Карбон, или Супергероика по-русски

      Они выполняли задание где-то в тайге, небо было белесым, словно притяжение устало жить по правилам и кто-то пролил молоко наверх. Казалось, густой воздух можно вдохнуть и тот навсегда останется внутри, оседая в легких запахом свежести и холода. Недавно выпал мелкий колючий снег, из-за которого теперь в засаде сидеть стало сложнее, нельзя было даже пошевелиться. Хотя это никогда не было проблемой для Баки Барнса, он мог часами лежать, не двигаясь, почти не дыша, медленно моргая и спокойно держа палец на язычке спускового крючка.       Объект так не умел, он то и дело вздыхал слишком глубоко, от чего снег, что навалился коркой сверху, разбегался бы, обнажая спину, но Баки лежал рядом, придавливая своим телом Объект, гася его тяжелые вздохи своим непоколебимым телом. Они лежали рядом, грея друг друга, не давая морозу, исходящему от земли, пробраться до костей. Объект не умеет быть спокойным и внимательным, он уже второй раз засыпает, и просыпается от того, что солнце бьет в глаза, поднимаясь над горизонтом.       Объект – дитя Гидры, взращенный, вскормленный этим страшным чудовищем войны, он с пеленок учился только одному – убивать. Никто никогда не говорил ему, что этот глупый диск, что слепит глаза, называется Солнце. Более того, он не знал, что это за пространство над головой. Он знал, что это потолок и одновременно с тем понимал, что это нечто гораздо более значимое, чем просто «потолок». Объект знал, как устранить человека голыми руками, но не знал ни одного цвета кроме красного, хотя он даже не знал, что это какая-то характеристика предмета, просто всегда воспринимал его как триггер. «Код красный». Так всегда кричат люди, и Объект понимает, что рядом опасность.       Ему запрещали плакать. Он научился сотрясаться без слез и звуков. Ему не давали играть, только тренировки, изнуряющие, закаляющие организм, чтобы развить мышцы. И он воспринял это как игру. Его избивали. Его жизнь превратили в ад.       Объект не знал об этом. Он и не предполагал, что жизнь бывает другой. С самых пеленок, и даже раньше, он весь безраздельно был лишь объектом для наблюдения и истязания агентов Гидры. И Объект научился с этим жить. Радоваться, что есть еда, что позволяют иногда спать, что руки не трясутся после порки, что не заставляют разделывать тело очередного наемника, что его не наказывают, если он не виноват. Он радовался тому, что у него был Баки. Баки был нужен ему.       А Баки не нужно было ничего. Идеальный солдат. Умный, расчетливый, сильный, ловкий, спокойный, но такой непокорный. Что ему оставалось в этой жизни, когда он уже умер? Когда упал с того чертового поезда? Джеймс Бьюкенен Барнс ничего больше не имел в этом мире, кроме могил: отец умер еще до того, как Баки пошел в школу, мама от пневмонии в сорок втором, его сестра Ребекка погибла на фронте, уйдя туда медсестрой, а братья-близнецы скончались через шесть лет после войны от голода. У Джеймса не было больше ни страхов, ни желаний, ни воспоминаний, лишь сухие факты биографии: родился в Бруклине, закончил школу, поступил призывником на фронт, погиб, был признан героем посмертно.       А сейчас лежал, таясь от ненужных глаз посреди холодной и чужой тайги. Было еще что-то. Что-то, что давало Гидре манипулировать бывшим солдатом Соединенных Штатов. Это что-то хмурило густые брови, глядя упрямым взглядом голубых глаз, заставляя зачем-то жить дальше. Воспоминаний не было. Нет. Только ощущение, что он, Баки, должен поскорее закончить с отработкой, после того, как прогулял математику, и скорее бежать домой, чтобы успеть… Что он должен помочь тому, кто в очередной раз ввязался в драку. Что просто обязан попросить Долорес взять на свидание еще и свою подругу. А еще, что поздней весной, обязательно нужно таскать с собой таблетки от аллергии, ведь повсюду уже пыльца.       