Voices in my life

      И вот с момента начала нашей истории прошло три месяца, а наши ребятушки уже могут похвастаться неким прогрессом в их отношениях. Теперь они могут более менее спокойно находиться довольно близко друг к другу, разделяя личное пространство на двоих и не причиняя друг дружке беспокойства этим фактом. Сейчас они вместе ходят за покупками, садятся рядом за столом и даже вечером, когда устраиваются для просмотра фильма — сидят на диванчике рядом. Да, они всё ещё не могут касаться друг друга. Да, Чанбин по прежнему резко отстраняется, если Феликс случайно приближается на несколько сантиметров ближе, чем обычно. Да, Ликс всё также нещадно мнёт собственные пальцы, чтобы удержать их от прикосновений к Бине, но… Они счастливы, потому что сидеть на расстоянии в каких-то двадцать сантиметров для них — уже дар свыше. Эта парочка приложила целую тонну усилий, чтобы достичь хотя бы этого результата, так что сейчас они просто наслаждались тем, что сумели отвоевать у своих невменяемых сознаний хотя бы это маленькое счастье.       По правде говоря, Ким очень гордился ими, Бан, кстати, тоже, хотя и ворчал для виду, выдавая что-то типа: «Радуетесь так, словно уже трахаться можете», — каждый раз, когда его взгляд цеплялся за радостно переглядывающуюся за обеденным столом парочку подопечных, которые, как всегда в последние несколько дней, сидели рядышком. Также неизменно Чан получал тычки за свои колкости от Уджина. Потому что Уджин, аки гордая мать, сиял от счастья в два раза сильнее, чем его подопечные. — Он просто бесится с того, что, кажется, у вас секс будет раньше, чем он был у нас, — после очередного подобного подкола Чана во время ужина, пояснил поведение своего парня Джин, под заливистый смех слегка смущённой парочки и возмущённое бурчание самого Бана.       На следующем сеансе (несмотря на соседство и то, что Ким с Баном помогают паре не только как их лечащие врачи, но и как друзья — и Феликс, и Чанбин продолжили посещать больницу, ради продолжения официального лечения), после окончания очень долгой беседы Уджина с Чанбином о том, насколько быстро идёт его лечение и радужные ли тенденции по изменению его состояния, Ким довольно внезапно для Со предложил попробовать кое-что новое: — Не думаешь о том, чтобы начать налаживать контакт не только с Феликсом? — Ну, во-первых, у меня отличный контакт и с тобой, — резковато отозвался Чанбин. — Во-вторых, нет. Феликса мне достаточно. — Ты дурак или да? — Джин умело сделал вид, что ему не польстило упоминание о его близости с Биней, потому что сейчас затронул очень важную тему. — Собираешься закрыться ото всех в своей квартирке и запереть там же Ликса?       Чанбин закусил губу. Внезапно до него дошло, к чему клонит его врач. И это ему не понравилось от слова «совсем», а Уджин, поняв, что ступил на верный путь, продолжил: — Его состояние улучшается быстрее твоего. Он уже может спокойно гулять по городу и даже ездит в такси. Ещё чуть-чуть и он вольётся в нормальный социум. Уйдёт из ТВОЕЙ, — Уджин с нажимом выделил это слово, специально сказав его вместо «вашей», — квартиры. Заведёт друзей, которые будут за пределами ТВОЕЙ квартиры и, кто знает, однажды может и вовсе уйти из ТВОЕЙ жизни.       Ким знал, что это жестоко и ему было даже немного больно наблюдать за тем, как с ужасом расширяются глаза Со, после каждого его слова, а губы лихорадочно вторят за ними, добавляя тихое «МОЙ Феликс». Но ещё он знал и то, что ему необходимо дать пинка под зад. Конечно же, было просто превосходно уже хотя бы то, что он передумал убивать себя. Отлично то, что подпустил к себе Феликса, но разрешить ему зациклиться на своём мирке и одном человеке — непозволительно. Так что, отбросив сожаление и чувство вины, Уджин продолжил добивать Чанбина: — Или ты правда думаешь, что такого активного, любознательного ребёнка как Ликс — устроит твой тёмный мирок? Ты хочешь утопить его в нём? — Прекрати нести херню! — резко огрызнулся Чанбин, вернув своему взгляду привычную колючесть. Кажется, Уджин только что буквально ощутил, как собственноручно пустил коту под хвост с таким трудом заслуженное доверие Бина. — Херню? — удивлённо переспросил Джин. — В чём же я, по-твоему, не прав?       