Волк на пороге

Чужой код автоматически переводится в двоичную систему, затем — в ряд случайных на первый взгляд слов, которые фоном транслируются на визуальные модули Коннора. Когда ему удается на несколько секунд вернуть контроль над своим телом, эти слова дублируются с помощью его собственного речевого процессора, заставляя Коннора произносить их вслух. Автофильтры регистрируют информацию, переводят ее в код, и круг замыкается. Этому коду невозможно сопротивляться. Коннор, впрочем, не перестает пытаться, потому что он знает, чем все закончится. Коннор надеется, что не встретит на пути Гэвина, хотя прекрасно осознает, что именно к нему ведет мелодия детройтского крысолова. Его руки в крови. *** Гэвин вжимает дуло пистолета в висок Камски и кричит: — Верни его, ублюдок! — как будто этот Леонардо Да Винчи двадцать первого века по версии “Вашингтон пост” действительно может что-то изменить. Путь Гэвина от входной двери особняка до бассейна отмечен цепочкой из трупов гиноидов, каждую из которых зовут Хлоя. — Я не всесилен, Гэвин, — Камски убийственно спокоен. — И ты это знаешь. Пожалуйста, опусти пистолет. По телевизору транслируют прямые включения с кошмарными кадрами. Автоматическая цензура пока успешно справляется с поставленной ей задачей, тщательно замазывая раздробленные черепа, глаза, вылетевшие из глазниц, раззявленные в последнем крике рты, вырванные сердца, лужи крови, вывалившиеся из разорванных животов кишки. Гэвина подташнивает даже от замазанных кадров, потому что где-то среди искореженных трупов лежит Хэнк, который первым догадался, что основной целью пораженных вирусом андроидов являлись их возлюбленные. — Верни мне Коннора, — в отчаянии шепчет Гэвин, но пистолет все-таки опускает. Камски прав. Если вирус не его рук дело, то он не может ничего исправить. И никто не может: нет исходного кода — нет спасения. — Мне очень жаль, детектив. *** Коннор еще не до конца понимает, что такое любовь. Это сложное слово, многогранное, в котором много неоднозначного. Мать, которая избивает ребенка за провинности, говорит, что делает это из любви — но любовь ли это? Партнеры, что рушат жизнь друг другу и себе, говорят, что всему виной любовь — но любовь ли это? Вирус, ультимативная цель которого — физическое уничтожение возлюбленного человека или андроида зараженного, основывается именно на этом понятии — но любовь ли это? Коннор прокручивает в памяти избранные видео с записями, имеющими отношение к Гэвину. Они неловко целуются в комнате для хранения улик, занимаются сексом на кухонном столе, обнимаются, лежа в кровати, Коннор готовит для Гэвина завтрак, покупает ему подарок на Рождество, получает свой, они смеются, снова целуются, снова занимаются сексом, вместе ходят на работу. Перед глазами мигает красным первостепенная задача: “Убить детектива Гэвина Рида”, — и это значит, что у него уже есть ответ на вопрос. Да, это любовь. И это самое страшное, что могло с ними произойти. *** Входная дверь с грохотом распахивается и почти сразу захлопывается. Летят щепки и осколки разбитого витража — Гэвин видит это через систему видеонаблюдения. Коннор ловит взгляд камеры и несколько секунд смотрит прямо на него холодным мертвым взглядом, чтобы потом продолжить свой путь, равнодушно переступая через тела бездыханных Хлой. Гэвин имеет примерное представление о том, как все это кончится, и его не радует ни один из возможных сценариев. Он перехватывает пистолет поудобнее и перечисляет самому себе имена всех тех, кого Коннор уничтожил на своем пути, прекрасно понимая, что это далеко не весь список. “Миллер, Фаулер, Чэнь, Андерсон, Коллинз, Браун, Уилсон, Аллен, Пирсон”. Коннор заходит внутрь и замирает в дверях, но потом продолжает свой путь, даже не пытаясь найти укрытия, уверенный, что Гэвин не выстрелит. — Ты не выстрелишь, — сообщает он с несвойственной Коннору усмешкой. — Ты его любишь. Я видел воспоминания. Расстояние между ними становится все меньше. Гэвин некстати вспоминает все глупые и по-своему милые вещи, которые Коннор для него делал. Все предложения завести собаку, нежные слова, тайные знаки внимания, которые никогда не были тайными, поцелуи. Гэвин нажимает на спусковой крючок и спускает всю обойму в Коннора. Сказать, что это разрывает его сердце в клочья, значит, не сказать ничего. Качаясь, он подходит к мертвому — мертвому навсегда, — Коннору и опускается рядом с ним. — Я сделал это, потому что любил его, — шепчет Гэвина, укладывая голову Коннора себе на колени. Он стирает тириум, вытекающий из двух дырок от пуль на его лице. — Я люблю тебя, Коннор...