Джеймс Бьюкенен Барнс, совершенный солдат, с идеальным телом и богатырским здоровьем, у него никогда не было аллергии. У него было стойкое чувство, скребущее сердце изнутри, что он должен жить. Должен что-то защитить ценной всего, даже ценной своей собственной жизни.       Роджерс. Маленький мальчик, измотанный долгими тренировками, но упрямо встающий снова на ноги. «Я могу так весь день», - говорит паренек. И Баки ничего в нем не видит. Ничего про него не знает и не помнит. Долгие заморозки, электротерапии и психологические беседы с врачами - они изжили со свету любые воспоминания, но Баки все равно треплет светлые волосы на макушке, «не сомневаюсь, Стиви», - говорит Баки на автомате, и заставляет мальчишку встать в боевую стойку.       Объект сорок восемь дробь «Е» двести шестьдесят три. Если коротко, - Объект Е. Ребенок Гидры. Оружие в руках тиранов, не видящих преград на своем пути, готовых использовать любые подручные средства, идти на любые манипуляторные методы. Ребенок в лапах гидры, которая пожирает все на своем пути, ведь чем больше пастей у зверя, тем голоднее оно будет.       Наконец, неизменный долгие тридцать часов пейзаж тайги стал преображаться, подземный бункер, скрывавшийся под жухлой листвой, открылся. Оттуда вышли двое вояк в красных беретах, они громко переговаривались о чем-то, заходясь грубым смехом, походящим больше на собачий лай. Баки не торопился, выжидая их следующие действия. Береты огляделись, после чего дали знак людям, находящимся внизу, и из бункера вышли четыре женщины в полном обмундировании.       Они быстро о чем-то переговаривались, пока от пологого спуска холма со скрежетом не отворилась стальная дверь, откуда выехала черная машина, а сразу за ней другая. Женщины быстро кивнули беретам и поспешили расположиться в автомобилях. Они прошли совсем рядом с расположившимся агентами Гидры. Нога одной из дам встала прямо у бедра Баки, но тот, казалось, даже не заметил этого, не дышал, не моргал, не двигался, застыл, слился с воздухом и не существовал здесь. И женщины скрылись, уезжая на машинах вдаль, не заметив людей в засаде.       Баки спокойно наблюдал, Объект, хмурясь, старался не упустить момент, когда его наставник начнет действовать. Снова стало спокойно, и красные береты скрылись под землей, закрывая за собой огромную стальную пластину, служащую входом и выходом на поверхность. Не успели. Два быстрых выстрела, и вояки замертво упали вниз, не успев даже вскрикнуть.       Джеймс и Объект тут же вскочили с насиженного места, быстро и тихо скользя в главный вход. Там их крайне удивленные встретили постовые охранники, осматривающие тела своих коллег. Баки и его ученик действовали синхронно, будто были одним человеком, с единым мозгом: быстро занеся правую ногу, глухим ударом тяжелых берцовок они выбили верхние позвонки на шее склонившихся охранников.       Справа подступали, держа у носа винтовки, новые солдаты. Баки схватил железной рукой дуло ближайшего огнестрельного оружия, направленного на него, и с силой дернул руку вверх. Солдат нажал курок, но тщетно. Баки резко дернул рукой вниз, выбивая винтовку из чужих рук, Объект, опираясь на плечи Барнса, подскакивает так, чтобы прыгнуть на обезоруженного солдата сверху, сбивая с ног и вставая перед новым противником. Объект успевает ударить локтем быстрее, чем солдат взводит курок.       