Из Со словно воздух выбили одним ударом. А ведь верно. В чём он не прав? Феликс такой жизнерадостный. Активный и энергичный. Он с таким удовольствием сбегает из их квартиры каждый раз, когда Уджин или Чан предлагают ему куда-нибудь сходить вместе, а Чанбин остаётся дома. Ликс хорошо проводит время, потому что, когда находится с кем-то, кого можно спокойно постоянно трогать — может не опасаться и гулять спокойно среди других людей. А Чанбин не может идти с ним. Не может стать тем, кто служил бы для Феликса «тактильным громоотводом». Не может даже просто идти рядом с ними. — И… Что ты хочешь, чтобы я сделал? — после того, как новая мысль усвоилась в его мозгу, Чанбин устало разжал кулаки. В его ладонях появились ранки от глубоко впившихся ногтей. — Я хочу, чтобы ты осуществил свою мечту, Чанбин, — убаюкивающе на распев протянул Уджин, мягко улыбаясь своему пациенту. — Феликс разболтал? — хмыкнув, поинтересовался тот. — Не совсем, — смеясь ответил Джин. — Ну, нет, конечно же, изначально он и разболтал. Но не мне, а Чану. А Чан, само собой, моментально выложил всё мне. — Чанбини, помни, что если ты его убьёшь — никто не поверит, что Чан был просто большой кучей говорящего говна. А сидеть за уборку говна, как минимум — обидно. Крепись, Чанбини, — прикрыв глаза рукой, тихонько начал бормотать себе под нос Со, под звучный хохот своего лечащего врача. Ну, хоть кому-то здесь весело. — Так что? Выступишь на сцене, в качестве промо для нового альбома? — отсмеявшись, спросил Уджин. — Всего девять песен. Я, Чан и Феликс — будем рядом. Даже тоже выступим с тобой. У тебя ещё почти два месяца на подготовку. Я верю, что ты сможешь это сделать.       Чанбин снова прикрыл глаза ладонью. Живое выступление. Это то, о чём он больше всего мечтал с того самого момента, как записал свою первую песню. Наверное, невозможность осуществления этой его мечты и заставило его в итоге задуматься о суициде. Потому что… Просто музыка это одно, а исполнять собственную музыку перед людьми, стоя на сцене — совсем другое. Об этой своей мечте он рассказал Ликсу в первый же день знакомства, ведь это, по сути, его единственная мечта, которая была у него до появления Феликса. — А если меня вырвет прямо на сцене или я вообще в обморок свалюсь и Ликс разочаруется? — после минутного задумчивого затишья, поинтересовался Бин, вызывая новый приступ смеха у Уджина. — Ты себя никогда не видел со стороны, когда читаешь, да? — многозначительно уточнил психиатр. — Когда ты и музыка — одно целое, ты самый крутой и настоящий человек, которого я когда-либо видел. Ты справишься. Да так, что весь Сеул в один вечер сойдёт от тебя с ума. Ты заставишь Феликса влюбиться в тебя ещё тысячу раз, и это уже он будет пытаться догнать тебя, чтобы не потерять. Поверь мне.       Со слегка улыбнулся. Из всего перечисленного его больше всего интересовала та часть, где про «Феликс влюбится в тебя ещё тысячу раз». Какой дурак откажется от такого заманчивого предложения? А Со и вовсе не дурак, так что тут же решительно кивает, поднимаясь с кресла. — Хорошо. В день релиза, я дам своё первое живое выступление.       Новость о том, что популярнейший автор-исполнитель, альбомы которого неизменно забираются на первые места в чартах, невзирая ни на довольно тяжёлые тексты, ни на то, что у этого рэпера нет никакого продвижения и даже то, что его никто не знает в лицо — собирается дать первое живое выступление, была выпущена через неделю после той беседы. И эта новость стала действительно громкой. Почти неделю только об этом молодёжь и судачила.       Феликс был в ужасном восторге. Радовался так, словно это его сокровенная мечта сбывается, а не Бинова. Он носился по городу, расклеивая листовки о выступлении своего парня, ездил с Чаном договариваться об аренде клуба, увязывался за Уджином, который нанимал стафф, бегал за Чанбином, который пытался отыскать ребят принявших участие в записи альбома, чтобы пригласить тех выступить вместе. Правда в итоге он сумел пригласить только Джисона, а остальных не сумел отыскать. Кто-то из них сменил лечащего врача и больницу вообще. Кто-то переехал. Кто-то сменил контактный номер телефона. А о некоторых он вообще ничего не знал, кроме банковского счёта (куда должен был перевести часть денег с продаж альбома), которые в итоге оказывались благотворительными фондами. Это немного печалило, но, в принципе, он и не надеялся на то, что сумеет всех их собрать вместе, так что не слишком расстроился.

