыла глаза, впервые ощущая внутреннее спокойствие от разговора с мамой, нежели какую-то недосказанность, как было раньше.       И тогда, я всей душой поверила в то, что будет теперь так и никак иначе.       Я не позволю быть по-другому.

***

      Зайдя в свою комнату этим вечером, я устало добрела до своего туалетного столика, небрежно плюхнувшись на стул. Отражение в зеркале, на которое я невольно взглянула, показывало мне какую-то неизвестную мне девушку, с немного потрепанными светлыми локонами, со смазанным светло-розовым блеском вокруг припухших губ и удивительно непривычным сиянием в глазах, который вызвал у меня непрошеную блаженную улыбку. Тело приятно гудело от незнаемого мною раньше напряжения, которое какими-то воздушными волнами разносилось от низа живота. Легкий зуд расползался следом, вынуждая меня машинально бродить ладонями по телу, в попытке успокоить его.       Думаю, душ сейчас мне просто необходим.       Резкий поток теплой воды приятно обдавал мое тело, и я прикрыла глаза, понимая, как мне это было нужно. Руки зарылись уже в мокрые волосы, массируя кожу головы и расслабляя накаленные нервы. На ощупь рукой дотянулась до полочки с шампунями, находя свой любимый — персиковый, и выдавливая немного на ладошку. Сладостный аромат заполнил ванную, и я снова окунулась в события этого вечера. Глупая улыбка не собиралась слезать с моего мечтательного лица, и я зажмурилась от того, какое множество чувств рвалось из меня наружу, буквально распирая меня изнутри.       Ладони бессознательно блуждали по разгоряченной коже ровно до того момента, пока мысли полностью не отдались ярким картинкам и чувственным ощущениям, крепко врезавшимся в мое сознание. Тело моментально покрылось жгучими мурашками, а руки заскользили от плеч к грудной клетке, размазывая пену по нежной коже. Пальцы сами невольно обхватили окружности груди, мельком проходя по разбухшим соскам. Дрожь пробежалась мелкой поступью с головы до кончиков пальцев ног, направляя мои руки дальше, к животу. Ладони медленно прошлись по очертаниям талии, убеждая меня в том, что раньше я не чувствовала такого интереса к своему телу.       Мне было все равно. Я чувствовала себя обычной, не придавая значения своим каким-то особенностям. Своему телу. Себе.       Но теперь, почему-то, я ощущала себя по-другому. Как будто кем-то другим.       Что бы это значило?       Тем временем, руки добрались до места между ног, которое так сильно пульсировало все это время. Мозг давно уже отключился, лишь выдавая новые и новые явные картинки, вынуждавшие меня закусывать нижнюю губу в попытке заглушить восхищенный всклик. Два пальчика неуверенно массировали влажную, отчасти от душа, нежную кожу. Раскаты удивительного наслаждения расплывались от одной чувствительной точки под пальцами, делая дыхание прерывистым, а воздух более горячим.       Что-то совершенно новое, необузданное и невероятно притягательное.       То, чего я всю жизнь боялась, будучи идеально непорочной.       Гремучая смесь мыслей, метавшихся в голове, в тандеме с безумными ощущениями заставляли тело содрогаться и опираться спиной о холодную плитку, контрастируя с температурой воды.       Или тела?       Ноги подкашивались, не в силах сдержать нахлынувшего удовольствия, которое пульсацией нарастало внизу, там, в невиданном раньше месте, накрывая с головой. Волосы размазались по плитке, когда голова непроизвольно запрокинулась назад, а губы приоткрылись, невольно ловя струи теплой воды, падающей сверху. Немыслимые ощущения одолевали тело, не знавшее ранее подобного.       А зря.       Рука, немного гудевшая от недавнего перенапряжения, размазывала влагу по зеркалу, которое сильно запотело от большого количества пара в девчачьей ванной. Ярко-синие глаза удовлетворенно смотрели в гладкую поверхность, осматривая распаренную кожу, по которой еще стекали капельки воды, падающие со светлых волос. Естественный румянец на щечках неимоверно красил симпатичное лицо девушки в зеркале, которая немного прикрыла влажные ресницы, наблюдая за своим телом впервые со стороны. Она очертила указательным пальчиком острые ключицы, попутно вытирая влагу, доходя до тонкой лебединой шеи. Розовые пухлые губки окрасила легкая полуулыбка, давая выглянуть верхним зубкам, которые были идеально ровными.       Она неотразима, правда? Девушка, которую я наблюдаю в зеркале, была совершенно неотразима. Она была идеальна, словно в фильме.       Только это не фильм. Это я.       Невероятно.

