Эй, выкидыш!

Мальчики держались за руки, потому что на самом деле очень боялись, да и как не бояться, когда толпа людей, выше, больше них отступила со всех сторон и норовит протащить тяжеленный чемодан по ногам. Так продолжалось до тех, пор, пока не прозвучал басовитый голос, зовущий к себе первокурсников. Подбежав, они замерли прямо перед огромным мужчиной, выглядевшим скорее угрожающе, чем по-доброму и глуповато, как рассказывала Нарцисса. — Ох, Гарри, как на папку-то похож, — Хагрид присел перед Реддлом-Певереллом. — А вот глаза… — что-то выбивалось из сценария, глаза были ближе к фиолетовым в эту секунду, а уже через мгновение голубыми, но никак не зелёными. — А глаза бабки твоей… Мда, великим человеком был твой папка-то, Гарри, ловец, гриффиндорец, состоял в секретном обществе, в… — Так, стоп, стоп, стоп, — Реддл-Певерелл замахал руками. — Мой отец слизеринец, это во-первых, глаза у меня его, а похож я на мать, более того, если общество секретное, совсем не обязательно распространяться о нем первому встречному, которого вы приняли за совсем другого мальчика. Дамблдор никому не рассказал о настоящей жизни Гарри. Может, старческий склероз, а, может, надеялся, что пешка вернётся к нему, узнав, что творил его отец. Соответственно и помощников в этом нелёгком деле, выращивании Героя Войны, он выбирал старательно; поглупее, понаивнее, померкантильнее и потщеславнее. Пока что все шло достаточно хорошо, жаль только, что совершенно параллельно Гарри. Зал, много детей, суровая женщина в высокой шляпе и поджатыми губами. Почему-то она сразу же понравилась Реддлу-Певереллу, хотя он и понял, что вряд ли будет с ней контактировать, с деканом Гриффиндора. А зря, глаза так и искрят честностью, как и сухие, резкие линии морщин носогубного треугольника. От рассматривания Минервы Гарри отвлекла поющая шляпа, до ужаса нескладно, но точно искренне, вернее, настолько искренне, насколько это может позволить себе частичный разум, заключённый в предмете. — Дорогие первокурсники, сейчас начнется распределение. Услышав своё имя, поднимитесь и присядьте на стул… — Это зачарованный потолок, я читала о нем в «Истории Хогвартса», — всего за пять минут эта вихрастая девица надоела всем, как подумали Драко с Гарри только тем, что она знала больше них, даром, что сплошное: «я читала». Она читала, а другие нет, так кто виноват? Но Малфой всё-таки дёрнул ее за рукав мантии и приложил палец ко рту, а Гарри прошептал. — Надеемся ты будешь на Слизерине, да, да, факультет темных волшебников, но там твои знания оценят по достоинству. О том, что девочка скорее всего магглокровка он подумал многим позже, в тот момент, когда ее, Гермиону Грейнджер, вызвали и было видно, что шляпа что-то шепчет, кривится, но в итоге всё-таки кричит: «Слизерин!» — дополняя тихим: «Моргана, помилуй, такие страшные вещи…» Малфоя, мальчик не стал принимать фамилию Гарри, отправили на Слизерин ещё до того, как «старая ветошь» — цитата Тома, опустилась на светлую во всех смыслах головушку. Рона тонко унизила даже шляпа. — А, Уизли, знаю, что с вами делать, — возможно, если бы она перестала судить по фамилии, то заметила бы, что уже с близнецов — больше подходит Слизерин или, упаси Господь, но Когтевран, ее распределение ошибочно, Рону же следовало попасть на Пуффендуй. — Реддл-Певерелл, Гарри, — сначала никто не придал значения этому имени, но через минуту, один за другим отпрыски чистокровных семей опускались на колено, а за ними, не понимая, но повторяли магглокровки, знающие историю полукровки, остался стоять лишь Драко. — Господин… — прошептала шляпа, затем спросила от удивления громче, чем планировала. — Куда бы вы хотели? Трудолюбивый, ищущий и легко находящий, смелый, но хитрость, желание показать себя… — Слизерин, мадам, — псевдо стыдливо опустил голову. — Будет, Слизерин!