You're mine

      Чимин весь день не может найти себе места, а к вечеру начинает медленно сходить с ума от ожидания и волнения. Мама с работы возвращается раньше, на улице даже не смеркается, но зато идёт дождь, поэтому её рабочий день в саду у полковника Чона заканчивается быстрее обычного.       Пока она перемывает фрукты, Чимин играется с ветерком, привычно смахивая с немногочисленной мебели пыль, и, пуская очередную воздушную струйку, он снова и снова прокручивает в голове их утренний диалог с Юнги.       «Ты что-нибудь ко мне чувствуешь?», «А ты хоть знаешь, кто такие предназначенные? Знаешь, что ты омега?», «Получилось так, что я твой альфа», «Я знаю точно, Чимин»…       А вот Чимин не знает и не понимает как же так. Почему он ничего не почувствовал? Ни запаха, ни тяги. Где же обещанный мамой внутренний указатель? Как он может быть уверен в том, что рассказал ему этот странный человек? А если бы случалось так, что он бы мальчика не заметил, пошёл бы другим кварталом или Чимин сам раньше ушёл с рынка, то как бы парнишка сам узнал своего истинного?       Всё больше и больше вопросов поселяются в белокурой голове, и когда за окном становится совсем темно, Чимин, больше не медля, тихо подходит к маме, пока та режет фрукты на засушку. Пытаясь унять волнение, он украдкой хватает со стола яблоко, игриво тыча им в мамин бок, и, смеясь, отбегает. А после прижимается к ней, овивая руками её талию, и растворяется в неге от тепла, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. — Что-то хочешь, котёнок? — спрашивает женщина, поглаживая мальчика по волосам. — Ты мне мешаешь, Чимин-а. — Я хочу спросить… Мам… Помнишь ты говорила, что когда-нибудь, очень-очень скоро я встречу свою пару? — Боже… Опять ты об истинных, — устало вздыхает женщина. — Милый, ты мне все уши уже прожужжал, не надоело? Встретишь обязательно, а пока дуй мыть руки и помогай. — Так вот, — продолжает Чимин, вытирая мокрые ладони и принимаясь за первое яблоко, — А каким ты представляешь моего истинного? — Ну… Думается мне, что альфа будет постарше, не на много, конечно, это в идеале. И уж очень хочется, чтобы он был похожим на тебя… Хорошо бы чуть богаче, но не дай бог из высшего сословия, ой как вам тогда придётся нелегко… Столько есть опасений, Чим-Чим, не хочется, чтобы тебе достался сынок богача, преступник или какой-нибудь иностранец, который увезёт тебя… Столько в мире страшного может случится с омегой, малыш, ты даже себе и не представляешь. Надеюсь, у тебя будет хороший альфа… — Но мы ведь не выбираем, верно? Всё уже решено? — Да, но я надеюсь на благополучный исход, котёнок. — А если он не оправдает твоих ожиданий, что тогда? Вдруг он окажется иностранцем, или принцем, или будет слишком старым, или убийцей? — Вы сначала встретьтесь, чего сейчас-то загадывать? Узнайте друг друга, а потом будет видно. Режь ровнее, Чимин-а, на четвертинки, а не на половинки. — Мама, ты не подумай ничего плохого… — помолчав, выдаёт Чимин, — Кажется, я его встретил… — Как? Когда? — удивлённо восклицает женщина, откладывая нож в сторону и вытирая полотенцем руки. Она садится на табуретку, подставляя напротив стул для сына, и кивает головой, чтобы тот продолжал. — Обещай не ругаться, хорошо? — Хорошо. — Помнишь мужчину с рынка? Я точно не уверен, но кажется… В общем, его зовут Мин Юнги, он из городской стражи. Сегодня днём он пришёл к нам домой и… Он ничего мне не сделал, честно! Он не угрожал, у него не было с собой меча. Он только подошёл, представился, немного расспросил обо мне и помог собрать цветы. Ещё на рынке он показал, что сам владеет магией, и сказал, что чувствует, что и я тоже маг, и что я омега. — Так ты говорил с ним тогда? — Да, но ничего нового он обо мне не узнал, ты же говорила, что маги чувствуют друг друга. — И ты ему поверил… Боже мой, котёнок, — женщина проводит рукой по лбу, качая головой, — Ты у меня ещё такой наивный… Чимин-а, он же мог наврать тебе про всё. И про магию, и про то, что «знает», что ты омега, он ведь специально так сказал, чтобы удивить тебя, обвести вокруг пальца, заставить поверить ему и выложить о себе всё. И это очень плохо, мальчик мой, значит о тебе уже ещё кто-то