***

— Сходишь на кануне выступления со мной на свидание? — за неделю до релиза, после ужина предложил Чанбин.       Феликс выронил из рук свою тарелку, которую тащил в мойку и та, довольно больно стукнув его по ноге, со звоном упала на пол, при этом умудрившись не разбиться. Ликс этого, кажется, совсем не заметил. Он замер на месте, тупо уставившись на Чанбина с самым счастливым выражением лица из всех возможных. Но, как бы он не хотел сразу же эгоистично запрыгать от счастья и согласиться, состояние Бини его волновало сильнее: — Всё будет в порядке? Это не слишком для тебя? Сначала свидание, потом выступление… — Пока ты будешь рядом — всё будет отлично. Я хочу, чтобы человек, который научил меня жить, в день, когда я должен был умереть, был абсолютно счастлив, — Чанбин спокойно улыбнулся, но тут же громко цокнул языком, заметив, что глаза Ликса снова наполняются слезами. Феликс вообще плакса, и это чудовищно бесит его парня, потому что он всё ещё пока что не может сам обнять его, успокаивая, и целовать заплаканные глаза. Но есть у него кое-что, что он очень даже может: — Если прекратишь реветь, то гулять мы будем держась за руки.       Феликс громко икнув, подавился собственными слезами и закашлялся, выпячивая на Чанбина и без того огромные глазища. — В см-смысле, держась за руки? — слегка заикнувшись, спросил Ликс, свято веря, что в этих словах и правда есть какой-то другой смысл, потому что не может же быть, что…       Но всё очень даже может быть. Чанбин упорно работал над собой. День изо дня страдал физически и морально, но приучивал собственное тело находиться всё ближе и ближе к феликсову. Часто он заходил к парню, когда тот уже спал и пытался слегка прикоснуться к его рукам или лицу. Даже если становилось плохо, он, дав себе небольшую передышку, возвращался и повторял эту «процедуру». Со не хотел этого делать днём, чтобы не ранить Ликса реакцией своего тела, поэтому устраивал подобные сеансы глубокими ночами, раз уж его бессонница исчезать всё равно не желала. — В прямом, Ликс, — Чанбин изобразил на морде лица лёгкое раздражение от недогадливости парня и тут же вытянул свою руку в его сторону. — Попробуй сам.       И, само собой, Феликса просить дважды не пришлось. Он, смотря лишь в глаза своему парню, медленно потянулся руками к чанбиновой ладони. Ещё пара мгновений и его мягкие пальчики коснулись тёплой кожи Чанбина, и тот не отдёрнул руки. Не отшатнулся. Не убежал обниматься с унитазом. Со Чанбин лишь слегка вздрогнул, потому что от этого прикосновения, кажется, по коже пробежался электрический разряд. Он расслабленно улыбался, прикрывая глаза, чтобы не утонуть в счастье Феликса, который уже успел провести кончиками пальцев по всей его ладони и сейчас был очень занят тем, что переплетал их пальцы так и эдак, будто примеряясь.       Эта радость свалилась ему на голову так внезапно, что он лишь спустя минуту понял, что слишком уж навязчив и это может снова ранить Чанбина. Так что, последний раз скользнув пальчиками по его ладони, Феликс сделал шаг назад, блаженно улыбаясь и прижимая собственные пальцы к губам, словно пытаясь поделиться с ними теплом и ароматом Бини. — Как?.. — Ты же не думал, что я не смогу продвинуться хотя бы до сюда за последние пять месяцев? — пытаясь прикрыть собственное состояние эйфории и лёгкого беспокойства, ехидненько спросил Чанбин с неким укором. — Ты?.. — Я в полном порядке, — снова ответил Со на ещё незаданный вопрос Ли. — Если?.. — Если что — я обязательно скажу, не волнуйся. — Может ты уже дашь мне самому говорить? — игриво возмутился Феликс, продолжая улыбаться чересчур счастливо. — М-м? Я собираюсь дать тебе абсолютно всё, что пожелаешь, детка, — в последнее время Чанбин флиртовал не менее открыто и пошло, чем сам Феликс. Теперь именно он чаще заставлял своего парня смущаться и краснеть. И это, кажется, их вполне устраивало.

***

      Свидание ребята решили начать сразу же после официального релиза альбома — в полдень, потому что к восьми им нужно уже быть в клубе, а они много чего хотели успеть сделать, ведь это первое свидание для влюблённой парочки. Уджин сиял с самого утра, помогая ребятам собраться в этот важный день. Зато Бан Чан продолжал недовольно что-то бурчать о всяком разном, хотя и очевидно сопереживал подопечным. — Куда хочешь пойти для начала? — как только они вышли из дома, поинтересовался у Ликса Чанбин. Он хотел спланировать их свидание, но Феликс настоял на том, что сам выберет всё, и Бин не стал спорить. — В паре кварталов отсюда есть замечательная кофейня, — радостно оповестил Фел, слегка щурясь от яркого весеннего солнышка. Чанбину тоже пришлось прикрыть глаза, только от яркой феликсовой улыбки.       