***

— Привет, Арч, — я присела рядом с другом за наш привычный столик на заднем дворе универа, делая глоток своего апельсинового сока через трубочку. — О, Бетти, — он поднял глаза от своего смартфона, добродушно мне улыбаясь, — как дела? — Да все хорошо, — глубоко вздохнула, внутренне себя настраивая на нужный мне разговор. — Можно спросить тебя кое о чем?       Эндрюс убрал телефон в карман, немного нахмурив брови. — Да, конечно. — В общем, это насчет Джага, — облизнув губы, я посмотрела на него исподлобья. — Думаю, для тебя не секрет, что между нами что-то происходит? — Ну еще бы, — усмехнулся Арчи, — я до сих пор в шоке от того, что вы творили на танцполе. Это было очень несвойственно для Джонса. — Несвойственно? — Конечно. Будучи главарем банды он никогда не позволял себя вести так… — Эндрюс поднял взгляд вверх, пытаясь подобрать слово, — так романтично, что-ли. В общем, не его это амплуа, так что не знаю, что на него так повлияло.       Я невольно улыбнулась, закусывая губу и пряча улыбку за стаканом сока. — Так что ты спросить хотела? — А, я, — было как-то неудобно спрашивать об этом, потому пальцы начали неосознанно перебирать рукава моей рубашки, — понимаешь, Джаг не любит говорить о себе, а мне надоело перебирать догадки о его прошлом. Ты можешь мне рассказать хоть что-нибудь о нем?       Арчи насупился, опустив взгляд в стол и начав жевать губы. — Это и правда сложно, Беттс, — спустя пару секунд сказал он, — думаю, он тебе расскажет многое, но не сразу. Об этом и правда тяжело говорить. Даже мне.       Все внутри меня невольно сжалось, множество предположений терзали меня, не давая нормально вздохнуть. — Что-то ужасное? — затаив дыхание спросила я, ожидая, когда Арчи поднимет на меня взгляд. — Слишком много всего свалилось на него в один миг. Переломный момент, точка невозврата, понимаешь?       Понимаю. — Лучше услышать это из его уст, Беттс.       Я покорно кивнула, допивая свой сок и пытаясь отгородиться от нахлынувших мыслей. — Тем более, если учесть то, как он ведет себя рядом с тобой… — Арчи специально сделал паузу, выжидая моего заинтересованного взгляда, — так, как он не с кем себя не ведет. Он совершенно другой с тобой. Это что-то да значит, Бетти.       Улыбнувшись, я невольно поправила хвостик, пригладив идеально уложенные волосы ладошкой.       Это действительно что-то значит.       Что-то странное происходит с самого начала нашего общения. Но если раньше я думала, что веду себя странно только я, то теперь…       Боже, это так все непривычно и удивительно, что я просто утопаю в этих незнакомых мне чувствах. Что-то новое и самобытное, заставляющее все внутри трепетать, полыхать все тело неведомым огнем только от мысли о нем.       Но самое ужасающее в том, что мне это нравится.