Баки, немедля, сделал выстрел в упор в лоб вышедшего вперед нового солдата. Железная пуля, пройдя черепную коробку насквозь, ударила в голову сзади стоящего человека. Вокруг стихло.       Внизу был еще один уровень защиты и непосредственно сам бункер. Быстро спустившись на этаж ниже, агенты вновь устранили противников, прежде чем они успели объявить тревогу. Выполнение плана идет без осложнений.       У мальчика уже давно не было проблем с убийством. Первой его жертвой была собака генерала, которая изодрала горло ассистенту главного врача в части, где держали Объекта, когда ему было девять. Собаку потребовали наказать, и тогда генерал решил развлечь себя зрелищем того, как в закрытой клетке сражаются обученный убивать безумный пес и маленький ребенок. Объект разодрал пасть собаке, когда та попыталась накинуться на него, злобно сверкая желтыми гнилыми зубами. Потом мальчика наказали. Но тогда, стоя перед телом мертвой, убитой им же собаки, он не чувствовал ни жалости, ни торжества, ни злости, ни радости. А вернувшись в свою душную комнату, он вдруг осознал, что не может унять холодную дрожь в теле. Тогда Баки позволил ему прижаться к его боку, в попытке обняться, прижаться теснее, в поиске если хоть не сострадания и защиты, так простого человеческого тепла. И Баки обнимал в ответ, сжимая детское тело исключительно правой рукой.       Третий этаж нужно было подорвать, динамит был вшит прямо в жилеты, чтобы взрывчатка не мешала мобильности агентов. На секунду Баки и Объект остановились, переглядываясь, они сняли с себя жилеты, быстро подожгли длинные фитили и, когда Баки поднял люк на третий этаж, Объект Е быстро скинул взрывчатку вниз. Тут же они захлопнули выход, и прогремел взрыв, от которого, посыпалась земля вокруг.       Агенты проверили, тотальность выполнения задания и поспешили вернуться на базу. Их крейсер должен сейчас стоять на якоре у пристани рыбацкой деревни. Когда они прибыли, у них было еще двенадцать минут перед восходом на корабль, и они могли прогуляться, поглядеть на торговцев, расположившись рядом с пристанью.       Когда агенты уже почти вышли из леса, Баки вдруг остановился, внимательно оглядел периметр, сощурил глаза и, хитро улыбнувшись, тихо пригнулся. Объект удивленно наблюдал за ним, послушно пригнулся тоже, стараясь понять, что же случилось. Быстрый выпад и в парня метко прилетел снежок. Он только недоуменно склонил голову набок. - Снежки, пацан, - набирая в ладонь еще горсть снега, отозвался Барнс. - Делаешь в руках комок и запускаешь его. Это детская игра, развлечение. - Дети играют в войну? - нахмурился мальчик, тоже сминая в ладонях снаряд. Он удивленно глянул на Баки и в пол силы бросил в него снежок. Джеймс в ответ одобрительно кивнул, и они на какое-то время задержались у леса, топча и играясь свежевыпавшем снегом. - Смотри, Бак, - широко улыбаясь, ткнул пальцем мальчик, заметив огромную клетку с крупными стальными прутьями. - Это полярный медведь, - убирая руки в карманы тактических брюк, отозвался мужчина. - Он такой красивый, почему он лежит в углу? Вот бы он встал, - наклоняя голову вбок сказал Объект, удивленно пытаясь понять, чем же медведь напоминает ему собак. Животных он видел не так много. Список известных ему зверей достаточно короткий, но особое место там всегда будет занимать человек. - Ему страшно, он страдает в неволе, - тихо сказал Барнс, но хозяин медведя его все же услышал, он сидел на раскладном стуле, стоящем у его палатки, внимательно глядя на проходящих мимо зевак. - Верно, он в холодной клетке без еды и воды, - силясь что-то понять проговорил