Это был первый раз за очень долгое время, когда оба парня чувствовали себя комфортно, находясь на улице среди других людей. Да, Ликсу было неплохо прогуливаться с Кимом и Баном, но рядом с Биней — ощущения совершенно иные. Так что они просто не могли перестать улыбаться и смущённо отводить глаза в сторону, когда их взгляды встречались.       Чанбин совершенно внезапно полностью осознал, почему Уджин так жестоко подтолкнул его к внешнему миру. Ведь не прятаться в своей скорлупе, не прятать там же своего любимого человека, наслаждаться свежим воздухом и делиться с миром своим маленьким счастьем — совершенно волшебный дар. И он был чертовски счастлив тому, что получил его. — Это же твоя песня! — внезапно слишком громко проорал Феликс, когда парни подходили к выбранной кофейне.       Чанбину пришлось прислушаться, потому что лично он ещё ничего не слышал. Расслышать свою собственную песню, из только что выпущенного альбома, он сумел лишь тогда, когда ломанувшийся вперёд Фел открыл дверь кофейни. Внутри уютного светлого помещения и правда играл его новый трек, тот, что он записал с Минхо. — Вот это поворот, — с приветливой улыбкой произнёс встретивший парочку бариста. Думаю, мало кто удивится, узнав, что этим самым баристой был всё тот же Ли Минхо. — Я думал, что ты не вылазишь из своей студии никогда! Рад тебя видеть, СпиарБи!       Сложно сказать, кто удивился сильнее. Чанбин, который чтобы этого самого Минхо отыскать — оббегал половину кофеен Сеула (потому что знал о нём только его профессию), а тут внезапно оказалось, что он у него буквально под носом был. Феликс, который разрывался между радостью от того, что у его Чанбини есть друзья, и лёгкой ревностью от того, насколько эти самые друзья красивые. Минхо, который, признаться, был счастлив, записавшись тогда с известным продюсером, и даже заинтересовался музыкой после этого. Или же Джисон, который стоял сейчас рядом с Минхо и переводил растерянный взгляд с одного парня на другого с явно читающимся в огромных удивлённых бэньках вопрос: «ЧЁ БЛЯ?!». — Как в тупом анекдоте, — нервно хохотнув, выдал Чанбин, виновато поглядывая на Феликса. — Прости, мне нужно с Минхо обсудить выступление. Наше свидание подождёт пару минут? — Конечно, Бинни, — весело подмигнув, ответил ему Ликс, ловя на себе уже два взгляда «ЧЁБЛЯ» и, не удержавшись, мягко и мимолётно коснулся руки Чанбина, чтобы хэдшотнуть его друзей, которые тут же кинулись на его парня с расспросами. — Так ты пиздел по поводу фобии? — первым прикопался Джисон, которого даже не волновало то, что Чанбин старше, и по сути его сонбэ, как в универе, так и в шоубизе. — Когда я просто подошёл на расстояние в пару шагов — кинул мне в лицо книгой, значит, а сам мутишь с плюшечкой и заебись всё? — ни разу не отставал Минхо. — А вы тоже встречаетесь? — решил огрызнуться Чанбин, чтобы напомнить кто в доме вообще-то хозяин. И, судя по тому, что парочка сразу пыл спустила — почти угадал. — А я, кстати, Феликс, — как-то вообще сильно в тему выдал радостно улыбающийся Ли, а Чанбин едва подавил смешок и рвущуюся наружу ремарку: «А я томат».       Парням понадобилось около десяти минут на то, чтобы расставить все точки над «i». Тут тебе и офигевший Джисон, который последний месяц пытается склеить красавчика-баристу, который, оказывается, записал песню с тем же психом, что и он сам. Хан даже не знал, что Ли интересуется музыкой, но теперь получил отличную точку соприкосновения интересов с холодным красавчиком и весь аж воспылал. И не менее офигевающий Минхо, которого только что оповестили, что сегодня вечером он будет выступать с Чанбином на его первом концерте. А ещё крайне шокированные весьма странным стечением обстоятельств Бин и Ликс, которые, тем не менее, были весьма рады такому повороту, ведь они не только умудрились получить халявный кофе от Минхо, но и пообщались немного с ребятами, которые были и правда отличными людьми. — Видишь, как полезно водить меня на свидания? — самодовольно поинтересовался Ли, когда парни покинули кофейню, не забыв напомнить Хо, чтобы сразу после смены дул в клуб на репетицию. — Отыскали тебе одну из потеряшек. — Да ты вообще мой ангел-хранитель, как ни посмотри, — со смешком поддакнул Бин, ласково коснувшись волос своего парня. — Куда дальше? — М-м? — разомлевший от внезапного прикосновения Ликс, кажется, слегка вырубился, так что ему понадобилась пара минут для «перезагрузки», прежде чем он неуверенно предложил: — Ну, не знаю. Хочу просто прогуляться по городу. Сейчас так красиво, всё цветёт… Может в парк?       