Волк на пороге

Первым, что Хэнк увидел, когда пришел в себя, был руль. Подушка не сработала, и это объясняло звенящую боль в голове. Наверное, он знатно приложился лбом о кожаную обивку при столкновении. «Этот чертов мудозвон!.. — вспомнил Хэнк машину какой-то новомодной модели, что только не выпрыгнула на шоссе прямо перед ними. — Вылетел на встречку и...» Он остановил поток ядовитых мыслей — еще не хватало сейчас тратить может быть последние силы на бессмысленную злобу. Хэнк сделал осторожный глубокий вдох и вяло пошевелил конечностями. Никаких особенных повреждений он не нашел, хотя прочувствовал очевидный синяк от ремня безопасности на груди и животе и одно или два треснувших ребра. Не очень приятно, но не смертельно. Ничего такого, что заставило бы Коннора волноваться. Коннор. Хэнк вздрогнул. Слишком увлеченный головокружением и собственным бренным телом он совсем забыл, что был в машине не один. «О боже. Все повторяется». Скованный страхом, он не мог заставить себя не то, что повернуть голову вправо, но даже просто посмотреть. «Боже, пожалуйста, только не снова». Перед глазами промелькнули воспоминания двух последних лет. Коннор улыбается ему и приглашает выпить кофе в своей новой квартире. Трезвое празднование новоселья неожиданно заканчивается взаимной мастурбацией. Коннор тащит его за собой в какую-то темную аллею, где они отчаянно целуются с неловкой подростковой страстью. Коннор подставляется под пули, чтобы защитить. Хэнк долго отчитывает его прямо перед механиком. Коннор дарит Хэнку галстук на Рождество и этим же галстуком потом связывает ему руки. Коннор играет с Сумо и смеется, стирая с лица слюну любвеобильного пса. Коннор говорит ему: «Я люблю вас, лейтенант». «Я люблю тебя, Хэнк». «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я не могу потерять и его тоже». — Коннор? — Я здесь. Его голос звучал странно. Неприятно. Хэнк медленно повернул голову. — Господи, Коннор! Из его правого плеча торчала внушительных размеров железка; она прошила тело насквозь, и теперь с нее медленно капал тириум. А еще у Коннора не было части лица, и Хэнк был бы просто счастлив, если бы речь шла только об искусственной коже, но нет. Невидимая сила отодрала внушительный кусок от панелей, обнажив сеть из пластиковых трубок и два ряда идеально белых зубов, выбила глаз — тот остался жалобно висеть на двух чересчур коротких проводках, по которым время от времени как будто пробегали искорки — и подчистую срезала ухо. — Я в порядке, Хэнк. Успокойся. — Но... — Лучше скажи мне... как ты? Коннор не двигался. Говорил, но не двигался, будто был парализован ниже шеи. Почему? Может быть, все настолько плохо, что он оказался вынужден отключить все системы, кроме той, что поддерживала в нем жизнь? — Да плевать на меня! — не сдержался Хэнк. — Ты уже вызвал службы спасения? Черт, столько тириума... Ты... Черт! Он хотел прикоснуться к Коннору, как-то помочь ему, но не мог. Он не знал, как оказывать первую помощь андроидам. — Помощь уже в пути. Вижу, что мне она нужна больше, чем тебе. — Коннор улыбнулся. — Я очень рад, что не ошибся в расчетах. — Что ты?.. За мгновение до столкновения Коннор помогает ему выкрутить руль и машину уводит влево. Этого недостаточно, чтобы избежать аварии, но ему этого и не нужно. Хэнк поджал губы. Эта железка, эта невидимая сила — они предназначались ему, а не Коннору. — Не смотри на меня так, прошу тебя, — почти взмолился Коннор. Казалось, что страдания Хэнка причиняли ему гораздо больше неудобств, чем раскуроченное аварией тело. — И не вздумай себя винить, хорошо? Совсем близко выли сирены. — Хорошо. Обещаю. — Я люблю тебя, Хэнк. — Я тоже тебя люблю.