знает, кто-то ведь сказал этому человеку. А ты взял и всё подтвердил. Сколько раз я тебе говорила быть осторожнее и держать язык за зубами? Сколько, Чимин? Почему ты меня не слушаешь? Что нам теперь делать? Продавать всё, что у нас есть и уезжать из города, чтобы до нас не добрались? А ведь, похоже, придётся… Ты не представляешь, как всё может обернуться, не знаешь, что люди порой делают с магами, особенно с омегами. — Мам, прости… Я и сам очень сильно испугался его сегодня. Но мне показалось, что он не желает мне зла, он успокаивал меня, видя, что я плачу, извинялся, что напугал. Он просил выслушать его и сказал мне, что я его истинный, что он чувствует это, что понял сразу, только увидев меня в том переулке. Он так смотрел на меня... Кажется, что он говорил правду… — Он мог сказать, что угодно, глупенький… Ну какой он тебе истинный, в его-то возрасте? Ты же ещё мальчик, а ему явно не пятнадцать. — Да, но он был точно убеждён в том, что говорил… А ты же объясняла, что у альфы и омеги может быть большая разница в возрасте. Редко, но может... — Да, но не на столько… А сколько ему лет, ты знаешь? Хотя, господи, причём тут это… — Нет, он не сказал. Но он сказал, что хотел бы встретиться с тобой. — Зачем? Чимин не успевает ответить. Их разговор прерывается стуком в дверь. — Это он, всё-таки пришёл, — неверяще бормочет мальчик себе под нос, смотря на коридор при входе.       Мама жестом велит Чимину оставаться на месте и, качая головой и тяжело вздыхая, встаёт и сама идёт открывать. — Кто это? — спрашивает она прижавшись ухом к двери. — Мин Юнги, мы виделись на рынке несколько дней назад. Я бы хотел поговорить с вами, — глухо доносится с улицы.       Женщина отходит от двери и вопросительно смотрит на сына, а Чимину лишь остаётся губами прошептать «не прогоняй его». Она жестом просит мальчика посмотреть в окно, выходящее на сторону крыльца. Уже через несколько секунд Чимин шепчет ей на ухо, что мужчина один и, кажется, не вооружён.       Когда дверь в дом открывается, Юнги немного теряется, потому что перед ним стоит Чимин, но только в более взрослом и женском обличии. Тогда, в переулке, он даже не обратил внимание на их схожесть, теперь же становится понятно в кого Чимин унаследовал свои необычные особенности. Но Юнги сразу подмечает, что мама и сын всё же отличаются — глазами. У девушки они такие же зелёные, но огромные, округлые, смотрящие пронзительно и цепко, а у Чимина взгляд мягкий, доверчивый и глаза небольшие, словно улыбающиеся.       Юнги первым отводит взгляд. Его как магнитом тянет отыскать Чимина, потому что мальчик теперь центр его вселенной и, конечно, всё во вселенной Юнги тянется к единственному в ней солнцу. Искать долго не приходится, омега робко выглядывает из-за приоткрытой двери и с любопытством осматривает гостя. И это очень радует альфу, потому что Чимин, кажется, больше не боится. Юнги кривовато улыбается, заглянув в удивлённо расширенные глаза, и не может сдержать более широкой улыбки, потому что мальчик растягивает свои пухлые губы в ответ. — Что вам нужно от моего сына? — ломает идиллию холодно звучащий голос женщины, подперевшей плечом дверь и практически загородившей парнишку собой. Чимин отводит взгляд и больше не улыбается, рассматривая деревянные доски на полу. — От Чимина ничего. Сейчас я пришёл к вам. — Кто вас прислал? Что вы уже рассказали о моём сыне и кому? — Я не рассказывал никому и ничего, меня никто не присылал. Я здесь, потому что ваш ребёнок — мой омега и я лично хотел вам об этом сообщить. — Вам не кажется это бредом? — Да. Не меньше чем вам.       Женщина отходит в сторону и приглашающее протягивает руку, всё ещё закрывая сына собой, а после захлопывает дверь. — Садитесь, — указывает она на подушку. — Чимин, принеси нам чай и иди наверх спать. — Мам, почему? — протестующе восклицает парнишка. — Потому что тебе тут делать нечего. — Да это же напрямую меня касается! — Ты идёшь спать и точка. — Я думаю, Чимин прав, — возражает Юнги, в упор смотря женщине в глаза. — Моя пара должна понимать ситуацию. Разве можно что-то решить за него? — Ладно. Пусть останется. Убедится лишь в том, что это обман. — Я не вру ни вам, ни ему. — Сомневаюсь. Но не будем пререкаться, я жду объяснений.       