Феликс указал пальцем в сторону, где располагался парк. Хотя, по правде говоря, даже просто по улицам бродить было приятно. Особенно с учётом приятной компании и того, что то и дело из разных сторон можно было услышать их голоса, исполняющих ту самую песню. Это делало ребят действительно счастливыми. Чанбин ни разу до этого не слышал своих песен на улице. А тут ещё он слышал не только свой голос, но и голоса людей, которые его так или иначе зацепили. Более того, ещё он мог лично услышать, что говорили люди об этих песнях. Бин был очень счастлив тому, что большинство нахваливали именно заглавную песню, хотя и отмечали, что исполнитель сильно изменил свой привычный стиль в ней.       В общем, парни добрались до парка без приключений. На входе купили мороженое и не спеша прогуливались по длинным тропинкам. Пока не… — Бини-Бини-Чанбини! — звучно проорал кто-то на весь парк, да так, что парочка подпрыгнула на месте, а «Бини-Бини-Чанбини» и вовсе мороженку уронил от внезапности. Парни пару раз осмотрелись по сторонам, пока не заметили летящий к ним на всех парах источник ора — высокого, чудовищно симпатичного парня, который широко улыбался и размахивал всеми конечностями в знак приветствия. -Х-хёнджин? — недоверчиво уточнил Чанбин, всматриваясь в лицо парня. Кажется, за прошедшие полгода он стал ещё выше и заодно красивее. Хёнджин резко затормозил, не добежав к парочке несколько шагов и тут же активно закивал. — Вау, ты стал таким классным! Я даже не сразу тебя узнал! Прям другой человек! Я только что послушал альбом — вышло просто невероятно! Особенно этот Феликс… Его голос прям, вау! Нет, конечно, твой голос тоже вау, но его прям ваувау! — Привет, я и есть Феликс, — тут же влез в бесконечный словесный поток модели Ликс, счастливо улыбаясь и протягивая парню руку для рукопожатия.       С очередным «вау» Ликса внезапно заключили в тёплые объятия, продолжая при этом активно нахваливать. Само собой, Феликс был счастлив просто ОЧЕНЬ сильно. Его и похвалили, и удовлетворили тактильные потребности. Хотя, признаться, это «Бини-Бини-Чанбини» — слегка и укололо. Правда его это волновало ровно до тех пор, пока недовольный Чанбин не дёрнул Фела за руку, оттягивая его в сторонку. — Во-первых, Хван, ты мудак. Смотался из страны, не предупредив. Я хотел тебя отыскать, чтобы ты выступил сегодня со мной на моём концерте. Во-вторых, Феликс — мой. Так что сдерживай свои филсы, окей? — Ревнующий Чанбини… Я сейчас расплачусь, — реально прохныкал Хёнджин, но после заговорщицки подмигнул и перешёл на более серьёзный тон. — Чувак, я вернулся в Корею, как только узнал о твоём концерте и собирался припереться туда и вылезти на сцену, даже если бы ты был против. Так что просто смир… — Хё-ё-ён, куда ты убежал? — внезапно к ребятам подошёл ещё один паренёк и Чанбину реально показалось, что… Ну не бывает таких совпадений. Не. Бывает. — Чонин, и тебе не кашлять, — буднично поздоровался Бин с новым действующим лицом. Этого ребёнка он отлично знал. — Вы знакомы? — в один голос произнесли все четверо. — Машу вать, — после того, как Феликс с Чанбином коротко рассказали об их отношениях, о предстоящем концерте и о недавней встрече с Джисоном и Минхо, произнёс Чонин. — Хён, не хочу тебя пугать, но кажется ты проклят и притягиваешь всяких психов. — Тогда… Остался только Сынмин? — пересчитав всех по пальцам, переспросил Феликс, явно заигнорив мелкого. — Ага, и мне прям интересно из-за какого угла он выскочит, — весело поддакнул Хёнджин, тоже игноря Чонина. — Было бы здорово, если и его сумеем зацепить для выступления, — поддержал их Чанбин. — А вы смелые, как я погляжу, раз меня игнорите, — счастливо протянул Ян, щуря в улыбке лисьи глазёнки. — Так что вы тут забыли и почему вместе? — всё же поинтересовался у странной парочки Ликс. — У меня тут фотосессия была, а этот, — Хван приобнял мелкого за плечи, — мой сталкер. Бегает за мной уже два дня. Но он прелесть, так что я не возражаю. — Погоди, получается, что ты записал гейский альбом, — внезапно начав угорать, оповестил Чонин, от чего остальные трое моментально покраснели. Слышать такое от школьника было слегка… — Хотя у нас ещё есть надежда на этого вашего Сынмина, мало ли. А то ведь выйдет, что ты, хён, не только психов, но геев-психов привлекаешь, а это уже серьёзно.       Чонин от души ржал, но старшие снова просто отмахнулись, решив, что это у него переходный возраст такой. Ребята смогли пообщаться всего минут десять, прежде, чем Хёнджину пришлось поспешить на другую фотосессию. Он и Чонин пообещали прийти в клуб пораньше, чтобы тоже успеть порепетировать. — Это точно не твоих рук дело? — после того, как пара осталась наедине, подозрительно рассматривая Ликса, поинтересовался Биня. — Я бы с радостью сказал, что моих, но, увы, я здесь совершенно не при делах, — слегка выпятив нижнюю губу, рассеянно ответил Ли. А после, весело улыбнулся и добавил: — Думаю, что это просто судьба. Награда тебе за то, что взялся за ум. А теперь пойдём в кино! Мы ещё должны успеть пообедать и вернуться домой, чтобы переодеться!