парнишка, заглядывая наставнику в глаза, но не успел продолжить мысль, хозяин хищника прервал его: - Почему же, ему тепло, взгляни на всю его шерсть, - усмехнулся мужчина с седой обильной бородой и узловатыми короткими пальцами, - и конечно же, я кормлю его, иначе он умрет. Вот поглядите, - он достал оцинкованное ведро, в котором покоились дурно пахнущие тела мертвых рыб, что испуганно глядели своими пустыми глазами прямо на агентов. - Ну-ка, - усмехнулся по-доброму мужчина, - попробуй, покорми, только пальцы береги, возьми рыбешку за хвост и подкинь над головой медведя.       Хозяин подозвал медведя, доставая одну рыбку для прикорма, чтобы привлечь внимание зверя, и тут же подбросил ее, показывая мальчику, как надо кидать. Выждав, что полярный мишка доест первую порцию рыбы, ему кинули вторую, и тогда Баки, поблагодарив хозяина, увел мальчика к другим палаткам. - Почему ты думаешь, что он страдает? – задумался Объект, хватая Барнса за правую ладонь, на что тот тяжело вздохнул, сжимая руку мальчика в ответ, - у него есть пища и вода, есть где спать и жить, зачем бы ему страдать? - Однажды, - жестко отозвался Джеймс, хмуро сдвигая брови к переносице, - я покажу тебе, что такое свобода. Мы будем жить по-настоящему, и тогда ты поймешь.       Они подошли к продавцу деревянных игрушек, но с берега послышалось низкое гудение крейсера, и Баки с Объектом поспешили вернуться на судно. Их встретили у парапета, отдавая честь, а на палубе оповестили, что в капитан каюте их уже ожидают. Внутри столпилось на удивление много народу. - Вот, - усмехнулся мужчина, он был еще молодым, но толстотелым и лысым, отчего казался достаточно зрелым для роли капитана судна, - вот и наш прекрасный объект, идеальная машина для убийств. - Что же, - усмехнулся в ответ не менее толстый мужчина в деловом костюме, - теперь я вижу, что обмен будет честным, - показывая на четырех юных женщин за своей спиной, засмеялся он. - Ох, боюсь нет, наверное, мы неправильно друг друга поняли, - улыбнулся капитан, - ведь так, Владимир, - он обратился к кудрявому молодому человеку, что стоял за его спиной, по-военному сложив руки. - Вероятно, что так, господин Старковский, - с силой сжимая челюсти произнес Владимир. - Поймите меня правильно, дорогой друг, - вновь повернулся капитан к мужчине в деловом костюме, - это ведь риск для меня, Ваши милые дамы, хоть и обученные советские шпионки, все же еще не прошедшие инъекцию сывороткой молодняк. Объект же… - Будете смеяться, но я ждал подобного поворота, - заскалился мужчина, он подозвал к себе человека с чемоданчиком и приказал положить его открытым на стол капитана, - ровно два мильона, - весело крякая от смеха сказал человек. - Приятно работать с профессионалом, - улыбнулся Старковский в ответ и позволил мужчине с чемоданчиком удалиться, чтобы деньги пересчитали. И тогда мужчина в костюме подошел к Объекту с интересом оглядывая его лицо. - Маленький, худенький, кожа да кости, небось, и ведь не поверишь, что суперсолдат, - он потянул руку, чтобы схватить парня за челюсть, но Старковский предупреждающе осадил его. - Не советую Вам его трогать. - Что так? Боюсь, теперь мальчишка моя собственность, таковы условия контракта, - кивая сказал мужчина, все же одергивая руку. - Да, об этом, - указывая на Баки, зло улыбнулся капитан, - кажется, он не собирается придерживаться условий контракта.       