Горсть разбитого зеркального озера

      Вновь этот сон. Если быть честной с собой — место из того сна. Это мир, где я своими руками собирала зеркальное озеро собственной души, в котором впоследствии едва не утонула. Сейчас здесь отсутствовало и само озеро, и тысячи осколков, на которое оно разлетелось при соприкосновении с остывшим Солнцем бессонных. Не было здесь и того, кто притворялся Им.       Вокруг безграничная тьма, сквозь которую я несусь вперёд. Не по горизонтальной поверхности, нет. Мир сюрреалистичен, как и полагается сновидению, все поверхности, раскиданные друг к другу под прямыми углами, были черного матового цвета. Прямо как зрачки его чёрных глаз. Любая поверхность, к которой я прикоснусь, становится для сознания горизонтальной. Перепрыгивая с одной площадки на другую и пробегая длинные расстояния, я несусь вперёд неистово, потому что знаю: Тьма любит его.       — Хрор! — кричу я, пытаясь бежать ещё быстрее, но это невозможно.       Как может быть, что как бы я не старалась, приближаюсь к нему так медленно?! Отталкиваясь ногами, в которых уже ощущается боль — такая же нереальная, обманчивая, родная окружающему миру. «Родная» — пульсирует вокруг. Тьма любит его. Падая, я вытягиваю вперёд руку, хватаю его за запястье. Пальцы его смыкаются вокруг моей печати контракта. Мы лежим на горизонтальной поверхности, которая одновременно вертикальная. Я понимаю это, когда вижу, что чёрные волосы упали ему на лицо, закрывая обзор, лишая возможности глядеть на девушку, с которой он связал свою вечную жизнь. А значит — это он держит меня от падения.       — Лейла, — произносит он и затем улыбается.       Позади Хрора что-то чёрное выгибается волной, моментально обвивает его ноги и утаскивает во тьму так стремительно, что в следующее мгновение я пытаюсь ухватить воздух на том месте, где только что была его рука.       Я сажусь ровно, глотая воздух, как рыба на песчаном берегу под безжалостно палящим солнцем. Одеяло приятно шуршит, когда я притягиваю его руками к груди. Хрор спит рядом, лёжа на животе, повернувшись лицом ко мне. Я знаю, что это был всего лишь сон, с самого его начала, и всё равно сердце стучит быстро-быстро. Тьма любит его. Мир вокруг всё еще монохромный, наполненный лишь чёрными и белыми красками, как в нашей квартире, так и за её пределами. Из незашторенного окна видно очертания города на фоне белого неба.       Если Тьма так любит его, то она обязана любить и меня. Мы с Хрором одно целое. Она не может отрицать меня. Подстроившись под движение моей руки, на кровать запрыгнула чёрная кошка. Упершись в ладонь сперва головой, она выгнула спину, мягко ударила хвостом по предплечью и спрыгнула обратно в мир, из которого пришла — мир теней. Любит ли меня Тьма, только от того, что я принимаю её с готовностью?       — Лейла? Что? — Голос его сонный, вязкий.       Хрор поворачивается на бок, чтобы обнять, прижать к себе. Он человек, он давно не становился моей тенью.       — Тьма любит тебя, — тихо шепчу я.       — Нет такого чувства, — отвечает он, продолжая обнимать, согревая теплом тела и души.