***

      Саннисайд парк. Приближаясь к нему, сердце невольно начинает биться чаще, а руки сильнее сжимать пакет, который я несла. Виднеется нужный мне трейлер, и явственные воспоминания тут же одолевают мои мысли. Мимолетный жар пробежался по телу, и я закусила губу, пытаясь успокоиться.       Почему я вообще так реагирую?       Глупая.       Поднимаясь по лестнице к двери, рефлекторно сглотнула и немного распушила волосы, которые до этого специально распустила. Поднося руку, помедлила перед тем, как постучать.       С каждой новой встречей тебя все больше будоражит. Успокойся.       Слышу его усталые шаги за дверью. Возможно, идет из спальни. Отдыхал, может.       Вдох. Выдох.       Дверь медленно открылась. — Бетти? — его сонный голос в купе с домашним видом вызывает улыбку. — Ты спал? — поинтересовалась я, проходя вовнутрь, куда он пригласил меня рукой. — Да так, задремал за работой.       Я тут же обратила взгляд на его стол, на котором было разбросано множество каких-то бумажек, и в эпицентре этого всего — ноутбук, заставленный несколькими кружками кофе. Приятный кофейный запах с отголосками сигарет обволакивал все вокруг, в том числе и меня. — Что-то случилось? — ненавязчиво поинтересовался Джаг, собирая кружки со стола и бросая их в раковину. — Я принесла тебе ужин, — смущенно произнесла я, чувствуя, как щеки обдало краской. — Беттс, — он смутился, запуская руку в запутавшиеся волосы, — ну не нужно было. — У тебя все равно нет выбора, — милая улыбочка и опущенный взгляд сделали свое дело.       Я вдохнула побольше, всем видом показывая свою неотступность, доставая контейнеры с едой и ставя на стол. — Садись, все еще теплое.       Он сидел прямо напротив меня, с аппетитом уплетая мои куриные рулеты с овощным рагу, иногда утирая губы тыльной стороной ладони. Все его внимание было сконцентрировано на том, чтобы утолить свой голод, потому я открыто наблюдала за ним, не боясь быть пойманной.       Раны, раннее перевязанные мной, почти зажили, но я понимала, что бесследно они не пропадут. Пара из них останутся горьким шрамом на его прекрасном лице, что кололо меня где-то в груди. А может, они будут только красить его, напоминая о чем-то важном и ужасном.       Думаю, мне еще предстоит узнать.       Его смольные волосы небрежно спадали на лоб, все время ему мешая, и я невзначай подумала о том, чтобы собственноручно его подстричь. Или все-таки нет, ведь его шелковые пряди так ему идут.       О боже.       На нем была простая белая майка, благодаря которой моему взору вновь открылась желтоглазая змея на плече. Она будто была живой, внаглую рассматривая меня в ответ. Облизнув губы, я подперла рукой подбородок, переводя взгляд на его родинки на щеке. Они всегда манили мой взор своей самобытностью на его лице, напоминая созвездие Кассиопеи.       В этом момент мне было по-настоящему уютно наедине с ним. В комнате царила тишина, нарушаемая только стучанием вилки об тарелку и тиканьем часов. Все было так, как и нужно. Как будто так было всегда, на протяжении многих лет.       Я встала, молча подходя к столешнице и наливая только заварившийся чай. Улыбнулась тому, как мне приятно заботиться о нем. Перевязывать его раны или просто наливать чай, все равно. Я готова делать это вечно.       Только когда я поставила кружку с горячим чаем рядом с тарелкой, Джаг обратил на меня внимание, дожевывая свой ужин. — Спасибо, Беттс. Это нереально вкусно.       Я лишь улыбнулась в ответ, заглядывая в его бездонные благодарные глаза, которые он тоже решительно не отводил. Моя рука сама потянулась к его мягким волосам, в попытке запутаться в них навсегда. Зарываясь в шелк черных волн, я непроизвольно начала массировать кожу головы, отчего он закрыл глаза, поддаваясь моей руке навстречу. Следом за одной рукой, я запустила туда вторую, бесцеремонно садясь к нему на колени, перекидывая одну ногу на другую сторону. Он удивленно открыл глаза, сразу же упираясь ими в мой самодовольный взгляд.       Я же его сейчас фактически оседлала. Ты ли это, Бетти?       Улыбнувшись краешком губ, я притянула его за затылок к себе ближе, примыкая невесомым поцелуем к кончику носа. Я почувствовала обжигающее дуновение на моей шее, из-за того, что он задержал дыхание, после выдохнув ртом. Надолго не задерживаясь в одном месте, мои губы двинулись к щеке, на которой красовалась корочка засохшей крови, после которой останется шрам. Прикоснувшись к зажившей ране, я облизнула губы, двигаясь кроткими эфирными поцелуями дальше, воздушно касаясь каждой клеточки его лица, в попытке забрать всю его боль.       Я совершенно перестала думать, ведомая только мыслью о том, что ему это нужно.       Ему нужна ласка, которую я отдам всю не раздумывая.       Дойдя до второй щеки и исцелив считанную зажившую ссадину, остановилась, приводя себя в сознание. Наконец почувствовала дикое биение его сердца, которое находилось в паре сантиметров от меня.       Я немного отдалилась, чувствуя нехватку воздуха и облизнув горячие губы, заглянула в его приоткрывшиеся глаза.       Что-то совершенно незримое было в его взгляде, что-то, чему еще не придумали название. То, что можно лишь прочувствовать.       Ладони обхватили его некогда впалые щеки, слегка поглаживая большими пальцами скулы, даря нежность. Он снова прикрыл глаза, не в силах больше скрывать своей боли. Еще чуть-чуть, и все выплеснется наружу, я это чувствовала.       Не имея больше шанса ждать, я припала к его пересохшим губам, делясь с ними влагой. Поцелуй, в котором не было ни капли подтекста. Мягкий, теплый поцелуй, наполненный сладкой нежностью.       В недолгое соприкосновение я вкладывала все, что могла. Весь свет, что я могла отдать без остатка, взамен принимая всю горечь его прошлого, пытаясь впитать.       Никто из нас не хотел прерывать этого магического притяжения, и я обвила его шею руками, давая понять, что не отпущу.       Теперь никогда, пока он сам этого не пожелает.       Приникая губами все больше, я почувствовала мимолетный соленый отголосок. Не открывая глаз, я пальцем нащупала его щеку, а после и мокрую дорожку на ней, ведущую от глаза прямо к губам. Не разделяя контакта, мои губы последовали к влажному следу, тут же зацеловывая его, а затем и прикрытые глаза с густыми черными ресницами.       Только теперь я отстранилась, чувствуя, как меня обдает жаром изнутри от одного его приоткрытого взгляда. — Почему ты делаешь это, Бетти? — его отчаянный тихий голос разрезал тишину этой комнаты, оставаясь эхом в моей голове. — Ты сам знаешь, — ответила ему в губы, оставляя невесомое тепло на них, с привкусом любви.

