Stories Told and Untold

Бриенна не может не думать о том, с какими еще последствиями войны им придется столкнуться по пути в Королевскую гавань. Тракт опустел, деревни вымерли, в окнах трактиров не горят огни, в воздухе ощущается запах гниения и лошадиного помета: весна пришла, вскрывая все нарывы, что были похоронены под толстым слоем снега во время зимы. Солнце стоит высоко, но с трудом пробивается сквозь плотную завесу облаков, поэтому все вокруг кажется сумрачным и черно-белым. За долгие месяцы на Севере они все успели привыкнуть к темноте, поэтому путешествовать при свете, даже таком тусклом и холодном, кажется всем непривычным. Отряд едет плотными рядами: конники по бокам, пешие в центре, где-то сзади следуют обозы и голосящие непристойные песни одичалые, которые, кажется, скорее еще раз вступят в схватку с Иными, чем выпустят из виду свои скромные пожитки. Бриенна оборачивается, ищет взглядом Пода, чтобы предложить ему немного дрянного вина из своей фляги: весна или нет, но они еще не скоро смогут по-настоящему согреться. Оруженосец снова куда-то запропастился, ей кажется, что она слышит и его в нестройном гомоне голосов. Взгляд выхватывает всклокоченную макушку Пейна, обнаженную грудь Тормунда, который прямо на ходу скидывает с себя меха, жалуюсь на невыносимую жару. Бриенна вспыхивает и быстро отворачивается, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное. К нравам вольного народа сложно привыкнуть благовоспитанной девице, которую из нее не смогли вытравить ни кровь на руках, ни Верный Клятве за поясом, ни доспехи, с которыми она почти срослась, ни долгие месяцы в военном лагере. — Вот поэтому бабам в армии не место, — скалится Сандор Клиган, ровняясь с Бриенной. Волосы теперь у него коротко острижены, и ничего не скрывает бугристого ожога на лице. Впрочем, Тартская дева скользит по нему лишь равнодушным взглядом, а ее лицо принимает отстранённое выражение. — Вроде бы уже и ссать ходили в одну яму, а ты до сих краснеешь. Реши уже воин ты или девица, леди. Иначе как командовать армией? Бриенна провожает Пса рассеянным взглядом, и, уставившись на собственные ладони, сжимающие поводья, размышляет. Она знает, что многие прочат ее в командующие после этой Зимы. Говорят, что больше некому, что она справится. И если первое правда, то во втором она не уверена. Те, кто мог бы принять на себя командование, разъедутся восстанавливать собственные земли, а ей нет нужды возвращаться на Тарт, пока здравствует отец. Джейме. Она думает, что Джейме Ланнистер справился бы куда лучше, но едва ли Дейнерис Таргариен поставит во главе своей армии Цареубийцу. Хватит и того, что его голова останется на плечах. Бриенне и этого достаточно, она вообще провела эту Зиму в битвах и постоянных молитвах Воину, прося его сохранить Джейме. Боги услышали ее, да только вот теперь она понимает, что все они — потерянные и неприкаянные. Никто не знает, как вернуться с войны в мир, который изменился до неузнаваемости. — Женщина, у тебя вид такой, будто ты обдумываешь очередную идиотскую клятву, — Бриенна вздрагивает и оборачивается, встречаясь с насмешливым взглядом Джейме. Он идет пешком, с наслаждением потягиваясь и разминая затекшие мышцы, поводья обмотаны вокруг деревянной кисти. Бронн неотступно следует рядом, скептически оглядывая эту нарочитую разминку. — Уже выбрала кому присягнешь? Доброму королю Джону? Или не слишком доброй королеве Таргариен? Ах да, Сноу у нас теперь тоже Таргариен, так что… Хотя, зная твое стремление к женской солидарности, могу предположить, что ты уже выбрала сюзерена. Помнишь тот раз, когда ты притащила меня к мертвой леди Старк и ее шайке, чтобы… Бриенна вздрагивает и отводит глаза, на ее лице появляется почти мученическое выражение, и Джейме тут же мрачнеет, понимая, что она все еще не готова вспоминать ту историю, как лишь одно из их многочисленных приключений. — Ну ты и мудень, Ланнистер, — Бронн закатывает глаза, прицыкивает языком и пришпоривает коня, явно желая оставить их наедине. Бриенне тоже хочется ускакать вперед, подальше от Джейме и мыслей об их скорой разлуке. — Сир Джейме, вы знаете, что я… — запинаясь начинает она, и Ланнистер тут же хватает ее пальцами за голень, заставляя посмотреть на себя. Прикосновение жжется, и ее щеки заливает румянец. — Женщина, сколько можно извиняться? Ты спасала мою шкуру такое количество раз, что мне никогда не расплатиться. А ты ведь знаешь, что Ланнистеры всегда платят свои долги, — зеленые глаза Джейме пронизывают ее насквозь, словно он пытается понять, надежна ли тропа, на которую он ступил. — И кстати, я больше не «сир», если ты еще не слышала. Поскольку меня разжаловали из Королевской гвардии, и новоявленная королева не имеет ни малейшего желания вернуть меня в ее ряды, я теперь «лорд». Лорд Джейме. Бриенна неопределённо пожимает плечами, стараясь подавить улыбку. Она знает, что Джейме пытается привыкнуть к новому положению вещей, и пока ему это удается с трудом. Он знает как убивать, как командовать армией, он знает все об устройстве военного лагеря и планах расположения войск, но лорд Джейме Ланнистер не имеет никакого представления о налогах, посеве, справедливом суде или поморе скота. — Мне самому смешно, — внезапно тихо отзывается он, и Бриенне становится стыдно за то, что она не сумела его поддержать. — Хранитель запада, лорд Утеса Кастерли… Хорошо хоть десницей мне не быть, эта ноша останется Тириону. — Джейме смотрит на небо, туда, где летают драконы. — А ты, женщина? Неужели Королевская гавань пришлась тебе по вкусу? Бриенна морщится, во рту появляется привкус тлена, и она активно мотает головой. — Нет, конечно нет. Но, если я буду нужна королю Джону, то честь велит мне исполнить свой долг… — Да ради Неведомого, — внезапно восклицает Джейме, хватая поводья и заставляя ее лошадь остановиться. Глаза его горят невероятным зеленым пламенем, оно обжигает и согревает одновременно. — Долг велит мне жениться и превратиться в отца. И если первое меня не так пугает, коль сыщется та, кто захочет взять в мужья калеку, распутника и Цареубийцу, — его рука накрывает ее холодную ладонь, и от чего-то Бриенна очень четко слышит ругательства Бронна, который хоть и едет впереди, но не упускает их из виду, — то второе вселяет в меня не меньший ужас, чем Иные. Я не хочу этого, и я не стану своим отцом. И от тебя, женщина, мне нужен ответ именно на этот вопрос: чего хочешь ты? Тебя. У Бриенны этот ответ готов уже давно, он всегда где-то на задворках сознания, маячит ароматным маревом, застилая глаза. Она бы отдала звание командующего, все несуществующие сапфиры с Тарта, свою честь и свои клятвы. Бросила бы все под ноги тому, кто презренно называет себя калекой и Цареубийцей. Тому, кто знает: никогда ему не быть достойным Бриенны Красотки.