Triage / Отбор

Факфэн улыбается и несёт всякую милую чушь всё время пути до факультета делового администрирования. Её лицо сложно назвать миловидным, однако тело, спрятанное под коротким пальто, даст фору любой супермодели. Такая фигура, подкреплённая красивым медовым цветом кожи, привлекала в основном падких до экзотики иностранцев. Однажды в ресторане к нашему столику подошёл один из них, поприветствовал, а затем они разговорились. Со временем они начали встречаться и явно были очень близки друг другу, хотя время от времени случались и ссоры. Мои ночные телефонные побудки были тому ярким свидетельством. «Да не хмурься ты так, расслабь лицо, без морщин ты выглядишь намного моложе. Тебе же нужно произвести на него хорошее впечатление, - пытается приободрить меня Факфэн. – Красотой, конечно, ты его не переплюнешь, поэтому будем брать манерами: не забудь отодвинуть для Нонга’ стул, чтобы ему было удобнее сесть, предлагай ему самые аппетитные кусочки, проследи и подливай ему воду. Обязательно подготовь салфетки, если ему понадобится промокнуть рот, а ещё лучше сделай это сам». Ещё немного, и эта засранка доведёт меня до мигрени: «Слушай, ты пересмотрела мелодрам». «Если бы кто-нибудь подкатил ко мне так в первый же день нашей встречи, думаю, это была бы любовь до гроба», - смеётся Факфэн. «Вряд ли я смогу очаровать Тола своим джентльменством», - сидя за рулём, я пытаюсь не клевать носом, а следить за дорогой. Взволнованный нашим разговором и своими планами, я полночи проворочался на кровати, пока Пин не разбудила меня, как обычно, в 8 утра. Чуть не опоздав на презентацию, я успешно её сорвал, грохнувшись в обморок на третьем слайде, после чего меня отправили в приёмное отделение на анализы и отдых. Дождавшись удобного момента, я выскользнул на улицу и отправился к Факфэн в условленное место. «И всё же попробуй сделать лицо попроще и будь поувереннее, - Факфэн, наклонившись ближе, сжимает моё плечо. – Я не шучу: если сегодня Нонг’ не падёт в твои объятия, я очень разозлюсь». Теперь я абсолютно уверен, что использовать Факфэн как повод для встречи было отвратительной идеей, однако отступать уже поздно, потому что мы только что подъехали к нужному нам зданию. Взглядом я ищу на площади Экарина, но, не заметив его, вытаскиваю телефон, чтобы написать ему в Facebook. «Ага! Это он, твой Нонг’?» - Факфэн показывает на Тола. Да, у моей подруги острый взгляд, когда дело касается мужчин. Увидев, что Нонг’ тоже с телефоном и уже готов нажать на вызов, я выскакиваю из машины и машу ему рукой, привлекая внимание. Тол, заметив мои движения, идёт в мою сторону. Оказавшись рядом со мной, он быстро складывает руки в приветствии вай, я отвечаю ему тем же, подавляя неприятную мысль, какой же я старый. «Садись», - я направляюсь к машине, чтобы открыть перед Толом заднюю дверь, но Факфэн останавливает меня, поднимаясь со своего места. Она смотрит на Нонга’ с улыбкой, а затем показывает на переднее сидение: «Давай вперёд». Тол сомневается, он оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то, а затем нажимает на экран своего телефона. «Что-то случилось?» - спрашиваю я, стараясь смотреть на него спокойным взглядом. «Всё в порядке, Пи’, - Тола явно что-то тревожит. Он вздыхает, прежде чем повернуться ко нам. - Мне можно сесть на переднее сидение?». «Конечно, а я сяду сзади, здесь поудобнее, люблю, когда много места», - Факфэн запрыгивает назад, Тол садится рядом со мной, а я возвращаюсь за руль. Между нашими сидениями сзади протискивается Факфэн и с улыбкой представляется: «Меня зовут Факфэн, я подруга Тина, и я тоже врач». Тол оборачивается к этому купидону