Душевная Болезнь

В психиатрической больнице работать непросто. Дни врачей проходят в окружении людей с шизофренией, биполярным аффективным расстройством и олигофренией. Один кудрявый молодой человек уверенно шагал к воротам, которые вели в сад с снежно-белыми и темно-красными розами. С сегодняшнего дня он медицинский психолог в отделении психиатрической больницы. Его планы на будущее несколько раз радикально менялись: модельный бизнес, журналистика, испанский язык, вокал — в итоге диплом о высшем образовании он получил по специальности «психолог». Работать всю жизнь в психиатрической больнице — пугающая перспектива. Агрессивные убийцы, маньяки, извращенцы, педофилы, полумёртвые тела с пустыми глазами — кудрявый юноша с светло-карими глазами накручивал себя всё сильнее и сильнее, но назад дороги уже нет. Перед первым днём работы он почти не спал, восемь раз переглаживал свой белый халат и пытался как-то уложить непослушные кудри. — Вы должны реагировать на пациента максимально спокойно. Ни за что не возражайте ему — просто делайте выводы, — старый уставший доктор скрылся за дверью полупустого кабинета, в котором, будто на иголках, сидел молодой кудрявый врач. Он ожидает кого-то стереотипного. Кого-то абсолютно ненормального. Пациента, который закатывает глазные яблоки и выкручивает шею, бросается на пол и истерит. — Добрый день. Меня зовут Никита Владимирович. Присаживайся на кресло, пожалуйста, — врач был совершенно обескуражен, когда к нему в кабинет явился обычный на вид юноша, шедший без сопровождения медсестры или санитаров.

«Какие кудряшки. До чего же мило он будет смотреться, расфасованный по частям» «А куда мы денем это всё? Можно же просто перерезать ему глотку»

— Как тебя зовут? — Никита Владимирович не терял надежды узнать этого черноволосого больного. Врач видел перед собой не бешеного и агрессивного психопата, а лишь очень одинокого парня, с которым случилось страшное: его собственный разум отказал ему и лишил возможности жить полной жизнью. — Костя, — высокий юноша с бледным лицом смотрел не на своего собеседника, а в равнодушное окно, из которого открывался вид на сад с темно-красными и снежно-белыми розами. — Почему ты смотришь туда, Костя? — Где-то там я потерял свой сон, — неопытный молодой врач подумал, что психически больной юноша всего лишь ввёл метафору в предложение. — Меня так мучит мечта, которую я выдумал сам. Я бы хотел спрятать её в кармане. — Костя, как ты считаешь, какие изменения произошли с тобой с начала лечения? — Я полюбил сладкое, — светло-серый взгляд продолжал смотреть на сонный сад и закрытые ворота психбольницы, которые уже вот несколько дней не открывались одним нерешительным юношей, пахнущим снежными розами. — А ты можешь сказать мне, сколько времени ты находишься в клинике? — на лбу неопытного доктора выступили капли пота. — Может день, может два. Или год. — Костя всем своим видом показывал зарождающуюся неприязнь и недоверие к новоприбывшему молодому врачу. —Они тоже не помнят. — Костя, скажи, пожалуйста, тебе ничего не мешает со мной беседовать? — Да нет. Ну ладно, они мешают, но совсем чуть-чуть. Если бы не они, я бы мог запоминать поэзию, выучил бы все языки мира, помнил бы имена гор и рек. Я был бы тихим, как библиотека — красивым и мистическим. Но я совершенно другой — я безумный и бесконтрольный, как жерло убивающего вулкана. Скоро я не смогу больше выдержать, — Костя начал кричать, отчаянно жестикулируя. Он так хотел чтобы хотя бы этот неуклюжий потеющий парень в белом халате смог ему помочь. — Сможешь. Ты сможешь, Костя. Врачи назначат тебе нужные препараты, я буду следить за твоим состоянием, и всё изменится, вот увидишь! — Никита начал заметно нервничать, его руки как назло тряслись, а проницательный взгляд Кости мгновенно это замечал. — Очень мило, что вы так уверены в этом, доктор, — изящные губы изогнулись в ядовитой полуулыбке, — но психи долго не живут. Лунной ночью ворота психиатрической больницы, ведущие в сад с темно-красными и снежно-белыми розами, с негромким скрипом отворились. Чьи-то тонкие руки сильно сжимали две подтаявшие плитки молочного шоколада и пачку ягодных сигарет. — Прошу прощения, молодой человек. Что вы делаете на территории лечебного заведения в столь поздний час? Артём резко обернулся и увидел перед собой кудрявого парня, одетого в белый халат. Его не должны были заметить. Не должны были знать ничего. Никто. — Я пришёл навестить больного. Костя сказал, что у него закончились сигареты, и я по старой дружбе принёс их ему, — нижняя губа Артёма предательски подрагивала, выдавая его с поличным. — А, так это вы, как я сразу не понял. Значит, послушайте меня, как врача: не приходите больше к этому парню никогда. Вы очень плохо влияете на его психическое здоровье — сегодня он бился в истерическом припадке прямо у меня на руках, бредя о какой-то мечте, которую он желает спрятать ото всех, о сне, который он потерял. Он просил, чтобы вы оставили его в покое. Может вы скажете, что это всего лишь бред сумасшедшего, но для его и вашей безопасности, лучше не появляйтесь здесь больше. Округлившиеся глаза Артёма потемнели и стали походить на два огромных чёрных блюдца. Его щёки горели адским пламенем, а внутри, в сердце, творилось нечто ужасное и разрушительное. — И кстати, ему нельзя сладкое, — Никита резким движением выхватил из трясущихся рук две плитки молочного шоколада, — любая сладость провоцирует повышение уровня глюкозы в крови, заставляя тем самым поджелудочную железу вырабатывать всё большее количество инсулина. Мы же с вами не хотим, чтобы к шизофрении добавился ещё и сахарный диабет? В полупустой палате с выключенным светом сидел одинокий юноша, отвернувшийся лицом к стене. Ему так надоело без конца пялиться в холодное стекло окна с видом на сонный сад. — Костя? — из приоткрытой двери показалась кудрявая голова, — я принёс тебе шоколад.