Осоловело глянув на Барнса, мужчина, как за спасительную соломинку, схватил мальчишку за руку, и в ту же секунду Баки быстрым движением левой руки сломал мужчине шею, резко откидывая ее назад. Уже мертвое тело упало на пол каюты, выгибаясь под неестественным углом. Никто о смерти этого толстого мужчины не побеспокоится, вся его команда тремя часами ранее была взорвана в главном бункере, а человек с чемоданчиком утоплен где-то рядом с пришвартованной лодкой местного рыбака. - Вы можете располагаться девочки, - улыбнулся Старковский, - здесь теперь ваш дом.       На следующий день крейсер отошел от берегов, уходя в море. Еще через день начались совместные тренировки с новыми русскими шпионками. Через месяц девушкам впрыснули экспериментальную суперсыворотку, которая, на всеобщее удивление, прижилась в организме-носителе. В большинстве. Сердце одной из девушек не выдержало напряжение и разорвалось во время сна. Так Наташа Романов, Елена Белова и Анжелика Медведева получили сверхчеловеческую силу, выносливость и регенерацию. - Держи, Стив, ромашковый чай, - хмуро отозвался Баки, проходя мимо стола, где обедали Объект и девушки. Быстро кивнув им, он поспешил удалиться в тренировочный пункт. - Бе, - скривилась Анжелика, - ромашковый, и он тебе нравится? - Не знаю, - пожал плечами парнишка, - я даже не знаю, что такое ромашковый.       Вообще-то у Объекта не было предпочтений, он любил то, что от него требуется, главное его предпочтение – чтобы Баки был рядом. Быстро доев и залпом выпив весь свой обед, парень поторопился присоединиться к Барнсу. - Дамы, мы присядем, - уже устраиваясь на освободившееся место, кокетливо спросили двое мужчин, что обычно патрулировали на карме. - Слушайте, мальчики, а какое реальное имя у Объекта, - заговорщицки прижимая голову к плечам, спросила Таша. Те в ответ только рассмеялись. - Нет у него имени. - Я слышала, что его порой зовут по фамилии, - упрямо не согласилась Елена. - Да, он Роджерс, этот, племянник или как там его Капитано Американо, - мужчины снова засмеялись, откусывая кусок хлеба, прежде чем закинуть в рот ложку свежей овсянки. Овсянка. Елена поежилась, глядя на нее. - Правда? – неуверенно выгнула бровь Наташа. - Да ладно, вам еще не растрепали? Вообще, об этом у медиков стоит спросить, - указывая на стол, где обедали врачи, хмыкнул один из мужиков, - они лучше в этом понимают. Короче, Капитан Америка, прежде чем стать ходячим флагом США, был хлюпиком с бесконечным списком болезней, и он потому и хорошо к сыворотке адаптировался, что у него иммунитета почти не было. Или как-то так. - И что? – не понимая, к чему ведут парни, переспросила Наташа. - Да ты слушай, его мама же из Исландии… - Ирландии. - Да, оттуда. Она сбежала, а там ее брат остался, такой же болезненный, ну так там Гидра-то и нашла его дочь, ей тоже поначалу сыворотка прижилась. Сколько же ей было тогда? Лет двенадцать. Ну так Объект – это ее сын, только в нем не сыворотка суперсолдата, а его кровь, вот он и выглядит как спичка, а то и хуже. - Ладно, а почему Джеймс называет его Стивом? – постучав ложкой по столу, спросила Медведева. - Я же тебе говорю, этот Капитан Америки был хлюпиком до сыворотки, вот Баки их и путает. Я бы на вашем месте поменьше лез бы к ним, у Барнса в голове уже давно каша вместе мозгов, он за пацана голыми руками кого угодно разорвет, а тот приказал долго жить. Наверное, как и мамаша, окочуриться где-то к двадцати, сердце уже сдает, в прошлый четверг норматив не сдал даже, - припоминая что-то, сказал один из мужиков, снова откусив кусок хлеба. - Угу, - промычал второй, подхватывая друга, - еще, наверное, и смертельное им какое задание дадут, Баки же откажется работать, если мальчишка копыта откинет, - он хмуро почесал бровь и вдруг обратился к девушкам, - очень советую вам быть подальше в этот момент, девочки.