в юбке: «Очень приятно, я – Тол». «Я в курсе, я же подписана на тебя в Facebook!» - смеётся Факфэн. С облегчением вздыхаю про себя, вроде бы пока всё идёт в рамках придуманной мною легенды: лёгкая болтовня Факфэн, непринуждённый разговор о всяком, практически идеальная встреча фанклуба. Единственное, чего мне стоило опасаться, что Факфэн проболтается по поводу ухаживаний за Толом. Если это случится, единственный выход – лечь спать и проснуться снова, но я не хочу возвращаться обратно. Каждый раз видеть одно и то же, переживать кусок жизни, этот бесконечно длинный день, снова и снова. В конце концов, я устал знакомиться с Толом! Мне нужно покончить с этим делом сейчас, в текущем моменте. «Как тебе итальянская кухня? Хочу сводить вас в один ресторан, там подают отличную домашнюю пиццу», - я слежу за реакцией Тола. Нонг’, кажется, чем-то обеспокоен, и я хочу знать, о чём он думает. «Хорошо». Я паркуюсь напротив ресторана, о котором говорил. Помещения его отделаны в стиле винтаж, внутри звучит негромко бразильская босса-нова, гости ресторана сидят за отдельными стеклянными перегородками, и всегда прохладно из-за работающих кондиционеров. Заведение довольно популярное, посетителей всегда много, но, к счастью, я заранее позвонил и зарезервировал столик, поэтому сейчас веду Тола и Факфэн вглубь зала к нашему месту. Я не стал предлагать Экарину помощь со стулом, потому что для нас с ним это выглядело бы очень странно, но Факфэн явно ожидала иного поведения, и теперь прожигает меня злобным взглядом. Сажусь за стол и отдаю меню Толу, тайком наблюдая за ним. Он кладёт телефон на стол и всё это время неотрывно смотрит на экран, будто чего-то ожидая. Когда телефон завибрировал, Тол быстро поднимает трубку. Он вопросительно кивает мне, а затем поднимается и выходит, чтобы поговорить на улице. Я смотрю ему вслед. На меня накатывает чувство вины за то, что я притащил Тола в ресторан, когда у него, конечно же, есть и свои дела. «Мне кажется, он засмущался, - Факфэн всё ещё пребывает в полной уверенности насчёт моих планов на Нонга’. – Стесняется тебя, вот и напугался, поэтому делает такой занятой вид». «Не думаю, - Тол разговаривает с кем-то у дверей ресторана, он крайне серьёзный и собранный. Я хмурюсь, в голове моей медленно зарождается подозрение. – Ты закажи себе пока чего-нибудь». «Ну, тогда я закажу на всех», - Факфэн забирает меню, а я выхожу на улицу и останавливаюсь за спиной Нонга’. Он не замечает меня, полностью занятый разговором. «Ты должна с ним поговорить. Нет, он не имеет права тебе звонить. Мэй… Мэй, просто скажи, кто это. Почему? Ты боишься, что я ему что-то сделаю? Знаешь, если вы до сих пор боитесь друг за друга, нам говорить не о чем!» - Тол долго и тяжело выдыхает, глядя на небо, прежде чем завершить вызов. Повернувшись, он наталкивается на меня, стоящего в дверях ресторана, чего явно не ожидал. «Э-э-эм... - кажется, я случайно услышал то, чего не должен был слышать. Тол поссорился со своей девушкой на второй день после того, как они начали встречаться? – У тебя что-то случилось? Если ты хочешь вернуться, просто скажи». Тол потирает кончик носа пальцами. Его взгляд сейчас наполнен разочарованием и расстройством от разговора: «Всё хорошо, Пи’, я разберусь со всем после обеда». Нонг’ проходит мимо через стеклянные двери, оставив меня стоять на улице. У Экарина проблемы. Похоже, это будет не совсем несчастный случай. Я в задумчивости возвращаюсь обратно к столу, где меня ждут Тол и Факфэн. Подруга пытается разговорить парня, задаёт ему вопросы, вспоминает какие-то смешные истории из нашего с ней студенчества, переключая Тола на