И Юнги их ждёт. Кто бы ему объяснил, что он должен сказать и почему он сейчас находится в этом доме… Но главная причина происходящего быстро даёт о себе знать, протягивая кружку с горячим чаем, а после садится напротив, подобрав ноги, и робко кидает взгляды в сторону альфы.       У Юнги что-то странное внутри разливается от этих милых глаз, украдкой посматривающих на него. Что-то щемит будто и переворачивается. И это так незнакомо, что заставляет невольно прислушаться к собственным ощущениям и, уж тем более, никак не мотивирует собирать мысли в кучу. — Я чувствую нашу связь сейчас, — растягивая слова, начинает Юнги, пытаясь не смотреть на омегу и выйти из сладкого оцепенения. — Из-за неё не могу собраться…       Он с трудом отводит взгляд от Чимина, обнимающего маленькими ладошками кружку с чаем, и встречается с колючими глазами его матери, которые будто режут Юнги напополам. Он так и видит, как эта женщина достаёт нож из-за пазухи и всаживает его поглубже в тело гостя, а после избавляется от следов преступления, закапывая его за домом во дворе, лишь бы только её сына не беспокоили проходимцы.       На Юнги вдруг накатывает сомнение — а поверит ли она в то, что он расскажет? Есть ли вообще смысл что-то говорить, ведь, кажется, для мамы Чимина он априори враг только потому, что существует.       Но, заметив краем глаза смотрящего на него ожидающим взглядом мальчика, Юнги берёт себя в руки. Это надо сделать не ради неё, а ради Чимина. Хотя бы попытаться что-нибудь объяснить, чтобы не заставлять юного омегу выбирать между строптивой матерью и предназначенным; а ещё потому что страшно, что этот выбор будет не в его пользу. — Понимаю, что вы оба как минимум удивлены, тем, что я пара Чимина. Я сам удивлён не меньше. Всё это время до нашей встречи я думал, что либо родился без истинного, либо моя омега где-то на другом континенте, либо её вообще нет в живых. Я склонялся к последнему варианту, потому что случаев, когда маг рождался без пары, насколько мне известно, не было, а если бы истинный родился слишком далеко, то к моим двадцати восьми годам я бы всё равно его где-нибудь, да встретил… Да, Чимин-а, мне уже практически тридцать лет, — вздыхает Юнги, заметив удивлённый взгляд Чимина, что сидел неподвижно и внимательно слушал. — Время шло, а встречи не происходило, и я решил, что моя пара мертва. Согласитесь, это был единственно верный вывод в моём случае.       Но тогда на рынке… Я до сих пор не могу понять, что произошло. Я шёл вечером после службы в оружейную лавку, заказать себе новый меч. Там, в переулке я заметил ребёнка, который тащил мешки с чем-то. Он был один в такое время и с тяжестями. Я подошёл ближе, а мальчик уронил мешок и рассыпал фрукты. Я хотел помочь, спросить хотя бы что он тут один делает. Но подойдя ближе, я даже двинуться не смог, потому что почувствовал запах. Лёгкий совсем, едва заметный, свежий и сладковатый. Я сначала даже не понял что это, думал, что так пахнет какой-нибудь фрукт из рассыпанных, но потом дошло.       Мне доводилось и раньше встречать омег, я видел их совсем близко и знал, как они выглядят и пахнут. Ведь дурманящий сладкий аромат — это главная черта, отличающая их от альф. Подойдя ближе, я лишь подтвердил свои догадки — передо мной на четвереньках ползал маленький, пусть и чуть заметно, но невероятно вкусно пахнущий омега. Потом я заговорил с пареньком, узнал, что он маг, разглядел выделяющуюся венку на его шее. Всё, как и учили меня в детстве. — И только из-за запаха и пола вы решили, что этот ребёнок может быть вашей парой? — скептически выгнув бровь, подытоживает мама Чимина. — Да, это одна из причин. Для альфы это главный способ узнать пару. Я встречал омег с разными запахами, но ни одна из них, включая вас, вы ведь тоже омега, не пахла так приятно, как Чимин. Я видел и занятых омег, у которых свой природный запах, сочетался с запахом альфы, встречал и свободных, без инородных примесей. Но это всё было не тем. А Чимин пах свежо и удивительно вкусно.       