Stories Told and Untold

Чем дальше Джейме удаляется на Север, тем более синим становится бархатная гладь неба с яркими сапфирами звезд, что висят так низко, будто стоит протянуть руку, — хоть из плоти, хоть из золота, — и почувствуешь их обжигающую теплоту. Тяготы дальнего пути отчего-то кажутся ему менее невыносимыми, чем в тот год лета, когда он впервые ехал в Винтерфелл, следуя за пышной королевской процессией. Он избегает трактиров, предпочитая ночевать под открытым небом так долго, как это будет возможно, разводит костры, поспешно тушит их утром, заметая следы своего пребывания словно вор, и иногда оборачивается, будто кто-то должен стоять за его спиной. — «В пекло верность», — бормочет Джейме Ланнистер, силясь справиться со сбруей одной рукой. — Тебя в пекло, упрямая женщина! У него крюк в сердце. Это он знает точно. А к крюку прикреплена настоящая цепь, — он и сейчас видит ее тусклый блеск в темноте, она лежит на тракте, позвякивая на ветру. И от этого звука у Джейме крутит желудок, потому что за Бриенной Тарт сложно угнаться, если эта ослица решила оставить Цареубийцу далеко позади. — Всего на пару часов позже, Семеро! — недовольно рычит Джейме, принюхиваясь к запахам сырой, промозглой земли и талой воды. — А ее уже и след простыл. Ему известно, что Тартская дева путешествует не одна. У нее, в отличие от Цареубийцы, есть и друзья, и оруженосец, но Джейме не нравится сама мысль о том, что между ними много лиг. — Напади на тебя медведь, женщина, не позволишь же ты Поду подставляться под его когти? — едко интересуется Джейме у самого себя, когда на горизонте маячат огни Белой гавани, а он спешивается, чтобы умыть лицо в ледяных водах Последней реки. — Конечно нет, на это только Цареубийца годится. Огонь в эту ночь горит едва-едва, а сырые дрова громко трещат на морозе, влезая в невесёлые мысли Джейме насмешливым хохотом. Он вновь оборачивается к кромке редкого леса, прислушиваясь, желая услышать хруст под тяжелой поступью Бриенны так отчаянно, что крюк всаживается в его сердце еще глубже. Джейме не может не думать о том, почему не нагнал ее, хотя мчался налегке и во весь опор. — Ну, женщина, если ты жива, то берегись, — со злостью выплевывает он в темноту. — Силой надену на тебя платье и запру в башне, а меч заберу, коли ты сдержала свою клятву. И в пекло все обеты твоему любимому Ренли, леди Старк и… Один Неведомый знает, кому ты там еще пообещала свою пресловутую преданность. Я из-за тебя поседею раньше времени. Черные тени железостволов шевелятся, подбираясь ближе к его незатейливой стоянке, и Джейме поднимает глаза к полной луне, что слишком быстро движется по небосводу. Но даже ее яркость не может затмить сапфировую глубину неба. — Если бы ты была в беде, то снова явилась бы ко мне во сне, — через мгновение ухмыляется Джейме, поддевая тлеющие угли палкой. — Зови меня, женщина. Зови, и я услышу. Может, у Цареубийцы и дерьмо вместо чести, но вот в мыслях гремят высокопарные слова Бриенны Красотки. И ради нее Хромой Лев обгонит зиму. В этом можно не сомневаться.