меня. Нонг’, будучи воспитанным человеком, всеми силами старается не показывать за общим столом, что он чем-то взволнован, и поэтому внимательно слушает Факфэн, добавляя что-то о своих занятиях. Вот Тол рассказывает, что ему только что наплела про меня Факфэн, а я, не отрываясь, смотрю на него и ничего не могу с собой поделать: перед глазами навязчивый образ, как это лицо заливает кровь, изо рта торчит трубка, а глаза закрыты, образ, который невозможно забыть. Экарин внезапно переводит на меня взгляд, заставив поспешно уставиться в свою тарелку, будто принесённая официантом пицца - самый интересный в мире объект для изучения. Факфэн хмыкает, заметив мою реакцию. Знаю я, о чём ты сейчас подумала, сводница фигова. К часу мы подвозим Тола до здания факультета. Между мной и Экарином ничего особо не изменилось, но во мне растёт уверенность, что меня хотя бы выслушают, если я решу предупредить о грядущей беде. Я сижу и смотрю, как Тол аккуратно закрывает за собой дверь и уходит в сторону корпуса. На сидение рядом с недовольным лицом плюхается Факфэн. «Что-то совсем не весело получилось. Ты так и не признался ему. Слушай, что тебе было не так? Я наплела твоему Нонгу’ тысячи героических историй, как ты бросил всё и пошёл учиться на врача в скорой помощи, чтобы спасать жизни, как ты направо и налево голыми руками посреди трассы реанимируешь пострадавших, а ты молчишь и только смотришь на меня грустными глазами. Хоть раз поддакнул бы! – она возмущённо рвёт на себя ремень безопасности. – Знаешь, я с тобой больше не пойду». Мне в общем-то до лампочки её злость, потому что Факфэн совершенно не в курсе реального положения вещей. Мы выруливаем в обратную сторону, и всё это время Факфэн зудит над ухом, а я полностью в своих мыслях, пропуская мимо ушей все её слова, как ветер. Сейчас меня гораздо больше беспокоит, что я уже потратил столько времени, и до аварии остаётся всего 10 часов, а я традиционно не имею ни малейшего представления, что же мне делать. В больнице я отпускаю Факфэн в её отделение к пациентам, а сам остаюсь кружить по забитой парковке в поисках свободного места. Мне нужно быть с Толом весь день, чтобы он пережил эти сутки, но я не могу найти никого, кто заменил бы меня на сегодняшних дежурствах в больнице. Ай’Синг уже забрал утреннюю смену, и на полных сутках, боюсь, он просто умрёт. Припарковавшись, я сижу в тишине и пялюсь на руль. Конечно, можно взять больничный, но вечерняя смена просто адская. Если я попрошу Пин, которая всего лишь второй ординатор, встать вместо полноценного врача в мои смены, это будет выглядеть смешно. Кроме того, у меня было особое преимущество: откуда Пин знать, что у пациента с астмой сложности с интубацией, что на тот случай инфаркта придётся позвать профессора? Совесть, чувство ответственности и беспокойство за пациентов сейчас полностью занимают мои мысли, я не могу сказать, что настолько не верю в знания Пин и Гапа, но из-за спешки и хаоса, что обычно творился в приёмной, и самые хорошие доктора могли принимать неверные решения. Жизнь Экарина будет спасена, потому что я останусь рядом с ним до того самого момента, и всё закончится, но ценой могут стать жизни других людей. Просто не знаю, что делать. Я достаю из кармана телефон. Хотелось бы надеяться, что сегодняшний обед добавил Толу хоть немного доверия ко мне, и что он меня выслушает. Вызываю его через Facebook, но ответа нет, причём довольно долго. В конце концов вызов сбрасывается как не отвеченный. Может, он на лекциях? Я быстро набираю ему сообщение «Если есть возможность, перезвони мне, пожалуйста». Тол так и не перезванивает до начала моего дежурства, когда