Эй, выкидыш!

Реддл очнулся от того, что рядом с ним кто-то заворочался, сначала Том попытался отпихнуть раздражитель, но тот только зафыркал и вцепился ему в рукав рубашки. — А, это ты выкидыш… Живой, значит ещё, — повернулся на бок, добровольно протягивая палец Гарри, который он с чистой совестью сжал, начиная размахивать ножками и ручками. — Мой Лорд, вы очнулись? — Люциус опять упал на колено, остановившись в проходе. — Да встань ты, не беси, мордредов сын! — Волан-де-Морт сел, поднимая дитя. — Ну что? — если обряд не убил мальчика, значит, что они, как минимум родственники, это Том знал. — Кевин, так ведь его зовут? Кевин ваш сын, мой Господин, — инстинктивно зажался, готовый принимать Круциатус. — Понятно… Осталось только… Осталось лишь понять, как мой, кхм, сын попал к Поттерам и почему в Гринготтсе не стали разбираться по поводу его магического фона. В какой-то момент он мог просто убить родителей, мда-м… Интересно, — принюхался. Из-за того, что Реддл с ним хоть и был постоянно, но только играл, воспринимая Гарри скорее, как милую игрушку, он понятия не имел, почему красивое, не по возрасту спокойное дитя может вдруг нахмуриться и почему графин на столике вдруг задрожал, а вода в нем вскипела, приобретая характерный винный цвет венозной крови, а через пару секунд свернулась. — Мне… Позвать Цисси, мой Лорд? — Что? А… Да, позови, — не отпуская мальчика, взял в руки графин, рассматривает субстанцию, слишком похожую на кровь с гемолизом. Не то, чтобы для Волан-де-Морта было неожиданностью, что дети имеют способность справлять нужду, когда приспичит, но все-таки он был немного уязвлен тем, что Поттер буквально сделал своё «грязное дело» у него под носом. — Мой Господин, позвольте, я помою его и принесу вам? — Нарцисса уже держалась достаточно спокойно, и даже сердце не заходилось паническим стуком при встрече взглядами. На самом деле, когда на протяжении долгого времени боишься недо-человека, недо-рептилию, трудно испытывать тот же животный страх к достаточно красивому мужчине, который к тому же весьма мил с кем-то беззащитным. — Нет! Имею ввиду, покажи, как это делать, я сам воспитаю его, всё-таки он… Мой сын… Его светлейшество лорд света Альбус Персиваль Вулфрик Брайн Дамблдор, — пока говорил все имена пару раз запнулся. — Как-то взял моего ребенка, черт знает от кого, сунул Поттерам, да ещё и выдал за их отпрыска… — Мой Лорд, смею сказать… Нить была всего одна, как если бы, простите, вы сами и выносили дитя, но это невозможно, — улыбнулась, заметив гамму непередаваемых эмоций на лице Тома. — Как это одна… Может, вы, слепоглазые просто не увидели? Может, она была к мертвой? — Нет… Одна, кроваво-красная… Пойдёмте со мной, я покажу, как его мыть. Для Реддла вообще заботиться о ком-то было в новинку, а когда этот кто-то выкручивается из рук и неосознанно, малопонятно шпарит на парселтанге, задача помыть и запеленать приближается к разряду невыполнимых. Леди Малфой несдержанно посмеивалась, наблюдая за тем, как Том заворачивает один уголок подгузника-треугольника, а Гарри в этот момент распускает другой и даже пытается перевернуться и сесть. — Думаю, Г… Кевин… — Мордред с вами, курятник, зовите Поттером, в смысле Гарри. Гарри Реддл… — немного размечтался, но тут же потряс головой, отгоняя картинки того, как в будущем шляпа закричит «Слизерин». — Так что ты там думаешь? — Гарри младше Драко… Драко уже может сесть, пара-тройка месяцев, — улыбнулась, самостоятельно ловко пеленая ребенка. — Как ты это сделала? — Том взял Поттера на руки и сейчас рассматривал. — Простите меня, я не сказала, забыла, в помощь идёт заклинание, — хитрые светло-голубые глаза выдавали с головой намерения леди просто немного поиздеваться над внезапно подобревшим Лордом. Она явно была смелее мужа. — Нарцисса! Уйди с глаз долой! Прочь! — искренне пытается выглядеть угрожающе, но это трудно, когда твои волосы оттягивают в разные стороны и тянут в рот. — А нет… Как его кормить? Тоже заклинание? — Нет, — улыбнулась, ненадолго ушла, чтобы вернуться с бутылочкой, наполненной смесью на молоке. — Вот возьмите. Если бы кто-то узнал в Томе того самого темного лорда, то ни за что бы не поверил, что он может с таким трепетом держать спящего ребенка и при этом ловить бутылочку, потому что едва ее убирали, как Гарри тут же просыпался и всеми силами пытался показать, что он вообще-то выспался и хочет играть. Графин с кровью был незаметно уничтожен Люциусом, решившим, что больше никогда не сможет его использовать. Как и не сможет понять Волан-де-Морта. Ребенок… Но с другой стороны, такой Лорд нравился всему дому намного и намного больше, от него не веяло смертью, а при взгляде не хотелось совершенно непочтительно проблеваться. А где-то в Азкабане Беллатриса Лестрейндж с непониманием смотрела на алую нить, которая появилась из ниоткуда и сейчас вилась от самого сердца. — Дитя?