***

Сплин - Тревога

      Прошло полгода, пока Гидра исполняла свои планы руками безвольных суперсолдат. За это время крейсер, делая постоянные остановки, причалил к землям Арктики, где нашим героям предстояло выполнить очередное пыльное, а может и крайне кровавое задание. Все это время, Объект, словно предчувствуя свой близкий конец, никак не мог отойти от Баки даже на время сна. Парень всегда помогал своему наставнику, который не мог в быту пользоваться левой рукой, он не мог чувствовать, в какой момент нужно перестать сжимать пальцы, и всегда все ломал и крушил своим железным протезом. И потому же Джеймс никогда не позволял себе прикасаться к мальчику левой рукой. Не смел навредить. И Объект помогал Барнсу одеваться и раздеваться, а когда его волосы достаточно сильно отрасли – расчесываться и завязывать волосы в хвост, а также бриться и стричь ногти.       Баки же, казалось, не замечает недугов Объекта. Он никак не реагирует, когда Роджерс не может вставать в стойку на руках или когда уже не может спокойно пробегать необходимые расстояния. Барнс игнорирует и то, что Объект просыпается взмыленный и испуганный среди ночи от кошмаров, пробираясь к койке Баки, чтобы прижаться, словно верный пес к его ногам. А вот то, что Баки игнорировать не может, так это на постоянные жалобы мальчика, что его левая рука постоянно затекает. В такие моменты мужчина хмуриться, поджимая губы, потирая свое собственное железное предплечье.       Внутренняя тревога Джеймса возрастает, когда их всей командой отправляют на задание, которое, как сразу поняла каждая девушка, было так называемым «смертельным». Им нужно было отыскать затерянный во льдах Арктики самолет, на чьем борту по отчетам должен находится труп Стивена Гранта Роджерса. Чтобы добраться до места крушения с точки остановки крейсера, команда сначала долго шла, раз в двое суток делая привал, но после, где-то на рассвете, выйдя на линию рельс, они наткнулись на мчащийся состав. Солдаты, решив проехать часть пути на поезде, засели в одном из вагонов, наблюдая и отслеживая по компасу, когда они будут близко к координатам крушения самолета.       Джеймс не мог бороться с тревогой, с осознанием того, что должно случится или уже случилось что-то непоправимое. Казалось, что вагон стоит на месте, а сама дорога, рельсы, безумно мчаться, срываясь на бешеный бег. Мир словно ненастоящий и стоит сорвать пленку ложной реальности, как все станет правильным, до боли понятным, но Баки никак не мог ухватиться за эту тонкую грань, словно ее и не было вовсе.       Он все старался абстрагироваться от происходящего, наконец отдохнуть от долгой дороги и хоть немного подремать, он присаживается в углу, опираясь спиной на дощатую стену вагона, Роджерс тут же подходит к мужчине ближе, садясь у его ног, прижимаясь худой спиной к груди мужчины, греясь об него, успокаивая. Это помогает. Баки засыпает, обхватывая правой рукой мальчика и устраивая голову на изгибе его плеча.       Ребята же наоборот выспались и довольные сидели, переговариваясь о чем-то своем, тихо, чтобы не потревожить сон Баки, но тот и не желал вслушиваться в праздную беседу, все что он слышал это редкие тихие ответы Объекта Е. - Когда вы успеваете краситься, мы же уже неделю по льдам Арктики блуждаем? – спросил тихо парень. - Ты не захочешь этого знать, - усмехнулась Наташа. - Ах вот как, ну, может изначально у меня и не было Желания, - упрямо вздернув подбородок шутливо отозвался Объект. - Ладно-ладно, бойскаут, не обижайся, - засмеялась Ната в ответ, - я вообще только лет с девятнадцати начала краситься, и то выходило из рук вон плохо. - Что же ты такое говоришь, - укорила подругу Елена, - разве что-то изменилось с тех пор? - Ах вот как значит? – возмутилась Романов и девушки тихо засмеялись. - Вот блин, здесь дует, - морща аккуратный носик, вдруг сказала Медведева, оборачиваясь на дверь вагона. - Странно, двери должны быть плотно закрыты, - безынтересно отозвалась Елена. - Может замок Ржавый? - тихо предположил Объект. - Ржавая тут только Наташа, - засмеялась Елена, - «я начала краситься в девятнадцать», - подражая чужому голосу, фальцетом проговорила она. - Кстати, об этом - Медведева заинтересовано развернула голову в сторону парней, - а сколько тебе вообще лет, Роджерс? - Семнадцать, - послышался родной голос где-то под ухом. - Рассвет… - Бак, Баки? Мы можем прекратить, ты как? – Стив обеспокоенно заглядывал Баки в лицо, жестом прося Наташу перестать зачитывать код Зимнего Солдата. - Все хорошо, продолжайте, - сквозь зубы проговорил Джеймс. Эти воспоминания были где-то глубоко у него в голове все это время и сейчас, после встречи с Еленой Беловой, Баки видел все то, что его мозг предпочел закинуть на подкорку, моменты жизни, что сознание самолично решило забыть.       