Догадки сами полезли в голову, не знаю, как объяснить, но внутри всё кричало о том, что мои мысли идут в правильном направлении. Но я не мог согласиться с этим, очевидно, почему. Почувствовать что-то кроме его аромата мне не дали вы, ведь на проявление связи обычно требуется время. И тогда я решил отыскать мальчика, чтобы лишний раз убедиться, спросить его — чувствует ли что-то подобное он сам, чует ли меня, знает ли хотя бы о том, кто он. Сегодня утром я проверил себя второй раз и теперь точно знаю, Чимин — мой омега. Я уверен в этом, как ни в чём другом. Но его возраст остаётся большим вопросом для меня, как и для вас обоих очевиден факт, что я для Чимина слишком стар.       Юнги горько усмехается и сжимает в руке глиняную кружку. — Ты не старый, — пропевает высоковатый голос напротив, превращая усмешку альфы в глупо-счастливую улыбку. С каких пор он взял за привычку лыбиться как идиот? — Ну и что дальше? Даже если вы не врёте. Каким образом вы хотите быть парой? Что вы собираетесь делать с ребёнком? — Не имею ни малейшего понятия. Но я понял, о чём вы, и я не собираюсь трогать омегу. Мне бы просто хотелось быть рядом, просто хотя бы видеться с Чимином. Я служу, а потому неделями не бываю в городе, но когда я здесь, то мог бы помогать вам, ведь, как я понял, мужская рука будет не лишней… — Спасибо, мы справляемся, — отрезает женщина. — Мам… ну почему нет? — Потому что, Чимин. Потому что ты из-за малолетства мало что понимаешь. Ты не можешь понять абсурдность ситуации. Ты сам-то к нему хоть что-то чувствуешь? Что скажешь ты о вашей «истинности»?       Чимину кажется, что ещё чуть-чуть и мама снова начнёт ругаться, он всегда определяет приближающуюся бурю по её тону, что становится жестким и саркастичным. А потому… — Да, чувствую, — заявляет Чимин, пусть и слегка привирая. Это только для того, чтобы мама не выгнала Юнги, запретив даже видеться с ним. Отчего-то сейчас мысль о том, что он больше этого человека не увидит, кажется грустной и неправильной, и это значит, решает Чимин, что он чувствует. — Мне приятно находиться рядом с ним, — продолжает парнишка, обходя тему страха, который ему внушает Юнги. — У него красивый голос и мягкие руки, он помогал мне, не обижал, не сделал ничего плохого. Зачем бы ему приходить к тебе, если он хочет мне зла? Хотел бы забрать — у него уже были возможности, ведь никто не помешал бы. Но он этого не сделал. Да, я почему-то не чую его запах, как ты мне рассказывала, но он маг — я видел это, и альфа — я в этом уверен. И если истинность так сильна, как говорила мне ты, то скоро что-то во мне признает в нём пару, — заканчивает Чимин, сглатывая и смотря на маму во все глаза, ожидающе.       Он сказал всё, что мог и теперь остаётся надеяться, что он обошёл все острые углы и буря не грянет. Чимин переводит взгляд на альфу, который смотрит на него с благодарностью, и понимает, что он поступил правильно, заступившись. — Могу я прийти завтра? Нужна ли вам помощь? — прерывает затянувшееся молчание Юнги. Не пойми откуда взявшаяся уверенность Чимина в нём придаёт сил. Потому что его омега ему верит. — Приходите, — бурчит под нос женщина, сдаваясь под буравящим, выжидающим взглядом сына. Юнги и не знал, что Чимин может смотреть так пристально, будто копируя взгляд матери.       «Правда?» — наивно хочется переспросить Юнги, словно восьмилетке, которому долгое время запрещали, но теперь вдруг разрешили есть любимые сладости. Потому что тот факт, что эта женщина вот так просто соглашается на присутствие в их жизни незнакомого человека, кажется если не странным, то подозрительным. Но, похоже, ничего подозрительного тут нет, ведь она сообщает время, когда Юнги может прийти — так же вечером, после её работы, чтобы не оставлять сына с альфой наедине, и чопорно кивает на ответное «спасибо».       А после Юнги уходит, поклонившись женщине и её сыну. Он слышит в ответ нежное детское «до свидания, хён» и чувствует, как альфа внутри тихонько поскуливает от удовольствия. Он машет на прощание замершему в дверях мальчику и стремительно сбегает подальше от этого дома. Потому что ещё чуть-чуть и он бы бросился назад, подхватил бы своего Чимина на руки и прижал к груди, чтобы почувствовать его сердцебиение и удостовериться, что он не сошёл с ума и его истинный не мираж.