мне нужно было сменять Синга. Мельком заглянув в приёмную ближе к 16, я понимаю, почему Синг вернулся в ординаторскую разбитый и как будто полинявший: в скорой помощи открылся филиал преисподней, а Бог, похоже, приказал заболеть всему населению земного шара одновременно. Закончив переодеваться, подхожу к другу и поднимаю ладонь. Синг сидит в полной прострации, ожидая, пока я заберу смену. «Ну, что у нас плохого?» - Синг реагирует на меня очень выразительным жестом подъёма очков вверх по переносице с помощью среднего пальца. «В общем, на тебя остаются четверо. Одного ждут в кардиологии, с остальными закончат минут через 10 и отправят в отделение интенсивной терапии. Будьте готовы на случай какой-нибудь сложной аварии. Ну как, херово я выгляжу? – Ай’Синг наконец-то замечает мою руку и отбивает мне пять. – А ты сам-то в порядке, в бой готов?». «Совсем не готов», - похрустываю костяшками пальцев, разминая руки. Синг очень быстро разбирается с пациентами. Насколько я помню, в эту смену больных было очень много. Пожалуй, он лучший врач нашего выпуска, и ничто не помешает ему получить звание профессора в следующем году. «Отлично, тогда я пошёл, - Синг внезапно наклоняется ко мне, хмурясь с серьёзным видом. – Я прошу тебя, не нагружай сильно мою Нонг’Пин, лады?». Я устало смотрю на него: «Нонг’Пин вообще-то из моей смены, когда ты успел к ней подкатить?». Синг снова поправляет очки, глядя, как Нонг’Пин идёт к новому пациенту: «Если для тебя это так важно, я доверяю тебе заботиться о Нонг’Пин, можешь сказать ей, что Пи’Синг за неё очень переживает». «Чтоб я ей такое сказал? Да хер тебе, – я мягко отпихиваю Синга. – Иди уже домой, а нам работать пора». Синг на прощание машет мне рукой и выходит из отделения. У него явно какие-то планы на Пин, но, помимо того, что мне и правда всё равно, я не хочу причинять Сингу боль и при случае скажу, что Пин уже год как встречается с Гэпом. Я достаю телефон и проверяю вызовы. Пусто, никаких вестей от Тола. Волнение накрывает меня с головой, я переживаю, почему он не отвечает? Оглядываюсь по сторонам, срочных пациентов нет, можно отлучиться на пару минут. Я закрываюсь в туалете и набираю Арта, он отвечает буквально через несколько секунд. «Здравствуйте, Пи’доктор!» - его голос полон восторга. «Привет, Арт, - я быстро спрашиваю у него, - ты сейчас не с Толом?». «Нет, Пи’, я шёл к общежитию, когда вы позвонили. А что случилось?». «Он не отвечает на вызовы и чат». «На него не похоже, - ворчит Нонг’Арт. – Хорошо, я постараюсь дозвониться до него по телефону или через Line, передам, чтобы он вам перезвонил. Скажите, это очень срочно, что-то произошло?». «Эм… - я не сразу подбираю слова. – Скажи ему, чтобы сегодня не садился за руль и остерегался аварий». «Что? – Арт в шоке. – Каких аварий?». «Слушай, я часто дежурю по вечерам и вижу, насколько небезопасно выходить в это время на улицу. К нам привозят с такими травмами, смотреть страшно! – я знаю, что несу бред, но лучше так, чем молчать дальше. – Я беспокоюсь о вас обоих, поэтому и звоню. Ты тоже послушай меня и останься, пожалуйста, дома. И дай мне номер Тола, чтобы я тоже попробовал ему позвонить». «Ой, да, пожалуй, вы правы, Пи’, не буду никуда выходить, и я пришлю вам номер Тола», - насколько же мне доверяет этот придурок Арт, и как легко говорить с человеком в этом случае… Я хотел подождать, пока Арт перезвонит сказать, что дозвонился и предупредил Экарина, но дежурство заставляет вернуться в ад приёмной. К счастью, всех пациентов я помню по предыдущим кругам, поэтому периодически шокирую медперсонал, раздавая указания без предварительного осмотра. Откуда