Странно, но это помогло снять код, да, воспоминания были болезненными, да, они давали под дых, и Баки было физически больно, словно его волнами опять закатывает в это чувство неправильности, когда он сам не до конца понимает, где кончается сладкая ложь и начинается горькая правда, потому что кажется вся жизнь отдавала этой безумной горчинкой.       Маленький ребенок, который просто не знал жизни, что хотел только иметь родного человека. Этот мальчик был реален, он действительно нуждался в Баки, но он не был Стивом. Он никогда не имел моральных норм или убеждений, все что он умел, это подчиняться приказам, потому, как только команда должна была сходить с поезда, Объект Е пытался саботировать всю их вылазку по приказанию Гидры. Предупреждая любую попытку мальчика поставить остальную команду в опасную ситуацию, Елена быстро выбила деревянный пол вагона ногой, тут же выбрасывая мальчика под рельсы мчащегося состава.       Для Баки ухудшало ситуацию и то, что, стараясь образумить друга, девушки все же привели мужчину к самолету, где во льдах застыла фигура национального героя Капитана Америки. Близкий к безумию Джеймс Бьюкенен Барнс позволил уйти в забвение его личности, отдавая контроль личине так называемого Зимнего Солдата. А дальше только пытки, шокотерапия электровоздействие на мозг; неизвестно, что именно не дало сломиться дважды умершему Баки, мать его, Барнсу.       Мог ли сейчас он винить Елену за то, что она устранила мальчишку Роджерса, чтобы сохранить их собственные жизни? Да. Да, тысячу раз «да»! Он мог и винить, и ненавидеть, но не хотел, сам ведь прекрасно понимал, что все они были заложниками ситуации, жертвами хищных голов морской Гидры. - Товарный вагон, - закончила наизусть проговаривать слова кода Наташа. Ванда, что все это время стояла за спиной Баки и упорно что-то колдовала у его головы, облегченно ссутулила плечи. Кажется, психологический код сломан, но Стиву все равно нужно проверить это. - Доброе утро, солдат, - железным голосом обращается он к другу. - Обосрись, Роджерс, я чист, - усмехнулся Баки, мотнув головой в сторону, он вдруг косо ухмыльнулся, вытирая крупные бисеринки пота со лба. И вдруг, открыв глаза, рассмеялся, искреннее и благодушно, понимая, что все наконец-то позади. Стив с секунду непонимающе смотрит на счастливое, облегченное лицо друга, но вскоре тоже позволяет себе улыбнуться и, притянув за здоровое плечо друга, наконец обнять его.

***

      Александра снова проснулась в палате, за окном было темно, и в самой комнате были выключены все лампы, свет пробивался только через окно в коридор. Рядом с кроватью стояла высокая тумбочка, а на ней лежала аккуратная записка, прижатая телефоном самой Саши. Записка оказалась от Наташи, в ней она предупредила, что через телефон девушки, который, между прочим, пришлось высушивать, написала сообщение ее отцу, дабы тот не беспокоился. А также Романова сказала, что как только что-то станет известно о местонахождении матери девушки, с ней незамедлительно свяжутся, а пока она должна набраться терпения и здоровья.       Александра устало откинулась на подушки. И это все, что взрослые могут ей сказать? Что ей нужно ждать и бездействовать? Она еще долго провалялась в кровати, понимая, что разум ее плавает где-то далеко отсюда, видно, это все результат обезболивающих и успокаивающих. Интересно, этак себя люди под кайфом ощущают? Через время, когда девушка пришла в себя, она заметила, что в палате появились явно лишние здесь пышные растения. Скорее всего, их поставили здесь, чтобы Александра легко могла залечить саму себя.       