***

      Свидание подошло к концу слишком быстро, по мнению Феликса. Да и Чанбин, в принципе, это мнение очень даже разделял. Но им некуда торопиться. Они всё равно не планируют расставаться и ещё много-много раз успеют повторить всё это. Хотя, скорее всего, когда они выберутся на второе свидание, то уже будут куда больше касаться друг друга. А когда снова пойдут в кино, обязательно займут места для поцелуев. Но это уже другая история, а пока что ребята уже вернулись домой и сейчас активно готовились для вечера.       После того, как Чанбин переоделся в приготовленный комплект одежды, вдел новые, куда более броские серьги и прочие аксессуары, парень придирчиво осмотрел своё отражение в зеркале. Что ж, Хёнджин абсолютно прав. Тот Чанбин, который был всего полгода тому назад и нынешний Чанбин — и правда казались разными людьми. Со одобрительно улыбнулся своему отражению и кивнул, произнося: — Ты хорошо потрудился, Со Чанбин. — Ты самый лучший человек на Земле, Со Чанбин, — вторил ему стоящий в дверях его комнаты уже готовый к выходу Феликс, широко улыбаясь. — Я сильно изменился с нашего знакомства? — полуобернувшись, поинтересовался у своего парня Бин, разглядывая Ликса, который, как раз таки, ни капельки не изменился. Всё такой же энергичный, светлый и прекрасный. Всё так же бегло пробегает кончиками пальцев по ближайшим поверхностям и так же глупо, но заразительно улыбается. Правда, глаза его стали хитрее, сексуальнее и глубже. — Нет, ты всё время одинаково прекрасен, но люблю я тебя с каждым днём всё больше, — сладко протянул низким голосом Ликс, пошло облизывая пухлые губы. — Не поступай со мной так, мне ещё выступать! — моментально запротестовал Со, прикрывая ладонью глаза, чтобы не видеть этого соблазнительного взгляда, и протискиваясь мимо Фела, дабы свалить побыстрее из квартиры. Позорный побег под радостный ржач рыжего веснушчатого паразита.       В клуб пара приехала, как и планировали, к восьми вечера. А вот сюрпризы начались ещё до того, как они успели войти в помещение. Ребята только вылезли из машины Чанбина и слегка прифигев осмотрели уже длиннющую очередь, тянущуюся к самому входу в клуб, как из этой самой очереди вынырнул один человек, направляясь к ним параллельно с окриком: — Чанбин! Это я, Сынмин! Я бы хотел…       Со, обменявшись ехидным взглядом с Феликсом, молча сгрёб Сынмина за шкирку, пока тот не успел привлечь к ним лишнего внимания и втащил за собой в клуб. Только там он отстранился от сильно ошарашенного его поведением Кима. Мин же отлично помнил о болезни хёна, а тут… Ну да ладно, времени на это у них не осталось. Так что они просто коротко обсудили основное из того, что нужно было знать и поспешили на репетицию. — Миссия выполнена, — отрапортовал Феликс, краем глаза наблюдая за своим парнем, который сейчас вместе с Джисоном и Бан Чаном проводил проверку аппаратуры и сцены. — Всё прошло хорошо? — улыбаясь, как никогда по-доброму, поинтересовался Уджин. — Никто ничего не заподозрил? — Не-а, — тихонько посмеиваясь, ответил Ликс. — Но, хён, ты страшный. Как ты вообще сумел всё это провернуть так, что никто и не заметил ничего? Не только нашёл всех, но и сумел собрать. — Секрет фирмы, Ёнбок-а, — заговорщицки подмигнув, ответил Ким, тут же направляясь на сцену, потому что подошла очередь и для его репетиции.       Феликсу же понадобилось минут пять, чтобы осознать, что никогда и никому не называл своего корейского имени. Ким Уджин… странненький. Феликс поставил себе пометочку — никогда с хёном не ссориться. Погодите… Это же он свёл его с Чанбином! Но долго размышлять об этом не вышло. Потому что Уджин в этот момент начал исполнять свою партию и, кажется, его голос моментально убаюкал все душевные волнения. — Феликс, откроешь концерт со мной? — когда до начала концерта оставалось лишь несколько минут, Чанбин всё же начал слегка паниковать. Планировалось, что они с Феликсом — закроют концерт, но сейчас Бин слишком волновался. Феликс был ему необходим там, рядом. — Без проблем, дорогой, — с готовностью отозвался Ли, нежно улыбаясь ему. Он и сам волновался. Коленки дрожали, пальцы то и дело не слушались и принимались ощупывать что-то, а то и кого-то. Но это ерунда, потому что самое главное — не потерять возможность поддержать дорогого ему человека.       И этот человек благодарно улыбается ему, вздыхая с облегчением и обещает со всем справиться, если он, Феликс, будет рядом. Они послужат отличной опорой друг для друга сегодня. — Как быстро растут дети, — притворно-умилительно тянет Бан Чан, смахивая несуществующую слезинку. — А теперь намотали сопли на яйца и на сцену!       