You're mine

      Юнги видит Чимина каждый день. С утра служит с мыслями о вечере, когда он, наконец, встретится с истинным, а вечером наступают долгожданные часы подле омеги, от которых Юнги быстро становится зависимым. Он приходит снова и снова, игнорирует косые взгляды его матери, что симпатией к нему проникаться не спешит и не сводит глаз с него и Чимина, даже когда они просто находятся рядом и никак не взаимодействуют. Зато она разрешает помогать, а потому Юнги не жалуется, ведь чем больше работы в доме он берёт на себя, тем дольше он находится рядом с мальчиком.       Их «рядом» ограничивается присутствием в одном помещении и диалогами обо всём на свете. В принципе Юнги этого достаточно, ведь он может смотреть на омегу, слушать его голос, смех, истории о том, как прошёл его день. Это всё прекрасно и ценно… Вот только альфа внутри требует большего. Юнги всё чаще и чаще, ремонтируя очередной ящик или табуретку и краем глаза поглядывая на чистящего фрукты Чимина, ловит себя на мысли, что ему хочется к мальчику прикоснуться.       Ему вдруг становится важным знать, какая на самом деле наощупь упругая и гладкая на вид кожа на его щеках и открытой шее, какая температура его тела и какие по степени мягкости объятия мальчишки. Юнги отчаянно хочется провести пальцами по омежьей венке и немного выпирающей ключице, сжать в руке чиминову миниатюрную пухленькую ладошку, вдохнуть полной грудью аромат его волос, что пахнут сладковатыми травами. Юнги это узнал, когда Чимин недавно наклонился к нему слишком низко, чтобы подать кружку с чаем. А ещё ему хочется зарыться в эту светлую шевелюру пятернёй и пропустить белые пряди сквозь пальцы.       Альфе не хватает тактильных ощущений. Омеге, как оказалось, тоже.       Уже в шестой раз Юнги приходит к Чимину. Сонный, усталый, после ночи верхом в патруле, после нескольких часов отдыха, а затем дня в постойке «смирно» в дозоре у ворот. Он специально взял на себя так много, обменяв у товарища свою вечернюю смену на посту на дневную, потому что вечер он обязан посвятить ждущему его омеге.       То, что Чимин к нему успел привязаться и уже с нетерпением ждёт следующей встречи, Юнги выяснил ещё в прошлый раз. Тогда он, только подходя к дому, заметил личико мальчика в окне, и как только они столкнулись взглядами, Чимин широко, в своей особой манере, улыбнулся, вскочил и помчался куда-то прочь из комнаты. Оказалось, что он понёсся навстречу Юнги, выбегая в небольшой сад и радостно причитая про то, как он рад своему хёну. А у альфы тогда снова что-то в груди заныло, тем самым новым острым ощущением, а глупое сердце решило биться, пропуская удары.       Лёд тронулся, от страха не осталось и следа и это всё, что имеет значение для Юнги. Ни тяжёлая служба, ни усталость, ничто другое не волновало его. Как только он входит в дом и видит своё зеленоглазое чудо, то мир вокруг и все испытываемые им чувства до встречи становятся блёклыми и неважными. Вот и теперь, в очередной раз постучав и зайдя за порог, усталость и недосып будто снимает рукой. Он смотрит на Чимина, на его улыбку и понимает, что в его, их особом мире пропадает окончательно.       Вот тут-то они и выясняют, что омеге любопытны прикосновения альфы чуть ли не больше, чем самому Юнги. Это происходит очень просто. В доме кроме них никого, а значит Чимин решает, что свои тайные хотелки можно исполнять в жизнь, и что выволочку за это он не получит. «Где твоя мама?» — спрашивает Юнги, а Чимин, пристально смотря в глаза, отвечает — «ещё на работе». И видимо мысли в тот момент у этих двоих сходятся, потому что Юнги делает несколько шагов к мальчику, раскидывая руки в стороны, а в это же время Чимин уже бежит навстречу и через секунду попадает в объятия.       