им знать, что я уже в курсе про пациента со скрытым воспалением желчных протоков? Время летит очень быстро, и мне некогда следить за телефоном. Только ближе к половине десятого я понимаю это, когда Пин выскакивает из подсобки и отвлекает меня от очередного пациента касанием руки: «Пи’Тин, я поела, теперь твоя очередь». И правда, время перерыва. Я поворачиваюсь к Пин, чтобы поблагодарить её, а затем иду в нашу импровизированную столовую. Моя тарелка с рисом стоит всё на том же знакомом мне месте. Сажусь за стол, и меня начинает рубить. Нет, спать сейчас нельзя, иначе всё, что я сейчас делаю, пойдёт коту под хвост. Я снова проснусь ночью, когда мы с Толом друг друга не знаем, и ничем не смогу ему помочь. Затаив дыхание, достаю телефон. В Facebook есть сообщение от Арта, отправленное полчаса назад, спешу открыть его. «Пи’доктор, Тол очень занят и не может вам перезвонить, но я всё ему сказал. Сейчас я сижу дома и никуда не высовываюсь ха ха ха ха» Что ж, по крайней мере Арт точно не умер, и Тол не так давно был жив, но мне всё ещё не по себе. Рис из больничного буфета на вкус оказался совершенно отвратительным, так что после третьей ложки я отодвигаю тарелку и посмотрю на часы. Сейчас 21:40, через десять минут злая и уставшая Нонг’Айм, медсестра приёмного отделения, придёт стучать по столу и вытаскивать меня на работу. Я пытаюсь снова позвонить Толу, но он всё так же не отвечает. Попробовав ещё пять раз подряд, в отчаянии забрасываю телефон обратно в карман. Выхожу из подсобки, отмахиваясь от нудящей Айм, и с самым серьёзным выражением лица, на какое только был способен, направляюсь в отделение. Мой молодой стажёр уже забрал пациента с астмой и собирался отчитаться по нему, я жестом прерываю его, показывая, что всё не так. «Здесь нужна интубация, три дозы ингалятора сделали только хуже. Позови на помощь Пи’Пин или Пи’Гэпа, потому что с его строением горла придётся повозиться с трахеей, чтобы хоть что-то разглядеть», - я хлопаю Нонг’Вана по плечу, а он уставился на меня с выражением крайнего удивления. Останавливаюсь у дверей, ведущих на улицу и, мысленно вознося молитвы всем богам, смотрю на настенные часы. Пожалуйста, не дайте Толу приехать сюда в таком состоянии снова, прошу, не позволяйте ему опять умереть у меня на руках, я больше не выдержу. В тишине ночного города, быстро приближаясь, нарастает вой сирен. Я дожидаюсь, когда офицер меня вызовет, и прохожу в двери. Мне не впервой бывать в отделе судебно-медицинской экспертизы, сюда довольно часто приходилось ездить за результатами вскрытия умерших в отделении скорой помощи пациентов. Эти документы помогали разобраться в причинах смерти, решения патологоанатомов обсуждались с профессорами и другими ординаторами. Я прохожу секционный зал насквозь мимо высоких железных столов, стараясь не вглядываться в лица лежащих на них трупов. Там, в конце зала, меня ждёт эксперт. Профессор Буннакит был занят очередным заключением о смерти, когда я захожу и отвлекаю его, заставляя повернуться в мою сторону. Он всего несколько лет назад занялся преподаванием, и, надо сказать, разговаривать с ним мне было почему-то проще всего. К счастью, мне повезло дважды: у меня был номер телефона профессора, и этим утром вскрытия производил именно он. «Ну, здравствуй, Нонг’Тин, - с улыбкой приветствует меня профессор. – Дерьмово выглядишь». «Доброе утро, профессор, - складываю руки у груди. - Не удалось поспать нормально». «Я так и думал, - он поднимается из-за стола. – Нонг’, посиди минутку, я пойду посмотрю, что там с телом, не успел до твоего прихода, немного отвлекли». С этими словами он уходит в секционную