Эй, выкидыш!

Гарри Реддл-Певерелл очень и очень злился. Его банально и совершенно бесстыдно валили, не позволяя уже третий урок сдать чёртову трансфигурацию, которая уже поперек глотки стояла со всеми ее трансформациями мышей в бокалы, рюмок в вилки и пергаментов в монетки. Серьезно, как рыбная кость. Гарри плевался, неподобающе аристократу матерился — Грейнджер не стоило показывать ему двигающиеся картинки со звуком — фильмы, но снова и снова пытался не превратить одно в другое, а именно трансфигурировать. — Да сколько можно, что ей опять не нравится, Профессор Снейп? — Реддл-Певерелл нервно и обиженно перемешивал зелье, возмущённо вопрошая крестного. — Что я ей сделал? А я ещё думал, что она нормальная… — Все просто, Гарри, ты разрушил планы директора, не поступил на ее факультет и вообще очень неправильный «герой». Не умер сам, не горишь желанием спасать других и, как вишенка на торте — родство с Лордом. Кстати об этом, где Драко? — Северус приподнял бровь. Обычно эти двое были неразлучны, едва ли не за ручки ходили, как наивные хаффлпаффцы. — Он на отработке у мегеры, — Гарри злобно цыкнул и даже притопнул ножкой. Его невероятно раздражало, когда кто-нибудь оставлял хоть одного их них отдельно от другого на отработке, вот и Макгонагалл сейчас. Передала его самого Снейпу, а Малфоя себе забрала. Ну разве так можно? Нет, нельзя, они, между прочим женаты. Хоть этого и нельзя говорить аж до шестого курса — не поймут. Северус усмехнулся. — Ты бы хоть разум прикрыл, прежде чем так ее называть, должен отметить, что фантазия у тебя отменная, не все выражения даже я знаю, а я рос рядом с магглами, — его искренне веселило то, как Гарри бессильно злился, пытаясь отвоевать себе своего же мужа. — Пусть знает, она противная, я сначала подумал, что, вау, она нормальная тетка, декан Гриффиндора и все дела, а на деле в ней… — мальчик обреченно сел на стул, поднимая глаза, часто-часто моргая, готовый вот-вот расплакаться. — Представляешь, крестный, директор пытается настроить меня против отца, он сказал, что я эгоист, что папа убил кучу людей, а я его люблю только потому, что он когда-то спас меня, кстати, где в этот момент был ты? — в темную головку Гарри заползали неприятные мысли, от которых ему самому было мерзко, но сейчас он был слишком расстроен, чтобы думать о последствиях. — Оплакивал любовь всей своей жизни, Лили Эванс, ту женщину, что выносила тебя, не являясь матерью, ту, что хотел убить директор, но убил Лорд, — Северус помрачнел, он точно не хотел об этом вспоминать, потому что каждый раз не понимал, почему он работает на две стороны и каждая уверена в его верности, хотя на самом деле он верен лишь себе. Ну, еще, возможно, он любит вот этого, хлюпающего носом мальчишку, что сейчас смотри на него, широко распахнув синие глазищи. Все могло быть нормально, Лили и Джеймс бы родили нормального наследника, к которому, возможно, он, Снейп, относился бы предвзято, из принципа и юношеской обиды валил бы на занятиях, узнавая черты любимой женщины. Мальчик бы стал бравым аврором, как и его отец… У Лорда с Беллатрисой родился бы свой ребенок, которого бы, скорее всего, боялись по всей магической Британии. От размышлений его отвлек удар по солнышку — Реддл-Певерелл прижался к нему, крепко стискивая, по-кошачьи потираясь вихрастой головой о черную мантию. — Не вини себя в ее смерти, Северус… Она бы не хотела этого, я уверен… Не надо думать, что что-то могло бы быть иначе, потому что Госпожа Магия решила, что все будет именно так, а значит, так действительно надо. Тебе всего тридцать пять, это же только начало жизни, если ты снимешь всю ту гадость, которую на себя накладываешь… Ты ведь красив, крестный, найдешь женщину или мужчину… — Глупый ты, Гарри, — Снейп провел широкой, неожиданно очень мягкой, даже холеной рукой по его макушке, зарываясь в волосы, поглаживая. — Ты еще не знаешь, что такое любить без памяти, любить не за красоту, а просто любить, несмотря ни на что, не мешать, не вредить, не мстить, за то, что выбрали не тебя, лишь желать добра. Только добра, — он слабо улыбнулся, поднимая глаза, прикусывая нижнюю губу. Именно так, именно это он чувствовал к почившей Лили. Он любил ее так, как нужно любить. Как могут лишь немногие, он смог принять ее выбор, как бы мучительно больно ему не было тогда, как бы невыносимо ему не стало от последствий.