Moon Of My Life (Дрого/Дейнерис)
7 мая 2020 г., 17:44
На Драконьем Камне Дени часто думает о прошлом: место располагает к этому. Здесь она издала свой первый крик, потонувший в той страшной буре, которая лишила дом Таргариенов последней надежд на отвоевание Вестероса.
За годы без тени Визериса у нее за спиной, она успела забыть, какого это… Чувствовать, что ты приносишь несчастья. Здесь она вспомнила, и от того фиолетовые глаза ее потускнели, а между бровями залегла морщинка.
Призрак ее матери видится ей в этих стенах, слышится безумный хохот отца, она ощущает горькое присутствие восьмилетнего Визериса, прячущегося по углам и подслушивающего дурные вести, приходящие из большого мира.
О потери земель, о предательстве слуг, о золоте Ланнистеров, смерти отца и брата.
Она думает о Эйгоне и его сестрах, взлетевших отсюда на своих драконах, чтобы завоевать земли. И о том, почему выбор одного человека решает судьбы столь многих.
— Этот стул не железный, — Дени вздрагивает, будто очнувшись от сна, и разглядывает затуманенным взглядом знакомую мощную фигуру, приближающуюся к ней от входа в тронный зал.
В сердце Дени много призраков, но он — единственный, кого она не боится, хоть и принесла в их брак опасность бури и горечь своего проклятия.
— Это не тот стул, — печально отзывается она, с легкой улыбкой на губах наблюдая, как Дрого хмурится и осматривает высокие и темные своды.
— Эта земля нам чужая, — он смотрит на нее прямо и будто отдает какой-то приказ, а у Дени в сердце разгорается пламя, потому что лишь от него она была готова слушать подобные обращения. — Лошадям нет здесь раздора и небесных коней не видно из-за тумана.
— Я родилась здесь, — отрезает Дейнерис, поднимая подбородок и глядя мужу в глаза.
— Ты родилась в моем погребальном костре, как и твои дети, — рычит Дрого.
— И когда тебя не стало, мои солнце и звезды, — шепчет Дени, вставая с трона и обхватывая его горячее лицо своими дрожащими ладонями, пытаясь вспомнить, какого было прикасаться к медной коже и чувствовать его дыхание на своих губах, — я была готова умереть вместе с тобой.
— Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке, — выдыхает Дрого, оставляя на ее щеке поцелуй, от которого у Дени на глаза наворачиваются слезы.
— Когда высохнут моря и ветер унесет горы, как листья, — вторит она ему, грустно улыбаясь, пока кхал убирает с ее лица серебряные пряди волос.
— Не плачь, луна моей жизни, — вдруг улыбается он, и его темные глаза вспыхивают в полумраке зала, мгновенно наполняя холодный остров жаром дотракийского моря. — Это всего лишь сон.
Дейнерис улыбается, и брошь в виде трехглавого дракона на ее платье будто оживает, тяжелеет, тянет ее вперед, к новым берегам, к новым открытиям.
К новым решениям и ошибкам, которые решат судьбы многих.
— Если это сон, — отзывается она, сжимая его шершавую, большую, теплую ладонь в своей холодной руке, — то я убью того, кто посмеет меня разбудить.