Как только парни вышли на сцену, переполненный людьми клуб взорвался приветственными воплями и овациями. Феликс и Чанбин медленно подошли к двум стоящим посреди сцены стойкам микрофона и обменялись взглядами. Ликс снова счастливо улыбнулся и кивнул, намекая, чтобы Чанбин взял слово перед началом выступления и тот, глубоко вздохнув, повернулся к залу: — Добро пожаловать на мой первый концерт, — и зал снова взорвался воплями, так что Чанбин улучил минутку для того, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, прежде, чем продолжить. — Меня зовут Со Чанбин, но вы знаете меня под никнеймом — СпиарБи. Сегодня наша первая встреча, но с этого дня — мы будем видеться довольно часто. Этот концерт я запланировал по нескольким причинам. Первая. Сегодня моя пятая годовщина дебюта, — Бине снова пришлось немного помолчать, ожидая пока толпа прекратить визжать. — Вторая. Выпуск моего девятого альбома, который абсолютно уникален, потому что записан совместно с людьми, которые называют меня своим другом. — Ещё одна пауза, во время которой Чанбин даже посмеялся, потому что готов был поклясться, что среди воплей зала отчётливо слышал хёнджинового «Оппа-саранхэ» и чаново «Не друг я тебе, обезьяний анус». — И третья, — Чанбин повернулся к Феликсу. — Чтобы поблагодарить человека, который спас мне жизнь. Феликс Ли, спасибо тебе за то, что появился на пороге моего дома в тот день. Спасибо, что стал смыслом моей жизни. Я люблю тебя.       Зал буквально с ума сошёл. В принципе, как и Феликс, который умудрился забыть обо всём окружающем мире, кроме своего парня, который сейчас смотрел ему в глаза так, словно пытался взглядом передать ему все свои нежные чувства. Фел порадовался тому, что на его лице тонна тоналки и никто не увидит насколько сильно парень покраснел, бормоча в ответ слова благодарности и смущённое «Я тоже люблю тебя» под новую порцию воплей зала. Кто-то даже умудрился начать скандировать «Целуйтесь», но ребята проигнорировали это и подали знак, чтобы включили музыку. Стоило только заиграть музыке, как из обоих парней испарилось всё волнение кроме предвкушения и эйфории. Выхватив микрофон, Чанбин моментально влился в ритм мелодии, выдавая собственную партию на просто сумасшедшей скорости читки, так что толпа снова забилась в восторге. В принципе, как и Феликс, который во все глаза наблюдал за отдавшимся музыке и сцене парню. Чанбин двигался уверенно, круто и без единой ошибки. Читка небывалой чёткости и привычная для него скорость. Словно рыба впервые в своей жизни попавшая в воду, потому что до этого была вынуждена жить на суше. Вот он — настоящий, живой Со Чанбин.       Ликс настолько залип, что едва не пропустил начало своей партии, и не облажался только потому, что когда подошло время для начала припева в его исполнении — Чанбин подошёл к нему и, взяв за руку, вывел в свет софитов. Первый припев они исполнили вдвоём, за что Феликс был очень признателен, потому что ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и исполнить свою партию на достойном уровне. Не мог же он подвести человека, который только что на весь мир заявил, что любит его, а сейчас ещё и за руку держит. И Феликс действительно не облажался.       На самом деле, в тот вечер никто не облажался, кроме самого Чанбина и Джисона, которые так разошлись на сцене, что во время одного совместного трека умудрились и в строчках запутаться, и столкнуться на сцене лбами пока бешено скакали по сцене (благо Чанбин сумел сдержать себя и не блеванул бедолаге в лицо), и каждый из них по разику уронил микрофон из-за чего по залу проносился отвратительный скрежещущий звук. И это те, кто, между прочим, репетировал больше всех остальных вместе взятыми, да и вообще по сути — единственные профессиональные музыканты. От этого становилось только забавнее и им потом долго это припоминали остальные.       Время пролетело очень быстро. После исполнения совместных треков, освободившиеся ребята собирались за вип-столиком наблюдая за дальнейшим выступлением. Остался последний трек, за столиком уже все, кроме самого Чанбина, который уже начал зачитывать свой сольный трек. В этот раз Феликс совсем иначе воспринял эту песню. Потому что Бин, стоя на сцене, умудрялся смотреть прямо ему в глаза. Его голос… Его движения… Это завораживало Ликса настолько, что он даже моргнуть не смел. Его Чанбин — само совершенство. Божество с сексуальным голосом… Нет, с сексуальным ВСЕМ. Чанбин переходит на полушёпот, который раньше заставлял Феликса плакать. Но теперь он слышит в его голосе открытое желание, а не отчаяние, и Ли сам не замечает того, как начинает возбуждаться. А когда понимает, то приходит и осознание того, что он ещё умудряется и едва заметно надрачивать сквозь одежду. Ему стыдно до ужаса, потому что его могут спалить друзья. Потому что Чанбин наблюдает за ним и, чёрт подери, облизывается в перерыве между партиями. Дыхание сбивается к последнему куплету и за своим парнем он наблюдает уже из-под полузакрытых век. Не успевает затихнуть мелодия, не успевает Бин поблагодарить фанов и попрощаться, чтобы покинуть сцену, как Феликс судорожно вздыхает, давясь собственным стоном и кончая. Это самое нелепое и безумное из всего, что он когда-либо делал. Но он всё равно дико счастлив, потому что его самый любимый человек, сойдя со сцены, покинув свет софитов, усаживается рядом с ним и благодарит снова и снова за то, что он здесь с ним.