Руки у Юнги сильные. Мгновенно поднимают над полом, придерживая за поясницу и спину, чуть ниже лопаток, и прижимают к крепкой, широкой груди. Чимин что-то странное чувствует в этот момент, непонятное ощущение, которое он назвал бы уютом. В этих объятиях он на своём месте, вдруг понимает мальчик. Теперь мир с его ужасами и проблемами не кажется страшным, ведь в руках Юнги он защищён, он в безопасности. И это очень правильно.       А ещё Чимину нравится, как те самые гладкие ладони теперь не просто случайно мажут по его руке, а целенаправленно лежат на его спине и, скользя, пересчитывают позвонки. Ему нравится тёплая кожа на шее у альфы, куда он уткнулся подбородком и носом, нравится, отвечая на объятия, чувствовать под руками его сильные плечи.       Юнги же где-то в своей прострации наедине с ответами на все вопросы. Например, объятия Чимина он относит в разряд самых мягких и тёплых, которые он только знал в жизни.       Юнги думал, что как только он дотронется до мальчика, то удовлетворит свой уже стоящий на грани навязчивой идеи интерес, но итог оказывается противоположным — того, что он получил, слишком мало.       Мужчина крепче сжимает руки, буквально вжимая Чимина в собственную грудь и с удовольствием подмечает, что у омеги нежный не только взгляд и высоковатый голос, но и такое же тело: мягкий, вжимающийся в торс альфы живот, упругие щёчки, своей приятной прохладной гладкостью ласкающие его шею, и шелковистые, совершенно потрясающие на ощупь волосы, в которые, исполняя ещё одну свою мечту, зарывается пальцами Юнги.       Его омега не мешок с костями, обтянутый кожей, а очаровательный, слегка пухленький здоровый ребёнок и это мужчине нравится, кажется ему очень важным.       Но больше всего голову альфе кружит умопомрачительный омежий запах, который при отсутствующем между ними расстоянии, будто раскрывается новыми нотками, пьянит и заставляет растворяться в нём. Юнги шумно вдыхает, наполняя воздухом лёгкие до краёв. Он отчаянно пытается впитать в себя этот аромат, он хочет растворить его в своей крови, хочет состоять только из него и вдыхать только его, потому что если воздух не будет наполнен запахом его омеги, то мужчине просто незачем им дышать.       Юнги исполняет и другие свои желания. Подсаживая мальчика на руку и слегка его отстраняя, ласкает подушечками пальцев венку на его шее и обводит ключицы. При этом он подмечает, что Чимин притих, сидя в его объятиях, и прикрыл глаза. Он будто прислушивается к ощущениям, лишь сглатывает и немного ёрзает, когда альфа легонько касается его шеи. А Юнги не знает, что в этот момент почти исполняет маленькую омежью мечту, о которой грезил Чимин, стоя часами у зеркала.       И ещё мужчина всё-таки мнёт в руке один из своих главных чиминовых фетишей — его небольшую ладонь. Он улыбается, видя настолько ручка омеги уступает в размерах его широченной кисти, и это кажется очень трогательным.       Закончив своё исследование, он вновь приобнимает мальчика, но уже через несколько секунд нехотя выпускает из рук, потому что слышит, как скрипит на улице калитка, оповещая о возвращении с работы чиминовой мамы. Они отпрыгивают друг от друга на пару метров и смотрят в глаза слегка испуганно, а потом как по команде начинают хохотать от глупости ситуации. И Юнги ловит себя на мысли, что совсем не помнит, когда в последний раз он так смеялся: в голос, от души и чуть ли не до слёз.       Он не успокаивается и тогда, когда в дом заходит мама омеги. Женщина обнимает сына и смотрит на Юнги с подозрением, как на умалишённого, но он лишь улыбается ей и пытается не выглядеть идиотом, подавляя вырывающиеся наружу смешки.       А в следующий раз Юнги приходит ещё раньше, чтобы обнимать Чимина чуть дольше.