Эй, выкидыш!

Дамблдор сидел за столом, опустив голову на руки. Ему срочно нужно было что-то придумать, чтобы уничтожить хоть какого-нибудь темного лорда, дабы утвердиться в статусе светлейшего наставника героя. Но было две маленькие проблемки. Волан-де-Морт теперь не пугал людей, зато некоторых пугал его сынок. Можно, конечно, взрастить, всего-то завышенные требования и равнодушие, но… Где тогда взять героя, если положение Альбуса пошатнулось? Вернее, ещё не явно, но окклюменцию никто не отменял. Хорошо хоть Минерва полностью на его стороне. Да, жестоко, Гарри явно не способен на трансфигурацию — это не редкость среди одаренных детишек, но нужно же как-то вертеться? А как все хорошо сначала шло, подумать только, и смерть Поттеров — бедные — и подкидыш, нет же, надо все Тому испортить, он не мог, как и планировалось рассеяться от попытки убить своего отпрыска? Нет, сунулся, попал под неизвестного рода чары мальчишки, в итоге даже покаялся, падла. В перстне не ощущалось темной магии. Альбус в сердцах ударил по столу, уронив вазочку с лимонными дольками. — Фоукс, радость моя, вот, что делать? — феникс демонстративно отвернулся, а директор вздохнул, поднялся, планируя найти Реддла-Певерелла, ему надо понять, что в голове у этого ребенка, вдруг удастся провернуть все так, что жестокий тиран-отец, вырастил из сына монстра, но тот воспротивился и убил его. А если ещё и напомнить события двенадцатилетней давности, то все получится. Враг мертв, герой тоже мертв, репутация Альбуса под стать имени, белоснежная. Гарри стиснув зубы пытался трансфигурировать тарелку в шляпу и обратно. Внешне выглядело, что все выходит, но Криспи, проверяя, качал головой. — Нет… Гарри надо не сущность предмета изменить, а его внешний вид, это не трансфигурация, я вообще не знаю, что это… По ощущениям, знаешь, словно шляпа изначально была шляпой… — он замолчал увидев Дамблдора, приближающегося к ним. — Здравствуйте, директор. — Здравствуйте, мальчики, Гарри, можно тебя на минутку? — Я не хочу, — Реддл-Певерелл нахмурился, почему-то он боялся и этот страх выливался в защитную реакцию, которая накрыла сейчас всех, кроме директора. — Директор, мальчик занимается, — подала голос какая-то старшекурсница с Гриффиндора. — У него не слишком хорошо получается, поэтому не думаю, что отвлекать его хорошо… — И все-таки… Гарри, прошу тебя, пойдем со мной, это не надолго, я настаиваю, это важно, — вот только детских капризов директору не хватало. — Зачем? — вполне резонный вопрос, но Альбус едва сдержался, чтобы не щёлкнуть зубами от раздражения. — Это касательно трансфигурации, — ложь, но точно во благо, по крайней мере, для Дамблдора. Гарри сидел в кресле перед директором и готовился к тотальной промывке мозга, его уже не раз предупреждали, чтобы на встрече с Альбусом он ничего не ел и не пил. А ему и не хотелось, от чая пахло словно рвотными массами, а серьга в хрящике уха обжигала. Сколько же там дряни намешано, от зелья доверия до зелья симпатии, не зря крёстный столько пьет антидотов. — Что ж, Гарри, я бы хотел, чтобы ты сначала показал мне, что ты можешь, а потом мы разберёмся, — Дамблдор положил перед Реддлом-Певереллом перо. — Трансфигурируй его в нож. Естественно, трансфигурации у Гарри не вышло, после минут пять проверки Альбус помрачнел, нож точно был абсолютно, полностью ножом, от пера не осталось ничего. А, что самое пугающее, у ножа появилась история. — Да… Знал я одного мальчика, которой так же делал, Гарри. Сначала такой хороший юноша, но потом он захотел статус, признания лёгким путем. Он получил свою славу, темную, страшную… Ты знаешь, мальчик мой, люди не меняются, ничто не исправит жажду крови того мальчика, скоро вновь, заскучав, будет искать внимания… Прокладывать себе дорогу трупами… А какой хороший… — Гарри перебил его, щуря, смотря прямо в глаза, не контролируя оттенок радужки. — Вы о моем отце? Тогда я не хочу говорить, вы, директор, действуете непедагогично, но пусть так. Вы, профессор, ошибаетесь, считая, что я не знаю кем является мой отец. Темный лорд Волан-де-Морт, убийца, тиран, законченный садист. Да, но, знаете, что? Он не подбрасывал меня в конце октября, когда температура опускается ниже нуля под дверь людям, которые могли утром найти уже холодный труп, — скалит зубки, как волчонок. — Гарри, я лишь хотел защитить тебя, в волшебном мире тогда было… — Опасно? Самый опасный человек подобрал меня, даже не зная, что я его сын, лишь почувствовав магический фон, — Реддл-Певерелл решил не говорить о том, что Том сам признался в первоначальном намерении убить. — Ты судишь эгоистично, мальчик мой, одно хорошее дело не перекрывает все предыдущие, — Дамблдор завороженно следил за тем, как меняется цвет глаз Гарри, как ожесточаются нежные детские черты. Сейчас перед ним сидела копия юного Тома, с алыми зрачками, смотрящая, не мигая, все чаще в словах коротко звучало шипение. — А я имею право! Я выжил, скорее всего, благодаря ему, — Реддл-Певерелл подскочил, дыша, как загнанный зверёк. — Присядь, Гарри, мы ещё не договорили… В гостиную Реддл-Певерелл вернулся лишь через три часа, за несколько минут до отбоя, без сил, как если бы его выпил энергетический вампир, возможно, так и было. Он просто свалился на диван головой Драко на колени и сразу же уснул.