***

      Ребята разошлись лишь к одиннадцати и то потому, что Чонина и Сынмина нужно было отправить по домам. Теперь уже никто из них не потеряется, потому что они обменялись всеми возможными видами контактной информации, а Феликс ещё и настоял на том, чтобы почаще встречаться в кофейне Минхо или у них дома всей компанией. Никто не был против, потому что терять связь больше не хотелось. Теперь их объединяло что-то совершенно удивительное.       Добравшись домой, Феликс первым делом отправился в душ, чтобы смыть с себя следы своего плохого поведения, а Чанбин, только умывшись и переодевшись, начал готовить лёгкий ужин. К полуночи, ребята уже развалились на диванчике, не в силах пошевелить и пальцем. Они тихо обменивались мыслями и эмоциями от прошедшего вечера и даже строили планы на будущие подобные вечера. — Знаешь, — резко выпрямившись, хитро протянул Ликс, — есть кое-что, что сделало бы этот вечер идеальным…       Он примолк, пальцем указывая сначала на губы Бина, потом на свои, но тот, проследив за его жестом, лишь устало закрыл глаза. — Малыш, я выжат морально и физически. Прости, не думаю, что сейчас смогу. — М-м? — в глазах Феликса полыхнуло что-то такое, что заставило Чанбина напрячься. — А что, если я признаюсь тебе кое в чём, — парень снова облизнул свои пухлые губы. — Во время твоей последней песни — я возбудился настолько, что кончил.       Со страдальчески захныкал, чувствуя, как и сам начинает возбуждаться. Его член явно не согласен с тем, что он слишком устал сегодня. Удивительно прям. Чанбинов член с Феликсом ни разу не виделся, но они оба против этого же Чанбина уже умудрились сговориться. — Поэтому я удрал сразу в душ, — не унимался рыжий дьявол, продолжая строить глазки Бине и с наслаждением наблюдая за тем, как начинает всё больше выпирать сквозь домашние штаны его явное возбуждение. — Но дело ещё и в том, что в душе… — Чанбин всё же тихо простонал, явно понимая, что сейчас услышит, — я снова думал о тебе и в этот раз дошёл до растяжки тремя пальцами… — Блядь, Феликс! — угрожающе прорычал Чанбин, а этот самый Феликс смотрит на него самым невинным взглядом из всех возможных, при этом улыбаясь, как последняя блядь. Вот как он такой вообще возможен? — Хочешь, покажу как я это делал? — всё ещё поддерживая свой невинный образ, выдал тот. — Ты… Забудь, когда я называл тебя ангелом. Ты дьявол, — нервно сглотнув, произнёс Чанбин, зачарованно наблюдая за тем, как Феликс садится на колени, неспешно расстёгивает джинсы… — Только скажи, что хочешь посмотреть и я тебе всё покажу, — не сдавал позиций Ликс, облокачиваясь о спинку дивана, чтобы слегка оттопырить зад. — Но я тоже хочу увидеть, как ты будешь думать обо мне. Хочу слышать твои стоны в это время. Хочу, чтобы ты звал меня по имени… — Прям жопой чую, что этому тебя научил Бан Чан, стопудов он на это Уджина разводил в своё время. С завтрашнего дня я запрещу ему с тобой общаться, — щурясь, лениво произнёс Чанбин, рывком снимая с себя футболку и приспуская штаны с бельём.

***

— Назовёмся Stray Kids, — не спрашивает, а ставит в известность Бан Чан, когда все девятеро парней в очередной раз собираются на посиделки, спустя ещё полгода после их первого выступления. — Какие в жопу «дети»? — почти синхронно возмущаются остальные, кроме Уджина, который, очевидно, эту идею уже слышал и успел смириться, хотя страдальчески закатил глазки и он. — Вы все наши пиздюки, а мы с Уджинни — не очень гордые вами родители, — упёрто стоит на своём Чан и всем становится понятно, что придётся им быть или детьми, или убийцами, потому что с упёршимся в новые ворота Баном никому не справиться. Нет, Уджин, конечно, мог бы справиться, но ему всё равно, а другого спасения не будет. — Ой, бля, пусть будут дети. Ну его, иначе мозг проебёт насквозь, — после абсолютно молчаливой войны взглядами, капитулирует Чанбин. — За новое начало, дети мои! — тут же радостно орёт Бан Чан, поднимая стакан с соком в тосте. — А может сесть за убийство кучки говорящего говна — не такая и плохая идея? — сквозь зубы рычит Со, под дружный ржач Потерях.