Бездомные души

Три сундука были полны золота. Хоук захлопнул последний и поднялся на ноги. Теперь заветное богатство стало, наконец, осязаемым. Варрик не ошибся, прогнозируя результаты экспедиции… Варрик. Добродушный веселый гном, располагающий к себе и умеющий пользоваться этим. Друг… Да, пожалуй, друг. Никто не пережил с Хоуком столько всего, сколько он. Может, разве что Изабела… Если что-то случалось, плохое или хорошее, он тут же оказывался в «Висельнике» и отмечал событие с этими двумя. Они всегда были готовы выпить за упокой очередной светлой мысли и выслушать извечные страдания бездомной души вечного беженца. А когда он окончательно влюбился… Гаррет оборвал мысль. Сейчас страдать еще и на эту тему совершенно не хотелось. Нужно было идти. Варрик уже должен был собрать всех в «Висельнике». — Дорогой, ты уже точно все решил? — голос матери звучал будто бы обреченно. — Да, мам, — он не оборачивался, не хотелось встречаться с ней глазами. — Я знаю, что ты хотела бы остаться, но… — Я понимаю, милый, — теплые руки обняли его сзади. — Ты хочешь домой. Тебе не нравится этот город… «И еще я скучаю по брату», — хотел добавить Гаррет, но не добавил. — Ты сейчас к друзьям? — спросила она тепло. — Да, надо им рассказать, — скрывать это не было смысла. — Может быть, кто-то захочет поехать со мной… — Это было бы чудесно, дорогой, — мать отстранилась, и Хоук кинул на нее быстрый взгляд через плечо — она улыбалась. — Оставлять друзей всегда тяжело… Когда я вышла за твоего отца, у меня не осталось друзей, — она отвела взгляд. — Меньше всего я хочу, чтобы тебя постигла эта участь. — Я люблю тебя, мама, — окончательно решив перестать ломать комедию, Гаррет развернулся и порывисто обнял мать. — Я тебе обещаю, все будет хорошо. Я выберу нам лучший дом. Ты сможешь, как раньше, сидеть на скамейке на заднем дворе, смотреть на закат и любоваться цветами, которые вырастила… — Ты помнишь все это?.. — Конечно, — почувствовав прилив влаги в глазах, он спрятал лицо в плече матери. — Отцу особенно нравились голубые мальвы, потому что они были похожи цветом на твои глаза. Помнишь? — Дорогой, — мать обняла его еще крепче. — Я верну нам дом, мама, — прошептал он. — Обещаю тебе.

***

— Ты опоздал, Гарри, — стоило переступить порог таверны, как Хоук был заключен в жаркие объятия пиратки. — Да, прости, Из, — обняв подругу в ответ, он легонько чмокнул ее в лоб. — Все уже в сборе? — Ждем только тебя, — подтвердила Изабела. — Пойдем уже! Гаррет невольно улыбнулся. Из всегда была лучиком света в этой безрадостной жизни. Только она могла поднять настроение в момент, когда он уже приготовился к порции боли. Все и правда были в сборе. Варрик восседал во главе стола, по левую руку от него расположилась задумчивая Мерриль, по правую — чем-то рассерженная Авелин. Фенрис, как водится, начал пить в соло и сейчас удобно расположился на подоконнике. Андерс, как всегда, оккупировал диван и напряженно косился на эльфа. Впрочем, когда Изабела втянула в комнату Хоука и шлепнулась рядом с Мерриль, Фенрис сменил гнев на милость и тоже разместился на этой же лавке, словно желал быть поближе к извечному месту Гаррета. Андерс тяжело вздохнул и сел напротив. — Спасибо, что пришли, — улыбнулся Хоук, отхлебывая из кем-то подсунутого стакана. — Мы всегда готовы с тобой выпить, ты же знаешь, — со своей вечной улыбкой ответил Варрик. — У меня есть тост. За Хоука! — он решительно поднял бокал. — За Хоука! — ответил ему нестройный хор. Сколько из них выпьют за это, когда он скажет, зачем собрал их всех? Гаррет предпочел об этом не думать. Пока не думать. Хотелось повеселиться со всеми. Возможно, в последний раз. — Что мы празднуем на этот раз? — стакан выпитого, похоже, успокоил Авелин. — Ты решил купить дом в Верхнем городе? Или открыть дело? Мне, как капитану стражи, следует знать, понимаешь? Из говорила, что у капитанши был незавидный талант все портить. Что ж, она была права, как никогда… — Да, Гаррет, что за повод? — Андерс смотрел на него выжидательно, окончательно забивая гвоздь в крышку гроба «хозяина праздника». — Что ж, — поняв, что лучше быстрая смерть, чем вечные муки, Хоук встал и отхлебнул еще для храбрости. — Я и правда решил, что буду делать дальше… Я решил вернуться в Ферелден. Шок пробежал по лицам сидящих. Чтобы не видеть их, Гаррет поставил бокал на стол и отвернулся. — Все это так внезапно, — произнес женский голос из-за спины, но мозг отказывался опознавать его. Внезапно? Нет… Хоук давно все для себя решил. Еще тогда, когда первый раз зашел в заброшенное поместье тевинтерского магистра и поговорил с занявшим его эльфом. «Тебе никогда не хотелось вернуться?» — спросил Фенрис тогда. Уже тогда Хоук знал ответ. Сейчас у него просто хватило храбрости высказать его вслух. — Это правда, — произнес он в пространство. — И я решил это довольно давно, просто… Теперь у меня есть средства на это. Я хочу покинуть этот проклятый город, — он опустил голову. — Меня тошнит от него, от всей этой грязи, от кунари, от храмовников с магами и подавно. Я хочу вернуться домой. — Гаррет… — голос Фенриса звенел, как его доспехи. Закованная в железо рука легла на его плечо, то ли успокаивая, то ли требуя. Хоук не нашел в себе сил посмотреть на него. Только не на него. — Вы — мои друзья, — продолжил он свою речь. — Вы все дороги мне. Все. Потеря каждого вырвет кусок из моего сердца, — кто-то за спиной ахнул, а рука Фенриса вздрогнула. — Поэтому… Поэтому я предлагаю вам отправиться со мной. Конечно, я понимаю, это значит бросить многое здесь. Я не буду на вас злиться, если вы решите остаться. Тишина давила на горло. Все хранили пораженное молчание, а Гаррет сжимал зубы, чтобы не пустить скупую мужскую слезу. — Корабль, на котором я собираюсь отчалить, отходит завтра в полдень с западного причала, — произнес он, стараясь звучать твердо. — Места на нем хватит всем. Приходите, если захотите отправиться со мной… Или проститься. Сказав так, Хоук сбросил руку со своего плеча и вышел за дверь. Никто не пытался остановить его.