Stories Told and Untold

— Си… Милорд Джейме, вы…. — Подрик Пейн кажется силится подобрать подходящее слово, чтобы не оскорбить своего сюзерена, и Бронна изрядно забавляет выражение крайнего отчаяния на его лице, — еле стоите на ногах. — Он пьян в драбадан, — громко гаркает сир Черноводный, сжимая руку полумертвого Ланнистера, перекинутую через плечо, крепче, потому что в горле у Джейме что-то булькает, и это не сулит ничего приятного. — Называй вещи своими именами, Под. В таком состоянии наш новоявленный милорд все равно не разберет, хоть ты подлым хреном его назови. Лицо Пода становится белее снега, которого на этом сраном Севере так много, что Бронну даже начинают нравиться алые и золотые знамена Ланнистеров. Лишь бы не пялиться на эту ослепительную белизну, от которой у него уже оскомина во рту. Какого хрена, спрашивается, поперся он за Джейме Ланнистером в эту долбанную дыру на краю мира?! Сидел бы в своем Стокворте, спокойно ждал, когда эти чертовы Львы дадут ему нормальный замок, а если их всех перебили бы, то остался бы с Лоллис да и не знал бы горя. Кто сказал, что Ходоки доберутся до Королевских земель? А вот вероятность встретиться с нечистью здесь, в такой близости от Стены — выше некуда. Бронн недовольно смотрит на сопящего Джейме, от веса которого уже начинает болеть плечо. Это надо же! Сколько счастья привалила на его, Бронна, дурью башку! Сначала слушал бесконечное нытье про клятвы королевского гвардейца, а теперь придется терпеть тягомотину о том, что Ланнистера оттуда исключили. Высочайшим приказом ее величества королевы Серсеи, первой своего имени и так далее. Чтоб ее Утонувший бог имел. — Милорду Джейме пора спать, — церемонно заявляет Бронн, красноречиво глядя на Пода. — А то армия завтра останется без главнокомандующего. Будет целый день блевать где-нибудь в конце строя. Того и гляди какой-нибудь одичалый пристроится сзади и… — Сир, — взмаливается Под, краснея до кончиков ушей, — давайте я сбегаю за мейстером? Мне кажется, он едва дышит… — Да все с ним в порядке, — отмахивается Бронн, как ни в чем не бывало приветствуя Джона Сноу, который сидит вместе с Арьей и Тормундом около общего костра, без особого аппетита уплетая солонину. — Выпил-то всего четыре пинты и на тебе! Ебаная принцесса! Придется милорду привыкать. У нас тут Север, а не Хайгарден с вином из мочи бабочек! — Иди на хрен, — слышится откуда-то снизу, и Под с облегчением выдыхает, смотря на Бронна таким счастливым взглядом, что наемник не может удержаться от улыбки. Джейме Ланнистер пытается опереться хотя бы на одну ногу, чтобы его не волокли к палатке на глазах у всего лагеря, но это ему удается не с первого раза. Белое небо, белая земля — ему кажется, что все вокруг кружится с бешеной скоростью, а желудок сводит судорогой. — Желаете поблевать, милорд? — участливо интересуется Бронн, когда они наконец-то достигают палатки, но Джейме мужественно мотает головой из стороны в сторону, решая, что он, лев Ланнистера, глава Великого дома и бывший лорд-командующий Королевской гвардией никогда не опустится до того, чтобы… Его тут же скручивает и выворачивает наизнанку. Да так долго, что Бронн успевает спеть все куплеты «Медведя и прекрасной девы». Под неловко маячит перед ним, подпрыгивая каждый раз, когда желудок Джейме заканчивает спазмировать, чтобы утереть его бороду какой-то грязной тряпкой. — И как ты завтра с таким запахом изо рта будешь убеждать педрилу-Лораса дать тебе армию Тиреллов? — Бронн страдальчески поднимает глаза к небу и качает головой. — Он небось привык к немного другим ароматам. Или ему все равно, главное чтобы задница была крепкая? Как думаешь, Под? Под удивленно поднимает брови, когда деревянная рука Джейме врезается в излишне довольную рожу Бронна, а сам милорд буквально вваливается в палатку, из которой тут же слышится раздраженный женский вздох. Наемник приходит в себя через пару секунд, трясся головой из стороны в сторону, и оруженосец пытается спрятать улыбку. — Протрезвел, — весело отзывается Бронн. — Может даже хватит сил потрахаться. Эх, Под, хорошо бы и нам найти компанию на вечер. Одичалые, конечно, не чета леди, но коли есть титьки и воняет не очень, я согласен. — Сир, — взмаливается Пейн, — не говорите так. Леди ночует в одной палатке с сиро… милордом Джейме только потому, что так безопаснее. — А, ну конечно, — мило воркует Бронн, хлопая глазами. — И кровать у них одна, чтобы миледи не отморозила свои длинные ножки. — Подрик обиженно шипит, когда Бронн отвешивает ему подзатыльник. — Наивный ты идиот! Безопаснее стало разве что Тормунду да парочке других одичалых. Не хотелось бы мне стоять между чертовым Ланнистером и тем, что он считает своим. Повсюду начинают гасить костры, слышится пьяный хохот и утихающие песни, многие из которых такие непристойные, что Под вновь заливается краской. Бронн улыбается, прислушиваясь к ругательствам Пса, который за прошедшие месяцы не устал слать всех вокруг в самые разнообразные места и части тела. Из палатки за их спиной слышатся жалобные возгласы Джейме и лязг доспехов: видимо Бриенна не особо церемонится, сдирая с пьяного Льва латы. — Он теперь может жениться, — вдруг робко говорит Под, почти испуганно глядя на Бронна. — Может ведь? — Может, — угрюмо кивает Черноводный. — И сдохнуть он тоже может, поэтому повремени пока с мечтами о хорошей пирушке. Вот если закончится блядская Зима, если мы все выживем, если миледи и милорд наконец-то поймут, что эти их жаждущие взгляды у всех в печёнках сидят… Вот тогда, Под, мы с тобой устроим им провожание, чтобы наконец-то разрешить наш спор. — Какой спор, сир? — искренне удивляется Пейн. — Дева ли Тартская дева! — гогочет Бронн, а потом качает головой, сплевывая. — Ну их на хрен, пошли напьемся к копьеносицам. Заебало каждый вечер прислушиваться, решился ли Ланнистер на что-то кроме томных вздохов. Рыцарь хренов, чтоб его. Под еще несколько секунд топчется на месте, а потом в припрыжку следует за Бронном, стараясь не отставать от его широкого шага. В конце концов, когда милорд и миледи желают уединиться в спальне, слугам положено исчезать быстро и безмолвно.