Полумрак

Юнги сел на скрипучий стул, прочувствовав каждую ноющую мышцу и кость своего тела. В голове была тяжесть, но как странно было ему осознавать, что это было вызвано позированием, а не привычным похмельем после суток и бессонными ночами. На столе уже стоял растворимый кофе, однако, на вкус было не так уж и плохо. Юнги ухмыльнулся про себя, думая, что мелкий Чон оскорбился бы, узнав, что он сравнил его первоклассный эспрессо с растворимым кофе. Юнги дрожащими руками обнимал горячую кружку, согреваясь после такой долгой сессии. Юнги в голову лезли различные люди и события, которые он мог бы сравнить с тем, что он почувствовал. Однако ничто из прожитого не ломило так кости, не вызывало подобный тремор и корку льда на коже. Однако внутри все обстояло иначе… Юнги ощущал теплоту горького напитка и что-то помимо нее. Юнги не покидала эта сладкая горечь от общения с красивым художником. Когда он вообще общался с кем-либо кроме Хобса, Чона и Эллы? Было ли вообще такое. Юнги не нравилось это чувство навязчивой и легкой тошноты, которое не отпускало его при общении с ним. Да, именно так он ощущал свою зарождающуюся привязанность к своему необычному клиенту. Юнги ерзал на стуле, чувствуя противоречивые чувства и вину перед самим собой. Юнги позволил любопытству взять вверх, однако, любопытство ли это? Его дыхание учащалось, внутри все бурлило, и навязчивые мысли не давали ему покой. Влюблённость? Недопустимо… Юнги прожигал взглядом свою пустеющую чашку, а подняв глаза, он обнаружил, что он до сих пор является объектом наблюдений. —Ну как? Согрелся? — спросил Тэ, глядя в его глаза. Теперь же он видел в них теплоту, заботу и защиту?.. Юнги не понимал, как он вообще приходит к подобным мыслям. Красивое лицо Тэ с правильными чертами уже при свете кухонной лампы лишали его дара речи и крали дыхание. Барная стойка, за которой сидели молодые парни, казалась Юнги невообразимо узкой. Юнги разглядывал густые ресницы и морщинки вокруг глаз. Он заметил, что над левым глазом появилось третье веко, которое к удивлению, не портило симметрии его лица. Тэ чувствовал, что его разглядывают, и он позволял любопытным глазам бегать и изучать его рельефы. Тэ и сам бесстыдно разглядывал каждый миллиметр своего собеседника. Слегка приоткрытый рот Юнги наводил Тэ на самые неприличные мысли и откровенные желания, а знание того, что это все ему позволено по умолчанию, сводило его с ума. Тэ не мог больше смотреть на него, ведь все в этом парне напротив, вызывало в нем желание возыметь его целиком и во всех смыслах. — Я вижу, что согрелся, — сказал он, слегка подавившись не то своими словами, не то желаниями и мыслями, а то и кислородом. —Ты можешь идти, скорее всего, я тебя утомил, —говорил он, вставая со стула со своей чашкой кофе, — а я постараюсь дописать картину. Юнги обернулся и следил за передвижениями художника. —Все в порядке, я уйду, как только пройдет время. А именно… —Собираешься сидеть здесь еще три с половиной часа? —спросил он удивленно. — Я думал, ты уже готов сбежать отсюда… —Работа есть работа… —произнес Юнги, стараясь не выдать эту нотку фальши, что так рьяно прокрадывалась в его голос. Тэ лишь пожал плечами. —В любом случае позировать больше не надо, мне осталось обработать портрет и поработать над фоном. — сказал Тэ лениво пододвигая еще один табурет. Он уселся за стул поставил чашку с кофе на табурет с кистями и продолжил работу. Юнги же остался сидеть и наблюдать, как Тэ стареет вновь и вновь. Его веки словно становились тяжелее, а взгляд пронзительней. Эта бездушность в глазах и полная сосредоточенность. У Юнги замирало сердце, а легкие переставали вдыхать запах токсичных красок и олифы. Уже привычная какофония звуков снова заиграла в воздухе и Юнги это расслабляло. Он встал со стула, оставив чашку в покое, лег на кровать и ловил каждое движение силуэта за мольбертом. В темной комнате горел тусклый свет, который едва справлялся со всепоглощающим мраком, и для Юнги оставалось загадкой, как Тэ мог писать при таком освещении. Тэ швырнул одну кисть в стакан со своим кофе, но молчаливый наблюдатель не успел предупредить художника. Тэ глотнул кофе с уже знакомым вкусом красок и даже бровью не повел. Наблюдающий за всеми этими зверствами Тэ над своим организмом Юнги задался вопросом, как часто тот пьет смесь кофе со своими красками, что даже не заметил? Возможно кофе настолько отвратителен, что он даже не почувствовал разницы? Юнги отбросил эти мысли, ведь они не имели смысл, его сознание заполняла атмосфера и красота художника. Он так и уснул под шелест мастихина и стрекотание кистей. О каких принципах и рабочей этике он думал прошлой ночью, когда художнику ничего не стоило пригреть к себе этого черствого сухаря. Юнги проснулся от звуков бурлящего кипятильника. Тэ стоял спиной оперевшись о плиту, а Юнги лишь наблюдал за ним из приоткрытых глаз. Тэ слегка потянулся и тяжело вздохнул. По щелчку, чайник вскипел, а Тэ залил очередную чашку с кофе кипятком. Юнги приподнялся на локтях, а Тэ, повернувшись, увидел, как полусонный Юнги лежит на боку и сквозь приоткрытые глаза смотрит на него. Где-то из-под живота вверх поднималась игла, что несла запретные желания. Тэ поставил чашку на стол, а сам подошел к Юнги. Юнги не спускал с него глаз, но, как только Тэ подошел ближе, он их закрыл. Сам не понимая, чего он ожидал, он лишь замер в ожидании. Тэ затаив дыхание, смотрел на этого слегка дрожащего парня в полумраке собственной квартиры, пытался не натворить глупостей. Тэ присел на край кровати, Юнги дышал едва слышно, зато сердцебиение двоих парней казалось оглушило квартиру своим бешенным ритмом. Тэ потянулся к нему, он не знал, что он собирается сделать. Тэ подошел ближе к его уху и вдохнул запах его волос, не касаясь его кожи. Он боялся, что сейчас, он может не выдержать этой напряженной близости. Юнги не шевелился, но от дыхания Тэ у своего уха, по его телу пробежались мурашки, а сердце казалось подверглось обстрелу бесконечных вращающихся острых копий. Юнги сглотнул, а Тэ не смог сдержать в себе желание и не удержался от такого соблазна. Он схватил его мочку уха и слегка поцеловав, оставил мокрый след. По телу Юнги пробежалась волна дрожи, которую он не мог удержать. Они оба боялись собственных желаний и того, как беспрекословно они подчинялись друг другу. Тэ понимал, что он больше не перенесет общества Юнги. —Ты проснулся вовремя, время как раз истекло… — выдавил из себя Тэ. Юнги ничего не ответил, он открыл глаза, вскочил и быстро собравшись выскочил из квартиры. Ни один, ни второй не понимали того, что происходило в полумраке квартиры, полной токсичных запахов, больных воспоминаний и слишком ярких ощущений.