***

POV Джагхед       Элизабет.       Чем она ближе к тебе, тем опаснее для нее. Ты это с самого начала знаешь, но позволяешь ей быть еще ближе с каждым разом. Боже, о чем ты думаешь в эти моменты?       Твоя блядская жизнь не представляет из себя ровным счетом ничего, что могло бы порадовать эту блондиночку. Что ты можешь ей дать, идиот? Очередной коктейльчик в замызганном баре или еще парочку моральных ударов благодаря твоим вечным бойням? Из-за этого всего дерьма страдают твои близкие, а тебе плевать. Ты продолжаешь подпускать ее к себе, невзирая на тот факт, что Упыри все еще твои заклятые враги. Благодаря тому, что ты убрал их предводителя, они лишь продолжат свои нападки, но уже не на тебя. На твоих близких и друзей, мм? Что ты будешь, блять, делать с этим потом?       Ну конечно, ты же у нас решаешь проблемы по мере поступления, а пока наслаждаешься приятным женским обществом. Но придет время, и ты пожалеешь. Пожалеешь о том, что не предпринял попытки защиты для нее раньше.       Спокойной ночи.       Это все лишь сон, да?

***

— Можно? — Свит Пи заглянул, приоткрыв дверь, прежде вежливо постучав. — Конечно, проходи, — я закрыл свой ноутбук, откладывая многочисленные бумаги в сторону.       Снизу, от бара доносился мой любимый джаз, который навевал желание выпить моего любимого виски.       Но нет, не сейчас. — Че ты, как? — Молчун плюхнулся на стул напротив, сразу же откидываясь на нем. — Потихоньку, — со вздохом ответил я, потирая переносицу. — Что думаешь насчет этих тварей? — Упыри-то, — друг криво усмехнулся, — что о них думать. Нужно просто быть начеку. Всегда. — Их не видно последнее время. Даже наркоты стало меньше в городе. — По-любому эти суки что-то готовят, — зло сплюнул Свит Пи. — Ты бы присматривал за своей Северной принцесской.       От упоминания Бетти у меня тут же свело живот, и я уставился на Молчуна непонимающим взглядом. — В смысле? — Джаг, сам подумай. С твоим отцом они как поступили? А теперь просто представь, ты отомстил им, да? И без своего главаря, они могут быть совершенно непредсказуемыми, начав истреблять всех, кто нам дорог, — Свит Пи сжал зубы, отводя взгляд в сторону.       Я тут же задумался, начав заново разрывать закапанные мною ужасные предположения, которые одолевают меня по ночам.       Только, блять, не это. — Ты прав, — коротко кивнул я Молчуну.       Затем мой мобильный завибрировал, и я спешно начал рыться в своей куртке в его поисках. — Ладно, я пошел, — Свит Пи встал, быстро зашагав к двери и напоследок мне крикнув, — не засиживайся тут.       Я снова кивнул ему на прощание, сразу переводя взгляд на разрывающийся телефон.       «Джелли», написанное на экране, заставило меня на секунду вздрогнуть, предполагая, что что-то случилось. — Джеллибин? — осторожно проговорил я в трубку. — Джагги! — Что-то случилось? Ты чего звонишь так поздно? — Я скучаю, — захныкала она. — Я не могу уснуть, мне грустно. — Из-за чего? — буквально выдохнул я в телефон, немного расслабляясь. — Из-за того, что тебя нет рядом, дурак! — она воскликнула на последнем слове, из-за чего, где-то в глубине меня кольнуло каким-то льдом. — Забери меня, прошу. Я так хочу домой.       Я закусил губу, не зная, что ей ответить. Множество сомнений терзали меня и без того. Понимание того, что ей все еще небезопасно здесь находится, когда я постоянно на мушке у ебаных Упырей. — Я не могу, Джелли, — как можно мягче сказал я. — Тут все еще опасно для тебя, понимаешь. — Неужели ты не сможешь меня защитить, Джаг? Неужели ты не Король?       Моя малышка знает куда бить. Вся в маму, черт подери.       И правда, неужели я настолько жалкий, что не смогу защитить тех, кто мне дорог? Почему я вообще прячусь постоянно в тени, как позорная крыса?       Я не позволю своей сестре думать о том, что ее старший брат кусок мяса, который может дать в обиду. — Не смей даже думать так, — твердо ответил я. — Завтра же приеду за тобой, слышишь?       Было ли это правильным решением или опрометчивым выводом — я не знаю. Но я знаю точно, что в тот момент я взял с себя слово окончательно покончить со всеми своими слабостями. Взял на себя полную ответственность за безопасность и благополучие девочки, которую люблю.       Или девочек?