Stories Told and Untold

Когда Джейме въезжает в ворота Винтерфелла, Бриенне кажется, что буря потихоньку отступает. Толстый слой снега тает под копытами его коня, и лорд Мандерли с брезгливостью кривится, сплевывая на землю, и шепчет что-то о том, что южане с острова Кастерли никогда не приносили на Север ничего, кроме бед. Голоса во внутреннем дворе замолкают, и Бриенна помогает подняться Подрику с земли, засовывает меч в ножны и подходит к маленькой Лианне Мормонт, стоящей в окружении своего верного мейстера и мастера над оружием. — Это Цареубийца? — она поджимает губы и поворачивается к Бриенне. — Разве не должна за ним следовать армия? Джейме выглядит так, будто годы и зимние ветра отхлестали его некогда красивое лицо, теперь больше напоминавшее каменные изваяния в криптах. Безмолвные, серые и будто уставшие от бесконечного караула. Он не может не чувствовать, что ему здесь не рады, и взгляды прожигают толстую корку льда души, заставляя его ощутить то позабытое чувство, когда в лицо ему рукоплескали и кланялись, а за спиной называли предателем и нарушителем обетов. Среди десятков пар суровых глаз он видит лишь одни, что смотрят на него… Просто. И это словно дыхание свежего южного ветра посреди темной зимы. Бриенна не знает, сколько проходит времени, прежде чем Джейме выходит из главного чертога Винтерфелла. Разговоры сильных мира сего — не для ее ушей. Она знает лишь звук скрещивающейся стали, стоны умирающих и вязкую тишину лесных ночей, и ей нет дела до того, что Цареубийца может лишиться головы по приказу Дейнерис Таргариен. Ей нет до этого дела. — О чем задумалась, красавица? — Тормунд переминается с ноги на ногу, не решаясь подойти ближе, а Бриенна может лишь фыркнуть, хоть и не получается отрицать, что из уст одичалого слово «красотка» звучит вовсе не как оскорбление. О чем она задумалась? Бриенна хмурится, пытаясь понять. Идет война и тьма, в которых она может и не сдержать клятву, данную Кейтлин Старк, может лишиться жизни, как все, кого она знает, и тем не менее… В мыслях у нее лишь лев, чья золотистая шкура сильно выделяется на белоснежном снегу. — О том, который трахает свою сестру? — осведомляется Тормунд, внезапно подходя ближе, и Бриенна поднимает голову, кидая на него предупреждающий взгляд. — Странные обычаи у вас на юге. — Сир Джейме — лорд — командующий королевской гвардией и прекрасный стратег, — с холодом отвечает Бриенна, с запозданием понимая, что бесцеремонный вопрос одичалого был не об этом. — И он не мог найти другую щель, чтобы засунуть свой… — ярко рыжие брови Тормунда сводятся к переносице, и Бриенна почти готова улыбнуться. Для Тормунда она никакая не леди. И даже не рыцарь. Для одичалого она — женщина, но равная ему по силе, и это приятно. Это справедливо. — Не следует вести такие разговоры в присутствии леди, — голос Джейме выбивает из легких Бриенны весь воздух, и она неуклюже поднимается на ноги, очень остро ощущая собственное уродство, как бывало всегда в присутствии Цареубийцы. — У нас за стеной нет леди, — огрызается Тормунд, кидая на Бриенну быстрый взгляд, ясно говорящий об уязвленном самолюбии. — И брюхатить сестер мы не привыкли. Джейме не удается быстро найтись с ответом, поэтому Бриенне остается лишь горько усмехнуться, когда Тормунд скрывается в конюшне. Внезапно для нее молчание перестает быть неловким, а Джейме наоборот чувствует, как ребра неприятно сводит от тяжести невысказанных слов. — Войска не придут, — внезапно говорит он, и Бриенна поднимает голову, наконец-то встречаясь с ним взглядом, в котором ясно читается: он устал сам от себя. По-другому и не объяснить. — Это было предсказуемо, — ее голос звучит жестче, чем ей бы хотелось, но Бриенна ничего не может поделать: его ядовитая любовь к сестре выводит ее из равновесия, опаляя внутренности. — А то, что я оставлю Серсею и явлюсь сюда, где все хотят меня убить? — невесело усмехается он. — У них есть причины, — хлесткая реплика под стать звуку скольжения заточки о лезвие меча. — Я лишил мальчишку будущего, — Джейме глядит на нее испытывающее, потому что знает: Бриенна никогда не соврет ему. И правда будет жесткой. — Это ведь я его скинул со стены. — Знаю, — она слегка повышает голос, потому что эта боль у них на двоих общая. То чувство, которое полыхает в ней, когда рядом Цареубийца, не позволяет Бриенне оставить его грехи лишь ему. — Я думал, что любовь этого стоит, — ночи на севере наступают рано, и теперь их лиц почти не видно в наступающих сумерках. Лишь облака пара от чужого дыхания касаются щек. То лаcково, то хлестко. — А теперь? — с изрядной долей насмешки спрашивает она, убирая меч в ножны. Эта броня готова дать трещину, но Бриенна слишком долго училась держать эмоции под контролем, латала женское сердце метеоритным железом и валирийской сталью. — А теперь мне кажется, что такая любовь неправильна, — Джейме смотрит на нее так, будто Бриенна должна понять, о чем он говорит, но она не понимает. Не знает, не поймет, а если и поймет, то не поверит. — Вы не искупите вину за все свои грехи, — Бриенна поджимает губы и глядит в низкое молочное небо, укутанное плотной завесой облаков. — Но это не значит, что следует сдаться. — Хочешь, чтобы я остался, хотя никто из них не поверил ни единому моему слову? — усмехается Джейме, невольно приближаясь к ней на шаг. Потому что от ледяной Тартской девы исходит сегодня невообразимое тепло. — Ваш брат верит, — Бриенна и не думает, что не следует ей поворачивать голову, когда он стоит так близко. — Всегда верил. В конце концов, разве они не всего лишь войны, связанные клятвой? Не обычные люди, бесполые, но страдающие от предрассудков, порождаемых внешностью? Разве знакома ей любовь или желание в глазах мужчины, который думает, что леди должна быть красива и изящна, чтобы ее можно было короновать королевой Любви и Красоты? — А ты? — слова вырываются прежде, чем Джейме может совладать с эмоциями, и ему хочется взять ее за руку. — А я исполняю свой долг, — Бриенна хмурится, смотря на яркие огни в одной из башен замка. — Надеюсь, что исполняю его хорошо. Поэтому предупреждаю, сир Джейме Ланнистер, если вы вздумаете предать моего сюзерена, вашу судьбу решит лишь поединок, — ее светлые глаза внезапно сверкают в темноте недобрым огнем. — Спросите у Пса, чем это может закончиться. Джейме чувствует, как ледяной воздух обжигает небо, но не может подавить внезапный приступ смеха, рвущегося их горла отчаянным воем: наверно, на Севере даже льву нужно стать волком, чтоб выжить. Точно ему известно лишь одно: Бриенна Тарт всегда остается верна своим клятвам. И поэтому он не стоит даже ее мизинца.