к одному из столов посреди помещения. Я в ожидании присаживаюсь на ледяной железный стул и смотрю на дверь. Прошлой ночью мне окончательно снесло крышу, когда мимо меня опять пронесли безжизненного окровавленного Экарина. Осознание произошедшего растоптало меня, чувства вины и горя захлестнули настолько, что невозможно описать. Я орал на медсестёр так громко и такими словами, каких эти стены ещё ни разу, наверное, не слышали. Я неотрывно пялился в мониторы, пока глаза не начало щипать от сухости. Я звал его по имени, как будто Нонг’ мог открыть глаза, посмотреть на меня, узнать. Когда сердце Тола остановилось, я долго пытался запустить его, игнорируя крики медсестёр, что это не моя забота. Когда в итоге наступила окончательная смерть, я был готов, наплевав на все свои знания о последовательности прыжков во времени, уехать домой и лечь спать. Меня остановила только мысль попытаться узнать, в чём же на самом деле была причина смерти. Я решил доехать до судмедэксперта за информацией, почему сердце остановилось, а все варианты лечения так и не помогли, и может ли это быть нечто большее, чем просто несчастный случай. При мыслях о прошлой ночи глаза начинают слезиться, и я тру их кулаками, заодно разгоняя сон. Голова кружится, но спать пока нельзя, сначала я должен узнать результаты вскрытия. Сижу более или менее прямо только благодаря трём банкам Red bull и нескольким литрам кофе, которые прямо сейчас доканывают моё многострадальное сердце. Хорошо хоть, что на вскрытие меня позвали рано. Профессор возвращается обратно: «Извини, немного задержался с утра, но твоего студента взял первым делом. Посмотреть хочешь?». Я качаю головой: «Спасибо, нет. Я просто хочу знать результат вскрытия». Профессор внимательно смотрит на меня, а затем кивает: «Знакомый?». «Да», - тихо отвечаю я, и Буннакит вздыхает, а затем двигает стул ближе ко мне. «Мне жаль, - профессор положил на стол фотоаппарат. – Смерть явилась результатом несчастного случая с множеством повреждений, несовместимых с жизнью. Разрыв печени с кровоизлиянием в брюшную полость, почти три литра, перелом основания черепа, очаговые повреждения и отёк мозга, много крови в черепной коробке. Но особенный интерес представляет вот это…». Я внимательно смотрю на профессора Буннакита, и он передаёт мне камеру, показывая на включённый экран: «Обрати внимание на внутренние размеры сердца». На срезе препарата хорошо видны кровеносные сосуды и стенки сердечной мышцы. Мысленно я сравниваю объёмы с изображениями, которые обычно рисуют в учебниках. Это сердце явно далеко от нормы. Ткани миокарда левого желудочка настолько разрослись, что сама камера главного кровяного насоса организма сильно уменьшилась в размерах. «Похоже на кардиомегалию*», - вздрагиваю я.

* ГОКМ, гипертрофическая обструктивная кардиомиопатия – один из видов кардиомегалии, нарушение нормального сокращения и расслабления сердечной мышцы из-за её слабости или изменения в объёме одной из камер сердца. При снижении сократительной способности на периферическую систему поступает мало крови, развивается недостаточность кровообращения. При отсутствии расслабления сердце плохо наполняется кровью. В обоих случаях страдает насосная функция, сердцу приходится чаще сокращаться, чтобы обеспечить организм. Заболевание иногда становится причиной внезапной смерти подростков и молодых спортсменов, так как обычно обусловлено генетической предрасположенностью и плохо диагностируется, среди внешних признаков выдавая себя лишь учащённым пульсом, в принципе свойственным для юного возраста и больших физических нагрузок, бледными кожными покровами и частым дыханием.