Она вспомнила, что из-за нее случился лесной пожар, а еще она, наверное, очень испугала Джонни. Ну, прямо крутой супергерой, Сашка, молодчинка. Александра постаралась прикоснуться к своему лицу, чувствуя онемение, но ей помешали бинты. Точно. Ожоги. Она залечила сильные повреждения, используя так удобно появившиеся растения, и наконец сняла давящие повязки. У палаты еще была смежная ванная комната, где над раковиной висело большое зеркало. Очаровательно, волосы на лице девушки тоже частично обгорели. На правой части лица отсутствовала бровь и подпалились ресницы. Что же, если сейчас она переборщит с ростом волосяных луковиц в области глаз, у нее будут длинные, как у китайских монахов, брови. Наверное, это будет уморительно. Но все же восстановить лицо удалось, пострадавшая кожа легко поддалась на замену клеток.       Стоило сказать Мстителям просто фантасмагорическое «спасибо», они даже додумались дать Александре одежду, взамен сгоревшей. Штаны были с мотивами африканских узоров, что могло говорить о том, что их они попросту купили в ближайшем вакандском магазине тряпья, а вот футболка была поношенная и на несколько размеров больше, чем необходимо для Александры. Интересно, кто из ребят расщедрился? Почему-то ей казалось, что глупую футболку со Спанч Бобом мог бы носить Сэм Уилсон, или все же Капитан Америка?       Забрав свой телефон, Белова поспешила выйти из палаты, во-первых, поблагодарить персонал за заботу, во-вторых, узнать, где Человек-Факел и смог ли он добраться до дома самостоятельно. Второй вопрос отпал сам собой, прямо перед палатой стояли скамейки и на одной из них, раскинув руки и ноги в разные стороны, спал Джонни. Ему запретили остаться в палате с девушкой, все же он не был ей близким членом семьи.       Используя переводчик в телефоне, Александра подошла к стойке регистратуры, и после обмена любезностями, она все же решила, что необходимо разбудить друга. Она подошла к нему, тихо зовя по имени, тот в ответ лишь благодушно сопел. Тогда Саша пнула его стопу носком ботинка: - Подъем, швайне, пора домой, - она все же засмеялась, когда парень сонно разлепил глаза и, увидев Карбон, тут же весело поднялся на ноги. Он странно озирался, словно искал пути отступления, и когда девушка попыталась подойти к Джонни, чтобы похлопать по плечу, тот неожиданно отшатнулся, не давая прикоснуться к себе.       Рука Александры так и зависла в воздухе, ее улыбка тихо гасла, оставляя опечаток непонимания на лице, Джонни же выглядел виноватым и раскаивающимся, не говоря ни слова, он попытался отойти, отводя взгляд. Карбон упрямо, но осторожно протянула ладонь к парню. Ее пальцы чуть подрагивали от напряжения, но в целом она старалась сохранять уверенный вид, мол, все хорошо, ты не ранишь меня снова, не бойся.       И Шторм послушно остался стоять на месте, напряженно и глубоко вдыхая пропахший медикаментами воздух больницы полной грудью. Александра совсем невесомо почти прикоснулась подушечками пальцев к необычной поверхности огнестойкого костюма, но зависла в сантиметре от чужого тела. От Джонни веяло жаром, даже без пламени у него была чрезвычайно высокая температура тела, или так казалось девушке только сейчас, но на секунду ей даже подумалось, что об него действительно можно неосторожно обжечься. Это было как-то незаметно, в пылу драки или погони.       Девушка развернула ладонь тыльной стороной, костяшками едва касаясь костюма, повела чуть вниз, оглаживая и разворачивая ладонь. Сначала только пальцами, напряженно и осторожно, после, расслабляя кисть, она опустила всю ладонь на чужое плечо и потом уверенно взглянула в глаза напротив, глупо кивая. - Уверен, со стороны мы сейчас смотримся нелепо, - улыбнулся Джонни, а потом положил свою ладонь, поверх руки девушки, - мы типа законнектились, ага. - Знаешь, я могу понять, что ты несешь ахинею только по выражению твоего лица, - закатывая глаза, ухмыльнулась девушка, убирая руку из захвата, тут же легко хлопая парня по плечу, - и, кстати, может ты не заметил, но в этом костюме ты выглядишь как педик.       Человек-Факел поспешил зажечься. И на ребят тут же обрушилась вода из пожарной системы больницы, что почувствовала дым. Глупо хихикая, ребята поспешили удрать из Ваканды, привычным маршрутом Александра сначала перенесла друга в Нью-Йорк, а после наконец вернула к родным Пенатам.