«Возможно. Подожди, пожалуйста, окончательные результаты вскрытия. Этот Нонг’, похоже, никогда не попадал на нормальные обследования к кардиологам, - хмурится профессор. – При этом в лёгких я обнаружил жидкость, поэтому сердечная недостаточность, конечно же, может повлиять на ход событий и при этом не являться непосредственной причиной смерти, хотя в качестве оной была записана остановка сердца. Да, это правильно, однако я пока не знаю, что было первично: сердце перестало справляться с поддержанием давления во время вождения, Нонг’ это чувствовал и гнал как можно быстрее, чтобы успеть в больницу, или же давление упало совсем низко после аварии из-за обширного кровотечения». «Интересно, что могло спровоцировать всё это? Спорт, физические нагрузки, наркотики?» - чувствую, как внутри начинает разгораться огонь. Буннакит кивает: «Я перешлю тебе копию результатов анализа крови и отчёт по пробам на наркотики». «Огромное спасибо, Пи’, - я складываю ладони у груди, благодаря профессора. Несмотря на совсем небольшую разницу в возрасте, он помогает мне, и я чувствовал к нему исключительное уважение и любовь. – А теперь извините меня, я…». «Да, иди спать», - профессор хлопает меня по плечу и улыбается. В комнату уже входили студенты-медики, и дальше он переключается уже на них, а я встаю и просачиваюсь мимо толпы в холодный зал. Краем глаза цепляю тело Нонг’Тола, но разглядывать его не хочу. Лучше я посмотрю на него живого, и он у меня будет жить до самой старости. Теперь моя цель – не спасать его от несчастных случаев, не запрещать ему ездить по ночам. Мне нужно встретиться с Экарином и рассказать ему о проблемах со здоровьем, уговорить его сходить на приём к кардиологу. Я возвращаюсь на парковку, мозги бешено работают над полученной информацией, сон как рукой сняло. Пожалуй, стоит этим воспользоваться, чтобы собрать как можно больше информации, прежде чем прыгать обратно. Я вытаскиваю телефон и звоню Нонг’Арту. «Да, Пи’доктор…» - голос печальный, дрожит, так что спрашивать, что случилось, не придётся. «Ты уже в курсе, да?» - я пытаюсь сдерживаться, чтобы собственный тон не был слишком нервным. В трубке раздаются всхлипы: «Пи’, вы вчера сказали мне правду… Я ему передал всё, рассказал, как вы мне рассказали. Он согласился, он обещал не выходить ночью… Но он всё равно ушёл». «Поверь, я тоже был в шоке, когда увидел Тола у себя в отделении, - делаю глубокий вдох. – Я делал всё, что мог… Прости». «Пи’, ты встретился с ним в отделении? – кажется, Арт начинает впадать в истерику. – Но он же не был мёртвым, нет? Он же… Не… Я же говорил ему, говорил!». «Нонг’Арт, - я терпеливо жду, когда у него кончится очередной приступ рыданий. – Скажи мне, пожалуйста, ты знаешь, что он делал перед тем, как уехал?». «Он сказал, что поедет поесть с Мэй, вот всё, что я знаю, - Арт громко шмыгает носом. – И я не знаю точно, но раньше он любил играть в баскетбол до самых сумерек». На этих словах в голове будто щёлкает: «А после этих его игр он ни на что не жаловался, с ним всё было нормально?». «Ну, он часто говорил, что устал, но это типа после простуды, - мне кажется, Арт сейчас очень смущён, поскольку не такой уж и близкий для них человек выпытывает такие мелкие детали про друга, который только что умер. Однако все эти мелочи действительно важная и ценная информация для решения моей головоломки, и, возможно, способ заставить его поверить моим словам ещё больше. После разговора с Артом я быстро возвращаюсь домой, лабораторный халат летит в угол, а я ложусь в кровать, даже не подумав переодеться. Голодный кот стенает над ухом, но я не обращаю внимания, ты ел утром, зараза, отстань. Как же я хочу, чтобы это было моё последнее возвращение, чтобы и я, и Тол наконец-то открыли глаза и увидели рассветное солнце настоящего завтра. Перевод - https://vk.com/fsg_libertas We don't own this novel. All copyrights belong to the true owner Данный перевод предоставлен для фанатов Не предназначено для коммерческого использования и продажи